Несговорчивый профессор

2 глава

Захожу в аудиторию, сажусь за стол.

Постепенно она заполняется студентами. На лицах — привычная смесь страха, надежды и откровенной скуки.

Раскладываю ведомости, заготовленные билеты и взгляд непроизвольно скользит по рядам. Две девчонки из тройки, что обсуждала меня в коридоре, уже здесь. Но той самой, самоуверенной блондинки среди них нет. Странно.

В голове загорается крошечная лампочка сомнений. Может, она не про меня говорила?

Нет. Богуш — фамилия не распространенная. Не Иванов все-таки.

Начинается экзамен. Процесс выстроен четко, как военная операция: подход, билет, несколько минут на подготовку, ответ.

Кто-то тянет еле-еле, кто-то блещет. Я спрашиваю строго, но справедливо. Даю возможность подумать, пытаюсь вытащить наводящими вопросами хоть что-то из оперативной памяти.

Те самые подружки сдают по-разному: высокая брюнетка — бодро и уверенно, вторая брюнетка — скромно, но знает базу. Я ставлю «удовлетворительно». Видно, что она учила.

Аудитория потихоньку пустеет. В ведомости остаются последние фамилии, и, когда я уже почти поверил в свою ошибку, дверь со скрипом открывается.

— Извините, я опоздала. Пробки.

В дверном проеме стоит она. Та самая самоуверенная блондинка. Спереди она выглядит еще эффектнее, чем со спины. Идеальный нюдовый макияж на красивом ухоженном лице с правильными чертами, дорогая и стильная, не по студенческому бюджету одежда, уверенная поза.

Ее взгляд скользит по мне, и на ее губах тут же расцветает обезоруживающая улыбка. Та, что, по ее мнению, должна растопить лед в сердце любого «препода» и заставить автоматически, не спрашивая, поставить оценку за экзамен.

— Фамилия? — спрашиваю я нейтрально-ровным, как у робота, голосом.

— Елизавета Королева, — отвечает она, и ее приятный тембр обволакивает, как пушистое облако.

Нахожу фамилию в ведомости. Рядом с ней многочисленные прочерки. Просто идеальный кандидат на отчисление.

— Билет, — указываю ей на лежащие бумажные прямоугольники на столе.

Изящным движением руки она вытягивает один, переворачивает и пробегается глазами по вопросу. Ее улыбка на мгновение меркнет.

— Готовиться будете? — интересуюсь как можно безразличнее.

— Можно я лучше вам сразу попробую ответить? — спрашивает она, снова скромно улыбаясь и делая шаг поближе. От нее пахнет приятными дорогими духами. — Я, в общем-то, готова.

Вот это наглость и самообладание. Я же прочитал по ее лицу, как она расстроилась, вытащив билет.

— В общем-то или готова? — мой голос обретает стальные нотки.

Мнется.

— Садитесь. Готовьтесь. У вас есть пятнадцать минут. Как у всех.

Ее глаза на секунду расширяются от удивления. Видимо, ее чары срабатывали всегда и везде, и она не понимает, почему не выходит здесь, со мной, сегодня.

Да, конечно, я был предупрежден, но я уверен, что не купился бы на ее милое личико и трогательную улыбку в любом случае.

Лентяйка нехотя плюхается на ближайший стул и начинает лихорадочно пытаться отыскать в своей голове, неиспорченной матанализом, что-то стоящее, но почему-то мне кажется — она не то что не открывала конспект, она вообще его не писала.

Отворачиваюсь, делая вид, что проверяю записи, но краем глаза наблюдаю за ней. Блондинка ничего не пишет. Просто сидит, сжав губы, над пустым листком, и бросает на меня взгляды, полные недоумения и легкой обиды.

Пятнадцать минут истекают.

— Готовы? — спрашиваю я таким же ледяным тоном, еще раз подчеркивая, что ее чары на меня не действуют.

Ничего не ответив, она подходит к столу, все еще пытаясь сохранить остатки уверенности, и садится, демонстративно положив ногу на ногу в отчаянной попытке меня смутить или очаровать.

— Ну, первый вопрос… — начинает и выдает винегрет из откровенной ерунды.

Сразу видно — она абсолютно не знает материал.

Молча слушаю, давая ей возможность договорить. Когда она замолкает, повисает тяжелая пауза.

— Второй вопрос? — предлагаю я.

Блондинка пытается импровизировать, но получается еще хуже. Ее улыбка окончательно испаряется. В глазах появляется растерянность и зарождающийся страх.

— Королева, — говорю я, откладывая ручку. — Судя по ведомости, вы не слишком усердно посещали лекции и, похоже, вообще не учили материал. Вы не ответили ни на один вопрос из билета.

— Учила, — нагло врет она. — Просто не знаю ответа на этот вопрос.

— Будете пробовать тащить еще?

Молчит, губы слегка подрагивают от волнения.

— Я… я думала… — начинает бормотать.

— Вы думали, что вам поставят экзамен за эффектную внешность? — заканчиваю я за нее. Мой голос холоден, как лед.

Поднимает на меня красивые голубые глаза и смотрит с удивлением.

— Поздравляю. Вы ошиблись. В науке, как и в жизни, чтобы что-то получить, нужно что-то знать и уметь. А вы, судя по всему, не знаете и не умеете ровным счетом ничего.

Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу шок, унижение и обиду. Чистую, незамутненную обиду. Не нравится ей правда, сказанная прямо в глаза.

— Поставьте мне три! — вырывается у нее.

— Нет, — парирую мгновенно. — Три нужно заслужить. Ваша оценка — «неудовлетворительно».

Она поднимается, поочередно бледнея и краснея, а я добавляю, чтобы фиаско было полным.

— На пересдачу являйтесь с полным пакетом отработанных материалов. И будьте готовы отвечать не на два, а на все вопросы курса. Потому что я буду спрашивать строго. Очень строго. Свободны.

Двоечница стоит еще секунду, затем резко разворачивается и буквально выбегает из аудитории, громко хлопнув дверью.

Медленно выдыхаю. Внутри меня — странное, горькое удовлетворение. Справедливость восторжествовала. По крайней мере, здесь и сейчас. Сегодня я заставил одну самоуверенную особу столкнуться с реальностью.

Собираю вещи и, взглянув на часы, вижу, что я справился гораздо быстрее, чем планировал. Решаю съездить в ресторанчик поблизости, чтобы сменить обстановку и отойти от этого неприятного инцидента.

Выхожу на улицу, отправляюсь на парковку к машине и, практически подойдя к автомобилю, налетаю на девушку, выросшую как из-под земли передо мной.

По инерции лечу на нее, хотя предпринимаю все усилия, чтобы избежать столкновения.

— Извините, — произношу ей, ловя незнакомку в свои объятия.

Она поднимает на меня свои чистейшие голубые глаза и возмущается:

— Вы меня преследуете?