Несговорчивый профессор

3 глава

Дверь в аудиторию захлопывается за мной с таким грохотом, что эхо раскатывается по всему коридору. Я прислоняюсь спиной к холодной стене, стараясь перевести дыхание. Щеки пылают, в висках стучит, а в глазах стоит туман от унижения и бешенства.

Неуд!

Этот сухарь, этот… Богуш посмел поставить мне «неуд»!

Невероятно!

В ушах до сих пор звенит его ледяной, безразличный голос. «Ваша оценка — неудовлетворительно».

Каждый слог отпечатался в мозгу, как клеймо. Меня так никогда в жизни не унижали. Никогда!

В кармане начинает вибрировать телефон. Я смотрю на экран сквозь пелену слез и вижу имя подруги— Каролина.

Отвечаю, сглотнув комок в горле, и слышу ее бодрый голос.

— Ну что, как сдала?

У меня перехватывает дыхание.

— Не сдала, — выдавливаю я из себя унизительную правду.

На том конце провода повисает короткая, шокированная пауза.

— Что?! Серьезно?! — почти хором восклицают девчонки. Видимо, Каролина разговаривает по громкой связи.

— Не сейчас, девочки, ладно? — голос снова подводит меня, срываясь на шепот. — Встретимся через пятнадцать минут в кафе. На нашем месте.

Разъединяюсь, не дожидаясь ответа.

Мне нужно побыть одной.

Выдохнуть. Прийти в себя.

Принять, что только что меня размазали по стенке.

Я почти бегу по длинному институтскому коридору, не глядя по сторонам. Меня трясет. Этот тип разрушил мою картину мира. Сотни раз этот трюк срабатывал. Улыбка, застенчивый взгляд, легкий флирт — и мужчины таяли, как лед на весеннем солнце. А он… он смотрел на меня, как на неудавшийся опыт в своей лаборатории. Как на бракованный образец.

Выскакиваю на улицу, и холодный воздух бьет в лицо, но не охлаждает пылающие щеки.

Даю себе установку. Нужно поскорее добраться до машины, доехать до кафе, и выговориться. И я иду к своему новенькому, подаренному папой на день рождения, хэтчбеку и замираю на месте.

Что?

Сначала мозг отказывается воспринимать картинку. Правое переднее колесо моей красавицы… спущено. Оно лежит на ободе, жалкое и бесформенное, как сдувшийся воздушный шар.

Нет-нет-нет. Этого не может быть.

Этого просто не может быть сегодня!

Для кого-то это — мелкая неприятность. Для меня, в моем нынешнем состоянии, это — вселенская трагедия. Последняя капля. Финал самого ужасного дня в моей жизни. Кажется, сама судьба ополчилась против меня.

— Да что ж такое-то! — почти рыдаю я, подходя ближе.

Приседаю, тыча пальцем в спущенную покрышку, словно надеясь, что это мираж. Но нет, она настоящая и абсолютно плоская.

Я не знаю, что делать.

Я не умею менять колеса!

Я даже не знаю, есть ли в багажнике домкрат. Для этого есть папа, или друзья, или, в крайнем случае, служба техпомощи. А сейчас я не хочу видеть никого постороннего. Я хочу в кафе к девчонкам.

К глазам снова предательски подступают слезы, но я заставляю себя собраться и все-таки решаю позвонить папе.

Вздыхаю, стираю с ресниц непрошеную слезинку и резко встаю… и тут же налетаю на кого-то твердого и большого.

Сильные руки хватают меня за талию, не давая упасть. Я по инерции падаю вперед, уткнувшись лицом в чью-то грудь, пахнущую едва уловимыми нотами дорогого парфюма и… чего-то еще, сугубо мужского.

— Извините, — звучит надо мной знакомый и ненавистный баритон.

Медленно поднимаю голову и замираю. Это не слуховая галлюцинация. Передо мной стоит он. Мой сегодняшний инквизитор.

Его лицо выражает легкое недоумение и привычную строгость.

Шок сменяется новой волной гнева.

Это уже слишком!

Он преследует меня?

Пришел добить?

Я резко вырываюсь из его рук, отскакивая на шаг назад, как от огня.

— Вы меня преследуете? — выпаливаю я, и мой голос дрожит от накопленных обид.

Он хмурится, его взгляд становится еще тяжелее.

— Что вы несете, Королева? Я шел к своей машине, — он указывает взглядом на соседний дорогой внедорожник.

Я не могу продолжать. Комок в горле снова дает о себе знать. Отворачиваюсь, и мой взгляд тут же падает на мое злополучное колесо.

Богуш, видимо, проследив за моим взглядом, констатирует очевидное:

— Проблема?

Нет, я просто любуюсь на него!

— Конечно, проблема! Я не знаю, что делать! — нервно выплескиваю из себя.

Он не отвечает. Вместо этого он снимает свое элегантное пальто и аккуратно кладет его на заднее сиденье своей машины. Потом то же проделывает с пиджаком и бережно складывает его поверх верхней одежды.

На нем остается темная приталенная рубашка, обтягивающая его торс, и я невольно отмечаю, что у него очень спортивная фигура. Широкие плечи, рельефная грудь, пресс.

Пока я офигеваю от увиденного, Богуш подходит к багажнику моей машины.

— Откройте, — говорит он не терпящим возражений тоном.

Парализованная увиденным, молча нажимаю кнопку на ключе. Преподаватель наклоняется и без труда, каким-то волшебным образом находит домкрат и запаску.

Потом подходит к поврежденному колесу, закатывает рукава рубашки, открывая мощные, с прорисованными венами руки, и принимается за работу.

Я просто стою и смотрю на происходящее, разинув рот. Он двигается с потрясающей эффективностью. Ни одного лишнего движения. Подставляет домкрат, поднимает машину, откручивает болты.

Все это он делает быстро, уверенно, сильно.

Руки у него… завораживающие. Сильные, с длинными пальцами, на костяшках шрамы. Выглядит это… очень по-мужски.

Ветер треплет его темные волосы, и он на мгновение откидывает голову, отбрасывая прядь со лба. Я вижу его профиль, сосредоточенное, серьезное лицо. Он полностью поглощен процессом. В его движениях нет суеты, только точность и размеренность.

Мой гнев куда-то улетучивается, сменяясь жгучим любопытством.

Кто он такой, этот профессор?

Два в одном?

Занудный педант, способный раздавить одним взглядом, и… мощный мужчина, который без лишних слов и с таким умением меняет колесо на машине студентки, которую только что завалил.

Через несколько минут он завершает работу и опускает машину. Затем убирает домкрат и спущенное колесо в багажник и закрывает его.

— Все, — произнес он своим ровным голосом. — Можете ехать. Советую сразу в ближайший шиномонтаж, чтобы починить поврежденное колесо. Нельзя надеяться на удачу. Может снова произойти прокол.

Я не могу вымолвить ни слова. Мне кажется, или он, говоря о колесе, опять намекает на мое фиаско?!

Стою, чувствуя себя полной дурой.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я. И это «спасибо» звучит искренне, хотя еще пятнадцать минут назад я проклинала его.

Он кивает, коротко и деловито, и, вытащив влажные салфетки, вытирает грязные руки.

Хочется рвануть и помочь ему вытереть их. Нет, скажи честно, хочется потрогать их, убедиться, что они настоящие.

В ужасе от своих мыслей останавливаю себя.

Богуш надевает пиджак.

— Удачи, Королева, — говорит он, и в его голосе нет ни насмешки, ни злорадства. Просто констатация.

Он забирается в свой внедорожник, а я не могу отвести от него взгляд, не в силах пошевелиться.

Я словно нахожусь в оцепенении.

Что со мной происходит?!