Невинная во власти бывшего (СИ)

Глава 10

Когда приходит домработница, то я тихо сижу в своей комнате. Закуталась в халат по самые уши и затаилась мышью.

— Лера Викторовна? — раздается под моей дверью.

Вот же блин.

Сильнее кутаюсь в халат, чтобы закрыть шею. Открываю дверь.

Женщина средних лет довольно симпатичной внешности.

— Я Альбина Андреевна, — представляется она. — Тимур Гордеевич сказал, что вы некоторое время будете жить в этом доме. Идемте, покажу вам кухню.

Только этого не хватало.

— Минуточку, я переоденусь, — голос сел от волнения.

— Не утруждайтесь, милочка, — роняет домработница. — Перед Тимуром Гордеевичем будете наряды демонстрировать. Мне всего-то надо показать вам, где что лежит. Давайте сэкономим время — меня ждет семья.

В ее голосе откровенный холод. Взгляд презрительный. Я для нее одна из тех, кого сюда привозил Тимур. Проститутка.

На слове «семья» акцент, подчеркивающий разницу между нами. У нее семья, а я падшая женщина, которая сама по себе. Ну что же.

— Идемте, — говорю я, желая покончить с этим быстрее.

Альбина провожает меня в столовую, показывает, где лежит посуда и приборы.

— Здесь салфетки, если потребуется. Хозяин дома любит красивую сервировку, если не умеете — покажу как нужно расставлять посуду.

— Умею, — отрезаю я, не выдерживая ее тона.

— Так, в холодильнике всегда есть продукты, но, полагаю, готовить вы не будете, поэтому вот контейнеры.

Киваю, не пытаясь убедить домработницу, что знаю, с какой стороны подходить к плите. Мама любила готовить и нас с сестрой учила. Алька убегала с кухни, считая, что прислуга справится лучше, а я вот обожала моменты, когда мы с мамой экспериментировали с кухней народов мира или пекли.

В итоге это стало моим хобби. Обожаю готовить. Так я вспоминаю о маме, так я забочусь о папе. Для меня это важно.

— А мука есть? — спрашиваю я.

Почему-то жутко хочется печенья.

Альбина смотрит на меня так, будто бы я про запрещенные препараты спросила.

— Зачем она вам? — хмыкает она, но хоть не добавляет ничего больше.

— Просто покажите, где лежит, если не сложно, — спокойно говорю я.

Женщина фыркает, но открывает шкафчики по очереди, рассказывая, что и где можно найти. В принципе все понятно и доступно.

— Если вам нужны какие-то продукты, то можете писать на этот номер. Вам разрешено.

Разрешено. Это слово ранит мой слух. Мне могут запретить или разрешить все, что угодно. Убеждаюсь, что продукты для печенья есть. Мысль о нем почему-то придает сил. Теперь у меня есть планы на вечер, кроме слез и тяжелых мыслей.

Альбина смотрит неодобрительно.

— Надеюсь, ничего не испортишь, — вдруг переходит она на «ты». — Техника дорогая и новая. Здесь почти не готовили.

— Я умею пользоваться, — отвечаю глухо.

Мне неловко из-за халата, хоть я в него качественно замоталась. Все равно чувствую себя беззащитной. Еще и эти Альбинины взгляды, переход на «ты». Неприятно, но я не знаю, что сказать. Указать на эту невежливость не решаюсь.

— Умеешь, значит умеешь, — пожимает плечами домработница. — Если хозяин разрешает, то что хочешь делай.

— Спасибо, что все показали, — вежливо говорю я, подчеркивая, что не перестаю проявлять уважение.

Альбина снова проходится глазами по моему наряду.

— Что-то не так? — интересуюсь я, но гордо поднять голову не могу — боюсь, что будет заметно ошейник.

— Дело не мое, — отвечает она, всем видом показывая, как ей надоели продажные девки в доме, которых приходится кормить. — Еще вопросы будут?

— Нет, благодарю.

Я разворачиваюсь и ухожу к себе, не дожидаясь, когда она выйдет.

Хлопок двери для меня как сигнал к действию. Спускаюсь и приступаю к приготовлению печенья. Ставлю духовку на таймер и устраиваюсь в гостиной на диване с телефоном.

Неприятно, но я должна знать, что там за Алена Дмитриевна. Тимур не выставляет свою жизнь напоказ, так что от его странички толку мало. Личных фотографий не дождешься.

Захожу в социальные сети сестры.

Аля никогда не могла удержаться. Если она с Тимуром, я это узнаю прямо сейчас. Думаю, что ее лента кишит подробностями, а из ресторана идет прямая трансляция, минимум.

Глубоко вздыхаю. Знаю наверняка, что мне не понравится то, что я увижу.