Невинная во власти бывшего (СИ)

Глава 40

Жду от него новых слов. Но Тимур молчит. Устраивает меня у себя на плече. Обнимает.

— Как тебе было со мной? — спрашивает он.

Не знаю, что и ответить. Но при мысли, что я сейчас скажу ему отпустить меня, перестать обнимать и уйти, становится плохо.

Тем более, не знаю, какой будет реакция. Что он скажет? Если рявкнет, что ничего не изменилось и я все также ему принадлежу, а потом поставит на колени и велит занять рот чем-то более подходящим?

Ведь так оно и есть. То, что я оказалась невинной, то, что я не изменяла, то, что коварство Алены сыграло с нами злую шутку — очевидно, но наших реалий не касается.

— Ты был жесток, — говорю я. — Делал больно. И я не про то, что между нами было. Но сейчас я понимаю, почему. Наказывал меня.

— За то, что ты не делала, — он зарывается лицом мне в волосы. — Насколько больно я сделал тебе? Сможешь… простить… Или хочешь, чтобы я ушел?

Не хочу, чтобы уходил. Обнимаю в ответ, сцепляю пальцы на его шее в замок. Верчусь, устраиваясь удобнее.

— Я не могу сейчас быть одна. Это просто с ума сводит. Я тут на стену лезла, пока ты не появлялся.

— А я пытался быть от тебя подальше. Стоило увидеть и залипал намертво, — говорит Тимур, роняя слова будто бы через силу. — Два дня без тебя показались вечностью. Будто бы дышать бросил. Не уйду. Даже попросила бы — не ушел бы. Под дверью остался бы у собственного дома.

Он молчит, а я не знаю, что и ответить.

— Я люблю тебя, Лера. Не смог перестать. Все это время злился, ненавидел, презирал, но жутко любил. Нуждался в тебе как последний осел. Руки тряслись, когда тебя касался. Не представляешь, как хотелось целовать.

Ловит мои губы и жадно их терзает.

— Мое безумие. И ты… Ты ответила мне на то, от чего другие были в шоке. Когда ты стонала, что тебе больно и от этих же ощущений испытывала удовольствие… Ты для меня. Моя. Моя!

Он судорожно сжимает меня в своих руках.

— Тимур…

Я хочу что-то сказать, но слова никак не идут с языка.

— Останься со мной, — просит он. — Люби меня, если это еще возможно. Я помогу твоему отцу без всяких условий. Просто помогу.

Следует долгая пауза.

— Ты ничего мне не должна, — наконец, говорит он.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ничего не должна. Можешь решать, останешься ли рядом.

Тимур отворачивается. Вижу, как сжимает кулаки, пытаясь взять под контроль эмоции.

Не знаю, что и сказать на это.

— Если захочешь уйти, то можешь просто жить здесь. Потом выберешь квартиру — сниму. С работой тоже помогу. Деньги дам.

Я смотрю на него внимательно и долго. Выбор ставит меня в тупик. По логике вещей, я должна согласиться, но сердце реагирует на это предложение отрицательно.

— Не хочу отпускать… Ответь что-нибудь, пока я не заковал тебя в цепи, сделав выбор за тебя.

Он просит ответить, но не дает. Целует так, что я вздохнуть не могу, не то, что говорить. Теряю разум под его напором, обвиваю шею. Чувствую наглые и жадные руки.

Но за этим ощущаю его страх. Он боится меня потерять. Я получаю реванш за все. Если сейчас остановлю его и скажу уйти, то его боль будет невыносимее той, что пережила я. Но пока руки скользят по телу, я получаю больше. Намного больше, чем от его страданий, потому что чувствую себя любимой. Необходимой как воздух. Прохожу каждый миг с ним с того момента, как вошла в кабинет, как первый раз опустилась на колени.

Почему вместо обиды я чувствую только лаву в венах? Почему вместо отвращения, желаю быть с ним?

«Заковать в цепи» — брошенные в шутку слова, заставляют меня гореть. Я самой себе в этом боюсь признаться. Сдерживаю предательские стоны.

Останусь холодной хотя бы внешне.

Но отрицать невозможно — его мир стал моим миром. Его желания ударили в точку моей собственной внутренней тьмы. Он назвал себя извращенцем, но я та, к которой это слово тоже относится. Я — другая.

Пытаюсь не отвечать на ласки, но ловлю себя на том, что подставляю тело. Будто бы случайно, сопротивляясь, позволяю трогать меня.

— Твои трусики у меня остались… Черт… Ты там голенькая, — шепчет он. — Я сейчас тебя изнасилую.

— И как это у тебя получится? — холодно спрашиваю я.

— В смысле?

— Как ты сможешь меня изнасиловать? — еще раз повторяю вопрос, заставляя его застыть.

— Жестко, Лер, — улыбается Тимур, лаская ладонью мои колени.

Рука медленно продвигается вверх.

— Ничего не выйдет, — отвечаю ему, вздергивая нос.

— Думаешь? — приподнимает бровь он.

— Уверена.