Невинная во власти бывшего (СИ)

Глава 29

Курьез отдает мне огромный букет. Очень красивый и классно пахнет. Ставлю корзину на стол.

«Моей девочке».

Подпись Тимура. Нюхаю цветы и снова срываюсь в слезы.

Это ложь! Никакая я ему не девочка! Он меня просто использует. Я для него вещь. А этот букет — плевок в лицо. Напоминание, что он будет делать все, что угодно. Даже ухаживать, если захочет. А я — должна молчать, ни о чем не спрашивать и сидеть тут одна!

Если я сейчас обрадуюсь цветам, то снова стану дурехой, которая думает, что раз ее погладили, то она что-то значит. Я ничего не значу. Я просто постельная игрушка. Которую можно достать, использовать, убрать на место. Можно еще похвастаться перед друзьями и трахнуть где-нибудь в соседней комнате, чтобы все отлично все поняли. Или вообще при них? Что у него там принято?

Сползаю на пол, опускаюсь на колени и реву как маленькая.

Плач — крик о помощи. Так малыш зовет маму, чтобы пришла и помогла. Так взрослые дают понять, что им больно. Не помню, чтобы хоть раз за последний десяток лет меня кто-то утешал в такие моменты. О маме я плакала одна. Папа или не слышал, или делал вид, что не слышит.

О Тимуре я плакала тайком. Глупость, которую я допустила, оттолкнув его, я выдавала за осознанное решение. Не могла открыть свою боль подругам. Саму себя убеждала, что так только лучше.

Когда папу арестовали, рядом просто никого не было.

И сейчас я одна. Боль хлещет из меня, как темная патока. Но не уходит, а прилипает к телу, остается лужей на полу. Так и будет жить тут.

Представляю, как следующие Тимуровы бабы будут спотыкаться об эту лужу печали и грустнеть. Наглухо. Хоть выгоняй из игровой!

Почему-то именно цветы — последняя капля. Будто бы я человек, а не вещь, которой можно поиграть и бросить на два дня. Наказать за сообщение, в котором я проявила каплю чувств. Подозреваю, что вечеринка с большим подвохом. Какой-нибудь БДСМ-клуб, где все девушки его друзей будут есть из мисок с пола, звеня поводками. Ужасно не хочу идти.

Звонит телефон.

— Лера, чем занята? — спрашивает Тимур.

В голосе беспокойство. Он явно нервничает. Фоном играет музыка. Похоже, едет в машине.

— Ничем. Получила твои цветы, — я стараюсь, чтобы голос не дрожал. — Спасибо. Они… очень… красивые…

Эти слова даются тяжело. Мешает ком в горле. Слезы снова приближаются к глазам. Готовы потечь. Только бы выдержать.

— Лер, что случилось? — серьезно интересуется Тимур.

— Все здорово. Сейчас буду собираться, — пытаюсь казаться веселой, но голос звучит фальшиво.

— Ладно. Тогда до вечера.

Тимур вешает трубку, а я отползаю к дивану, стаскиваю с него подушку и обнимаю ее крепко-крепко. Будем честны, год я так не выдержу. Со мной уже что-то не то.

Мне срочно нужно вспомнить, зачем все это.

Пишу Николаю Степановичу. Спрашиваю про папу. Отвечает, что все идет хорошо. Папа доволен тем, как его разместили. Ежедневно осмотр врачей. Бухгалтер потеряла какие-то документы. Нашлись даже стройматериалы, которые считались разворованными.

К тому же при обыске офиса были допущены серьезные нарушения.

Закрываю рот рукой. Я ведь этого и хотела! Тимур исполняет свое обещание, почему я не исполняю свою часть договора?

Вот это по-настоящему важно. А глупые Лерины чувства — нет. Развела болото. Неужели думала, что попала в сказку?

Спаси папу, напои, накорми, спать уложи. ПОЛЮБИ. А потом еще и женись. Ну и «долго и счастливо» в конце.

Разве он это обещал? Разве его честности со мной недостаточно для того, чтобы я нормально к этому относилась?

Я просила помочь единственному родному человеку? Тимур это делает. Что я еще от него хочу?

Заставляю себя встать, но что-то не идет. Я совсем обессилена истерикой. К тому же, на диете. Если я все правильно поняла, то надо поголодать.

Смотрю на часы. До доставки платья можно не шевелиться. Нет смысла.

Ложусь прямо на полу с подушкой в руках. Я сама здесь все вымыла. Ковер мягкий.

Застываю как в анабиозе. Мысли текут медленно и неспешно. Мне кажется, я перестаю контролировать время.

Ставлю таймер на телефоне на случай, если отрублюсь.

Я все принимаю, осознаю, как глупо себя веду. Тимур ничего не должен об этом знать. Ни за что. Успею привести себя в порядок до его приезда. Мне нужно буквально полчаса на слабость.

Когда меня касается теплая рука, даже не понимаю, что именно произошло и кто здесь.

— Лера, что случилось? — Тимур поднимает меня на руки.

— Все хорошо, — отвечаю я.

— Не хорошо. Что происходит? Ты как?

Молчу, потому что от его голоса разумные мысли уносятся вскачь. На первый план выходят чувства.

— Так, лежи.

Он уходит на кухню, чем-то гремит. Делает мне чай и приносит тарелку с фруктами.

— Я сегодня не ем, — тихо говорю я.

— Ешь давай, — он подталкивает мне тарелочку. — И расскажи мне, что произошло.

— Нет, — я осторожно беру горячую чашку.

— Лера, я несу за тебя ответственность, — тихо говорит он. — Рассказывай сейчас же!

— Тимур, — я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, — у меня была минута слабости. Я не могу тебе ничего рассказать, потому что каждое мое слово приведет к скандалу, ссоре и наказанию. Не хочу доводить до такого. А правда… Она тебе не понравится и разозлит.

— Лера!

Перебиваю. Мне слишком нехорошо, чтобы помнить про субординацию.

— Разозлит! И это я про ту часть, в которую ты поверишь. Остальную мою правду ты назовешь ложью. И накажешь за то, что я лживая шлюха. Так ведь ты меня называешь? Я готова играть по твоим правилам. Принимаю их. И очень благодарна за то, что делаешь для папы. Но не надо пытаться заставить меня говорить! Считай, что это просто предвестники месячных. Настроение скачет.

Тимур молчит. Только обнимает за плечи. Чувствую, как касается губами щеки.

— Ты не права. Я должен знать, что происходит. И могу обещать тебе, что помогу. Не сделаю тебе плохо.

— Нет, — отвечаю я.

Слезы прерывают речь. Начинаю задыхаться. Тимур сгребает меня в охапку и гладит.

— Мне не нравится, как звучит те слова, которыми я тебя называл, Лера. Больше ты их от меня не услышишь. Очень тебя прошу, поговори со мной. Я же вижу…

— Не сейчас, — плачу я.

— Хорошо. Я не буду спрашивать. И ты можешь не идти на вечеринку, если не хочешь.

Тон будто бы извиняющийся.

Но я не хочу оставаться одна! Мысль, что он меня сейчас из рук выпустит, уйдет, оставив в тишине дома, причиняет невыносимую боль и панику.

— Я буду рада выйти.

Честно сказать, мне очень стыдно за слезы. Хочу искупить свою вину. Плевать, что там за вечеринка и что за друзья. Даже если он меня на цепи потащит в БДСМ-клуб, переживу. К тому же мне хочется отсюда выйти. Обычная поездка на машине воспринимается как приключение. В четырех стенах очень тоскливо одной.

— Лера, я тебя на полном серьезе прошу рассказать, что у тебя на душе. И не делать того, чего ты не хочешь!

— Нечего рассказывать. Это просто гормоны, — отвечаю я.

— Послушай… У нас есть договоренности. Но мне не нужно их исполнение ценой твоих страданий. Если что-то пошло не так, скажи. Я не буду тебя трогать, если дело в нашем сексе. Могу вообще не приезжать неделю. Дам передышку.

— Нет! — возмущаюсь я.

Он пытается мне помочь или угрожает? У меня воздух без него заканчивается! Я сойду с ума от мыслей, что он там с Аленой.

Вцепляюсь в него отчаянной хваткой. Тимур крепче прижимает меня к себе, а потом заставляет посмотреть в глаза.

— Не хочешь оставаться одна? — тихо спрашивает он.

Не отвечаю, только сильнее сжимаю пальцы.

— Не хочешь оставаться без меня?

Киваю. Кивнуть проще, чем сказать «да». Пытаюсь сделать это незаметно, что бы он не понял, что ответ утвердительный. Но Тимур понимает.

В его взгляде мелькает что-то сильное и трогательное. Я понимаю, что своим вопросом он обнажил тайные мысли, которые обычно прячет от меня. И ответ его зацепил.

Нежно касается моих губ.

— Обещаю, что никуда не уйду. Настоятельно предлагаю остаться дома сегодня. Вдвоем.

Мы все время дома вдвоем. Отрицательно качаю головой.

— Все уже нормально, — уверяю его. — Просто минута слабости. Если тебе кажется, что я буду заплаканной…

— Ты красивая, — он целует меня в висок.

— Мы пойдем, — говорю я. — Все правда нормально.

Мне кажется, что Тимур не верит мне. И не хочет меня брать с собой в таком состоянии. Но я уже переключилась. Хочется поехать, прокатиться, потанцевать.