Невинная во власти бывшего (СИ)

Глава 9

Голос стал ниже и тише. Звучит приглушенно. Член стоит как каменный. Скольжу по нему губами, но Тимуру мало. Заставляет насадиться глубже до самого горла. Несколько движений резкие и жесткие. Выбора нет, потому что он слишком возбужден, чтобы остановиться. Следует стон. Выдох. Еще стон.

Это я на него так действую? Не может быть. Я же не умею.

Горло перехватывает спазмом, чтобы выгадать передышку, провожу по стволу языком снизу вверх и бросаю взгляд на Тимура. Пытаюсь понять его реакцию.

— Черт, это невыносимо, — шепчет он.

Рука ложится на мою грудь, стягивает белье и жестко терзает сосок.

Внизу все ноет до крайности. Я непроизвольно глажу его бедра, впиваюсь пальцами в кожу, только потом осознавая, что именно делаю. Ускоряю темп, скольжу другой рукой по животу, не решаясь коснуться пальцами члена.

Мне нужно вздохнуть и сглотнуть слюну, но Тимур не позволяет. Сначала пугаюсь, а потом понимаю, что он на грани. Перехватываю дыхание, а потом сама иду глубже, вызывая тихий вскрик.

— Лера… Лерочка… Да… Шикарная… Еще… Давай еще немножко…

Ускоряюсь, повинуясь движению его руки. Ошейник сильно натягивается. Дрожь бежит по всему телу. Очень устали челюсти, но я хочу, чтобы Тимур кончил скорее. И к тому же, если не дам удовлетворение так, то он просто трахнет меня. Слишком возбужден…

— Ммм… — мой стон удивляет меня саму.

Это не жалобный всхлип. Я наслаждаюсь тем, как действую на этого мужчину. И мое положение у его ног тоже возбуждает.

— Сейчас кончу, — выдыхает он. — Давай… ммм… вот же сладкая сучка…

Член пульсирует во рту, выплескивая солоноватую жидкость.

— Проглоти, — шепчет Тимур. — И вылижи меня.

Глотаю. Ощущения мне не нравятся, но возражать не смею, а затем старательно лижу языком его член.

— Вот и молодец, — Тимур притягивает меня на свое бедро. — Сиди тихо.

Так унизительно быть у его ног, сидеть, прижимаясь как зверюшка, но он гладит меня по волосам очень нежно, так что я перестаю об этом думать. Сосредотачиваюсь на ласке.

Все продолжается недолго. Взгляд на часы, затем короткий процесс одевания.

— За мной, — приказывает Тимур.

Я слушаюсь.

Он ведет меня за цепочку ошейника к большому зеркалу, где я вижу себя в полный рост.

— Смотри на себя, — говорит он.

Тушь размазана, помада, которую я по глупости нанесла — тоже. Хвост сбился и волосы в беспорядке. Одна грудь открыта. Пытаюсь поправить кружево.

— Руки! — окрикивает меня Тимур. — Убрала за спину!

Повинуюсь немедленно и ловлю в его взгляде торжество. Нет, он не радуется моему виду. Этот взгляд вызван моей покорностью. Да, я почему-то слушаюсь. Становится стыдно за себя.

Дело не в том, что я стараюсь ради своих интересов. Все хуже. Он приказал, а я сделала не задумываясь.

— Такой будешь рядом со мной, — тихо говорит Тимур. — Ты будешь моей вещью. Покорной и незаметной. Я буду использовать тебя так, как мне нравится, не интересуясь твоим мнением. Смотри — вот что стало с макияжем. Хочешь поправить белье, но не имеешь права без разрешения. Ты теперь ни на что права не имеешь. Точно готова к такому ради своего отца-преступника? Думай до завтра. Чтобы лучше думалось, будешь в ошейнике.

— А если надо будет куда-то выйти?

Мой голос сел, звучит так тихо и глухо, что я даже заговариваюсь.

— Тебе никуда не надо выходить, — отвечает Тимур. — Я запрещаю. Оставлю тебе ключ в этом шкафчике. Ты можешь подумать, что как только выйду за дверь, ошейник можно будет снять, но нет. Снимешь лишь в случае, если разрываешь наш договор. На шкафчике датчик — узнаю, если откроешь. На входной двери тоже. Ты не заперта и ключи в этом же шкафу, но, если выйдешь — я буду в курсе и больше сюда не приеду. Поживешь, сколько нужно, затем водитель отвезет тебя туда, куда скажешь. Ясно?

— Да.

Он становится сзади, стягивает лифчик вниз полностью и ласкает мою грудь. Сдвигаю ножки, потому что напряжение невыносимое. Часто дышу, судорожно хватаю воздух.

— Течешь от такого обращения, — хмыкает Тимур. — Понимаю, однако придется подождать до завтра. Сегодня у меня свидание. Ты займешь очередь, Лера.

Я возмущенно смотрю на него через зеркальную гладь. И тут же вспоминаю, что так сама говорила, когда он звал меня в ресторан.

«Займи очередь, Тимур».

Это была шутка! Я ни с кем не встречалась, пока мы были вместе! Просто повышала свою ценность в его глазах. Он же понимал, что шутка?

— Вечером придет домработница и принесет еду, — отпускает меня, оставляя распаленной до изнеможения.

— Но я же в таком виде! — возмущаюсь я.

— Поверь, ей все равно. Здесь были разные девочки. Она привыкла. А ты должна принимать то, на что согласилась. Можешь не выходить, пока она здесь, если стыдно.

Хочу возмутиться, но слова не идут с языка.

— Когда встречаешь меня и провожаешь — вставай на колени. Не подниматься, пока я не уйду или не разрешу изменить положение, — говорит Тимур. — И не смей юлить.

— В каком смысле? — трясущимся голосом спрашиваю я. — Что вы имеете в виду?

— Что ты не можешь просто сказать «до свидания» или «здравствуйте», не прибавив слово «господин». Я заметил, как стараешься избежать любого обращения ко мне.

Я отворачиваюсь.

— Лера. — голос спокойный и терпеливый.

Понимаю, что должна сделать. Глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться.

Ноги дрожат, но принять униженную позу не могу.

Тимур чуть улыбается мне. В этой улыбке есть что-то жесткое. Я вспоминаю, что могу уйти в любой момент. Он не станет держать.

Опускаюсь на колени.

— До свидания, господин.

— Пока, Лера.

Пока идет к двери, слышу звонок телефона.

— Да, милая, я уже выезжаю. Розы понравились? Хорошо. Надеюсь, пробок не будет, — следует пауза. — Аля, я заранее заказал лучшее шампанское. Да… Куплю…

Хлопает входная дверь, а я бегу наверх в ту комнату, которая моя и пытаюсь прийти в чувства. Комком сжимаюсь на кровати.

Сейчас я готова признать несколько вещей — в душе я надеялась, что у Тимура что-то ко мне осталось. Надежда полностью рухнула.

С ним будет непросто.

Я могу уйти, пока не лишилась невинности. Отступить. Но что тогда будет с папой?