Невинная во власти бывшего (СИ)

Глава 2

— В том, что соглашаешься, не выяснив условий контракта. Такое чувство, что в деревне росла, а не в семье бизнесмена.

— Ты хочешь сделать меня своей любовницей, — выпаливаю я. — Что тут непонятного?

— Не смей ко мне обращаться на «ты», — взвивается Тимур.

Он ненавидит меня, я это знаю. Мой отказ от брака был глупой ошибкой. Но я тогда думала, что он станет лучше ухаживать. Начнет завоевывать. Хотела эмоций — ведь Тимур всегда был невозмутимым как скала. Хотела, чтобы вытащил все чувства наружу. Но он просто принял отказ и разорвал все контакты в один день.

Я сочла это знаком, что никогда не любил и не пыталась ничего исправить.

Неужели за это так злится?

— Простите, Тимур Гордеевич.

— Я не просто хочу сделать тебя своей любовницей. Ты будешь мне принадлежать. Сядь.

Я сажусь в удобное кресло. На стол ложится кожаная папка.

— Вот это я собираюсь с тобой делать. Так мне нужно. С тебя расписка на пять миллионов, если согласна. Аннулирую долг через год. При желании, можем продлить. Условия такие, ты делаешь все, что я требую. Выглядишь так, как я требую и живешь так, как я тебе позволяю. Никаких соплей и истерик. Одной будет достаточно, чтобы ты пошла вон из моей жизни и выплачивала мне сумму из расписки. Гарантий по делу твоего отца нет. Он реально виновен в том, что ему вменяют. Могу сказать лишь то, что если план по его освобождению не удастся, то мои адвокаты скостят срок до минимального, а дальше — возможно УДО. Но к прежней жизни вы с ним никогда не вернетесь. Это невозможно. Ты согласна?

В папке лежит планшет. Я нажимаю кнопку разблокировки и в полном шоке смотрю на открывшуюся галерею. Фотографии эротического содержания. Нет. Это порно. Жесткое порно в стиле бдсм. Наручники, цепи, синяки. Все виды секса. Листаю фото, пытаясь не выдать чувств.

— Я не уверена, что могу такое.

— Дверь там, — бросает мне Тимур.

Трудно не залипнуть на этих картинках. Смотрю на девушку на цепи, которую хозяин заставил поднять на себя глаза.

Между ног теплеет. Меня возбуждает весь этот ужас. Представляю себе, как Тимур делает это со мной.

— Испытательный срок возможен? — спрашиваю я. — Просто я никогда… Мне еще не… Вот это, например, больно?

— Почти все тут больно, — хмыкает Тимур. — Но испытательного срока нет. Или ты подписываешь документы сейчас, или иди вон. И не смей говорить, что никогда такого не делала. Я о тебе знаю больше, чем ты думаешь.

Не понимаю, о чем он, но спорить не решаюсь. Год? А какие у меня другие перспективы?

— Где я буду жить это время? У меня работа…

— У тебя нет работы с того момента, как мы подпишем документы.

Судя по тону, он не шутит. Я буду в полной его власти и в полной зависимости. Погружусь в то, о чем не имею никакого представления. Смогу ли вообще выдержать такое?

С другой стороны, мне не противно. Напротив, низ живота сводит тугой пружиной при мысли о том, что Тимур сделает это со мной. Страшно. Жутко. Но есть еще какое-то ощущение.

Другое.

Теряюсь и опускаю глаза, пытаясь сосредоточиться на вещах попроще.

— Погоди, но срок у тебя закончится, а я останусь совсем ни с чем. Без денег, без жилья. Что я буду делать?

— Каждый месяц я буду класть на твой счет небольшую сумму. Какая у тебя сейчас зарплата?

— Двадцать тысяч выходит со всеми надбавками.

— Тридцать, — хмыкает Тимур.

— То есть я буду должна пять миллионов, а ты мне только триста шестьдесят тысяч?

— Именно, — отвечает он. — Но это чистыми. Тебе ничего не придется тратить. И я не считаю, что ты стоишь большего. Мне придется тебя кормить, одевать, возить, где мне нужно. Лечить, если заболеешь. Мои расходы по делу твоего отца выйдут весьма солидными. И ты снова забылась и назвала меня неуважительно. Совсем себя не контролируешь.

— Извините, — шепчу я подавленно. — Я просто очень волнуюсь.

— Мне плевать, — резко бросает он. — Если ты даже в такой мелочи не можешь собраться, то что будет дальше?

— Я исправлюсь, Тимур Гордеевич. Только спасите папу! Умоляю. Мне больше никто не сможет помочь!

— Хорошо. Если я не выполню обещание, то есть не добьюсь освобождения или серьезного уменьшения срока, то уничтожу расписку и отпущу тебя раньше. Также выплачу неустойку в размере твоего гонорара. Согласна?

— Да.

Я опускаю глаза и медленно скольжу руками по подлокотникам.

— Ты четко понимаешь условия сделки?

— Да.

— Все виды секса, с игрушками и без, физические наказания, порка, лишение свободы. Я повторяю для того, чтобы ты ясно услышала — это не шутки. Я так хочу и так сделаю. Если не готова, не хочешь, или собираешься делать вид, что я тебя насилую — откажись. Твой отец понесет заслуженное наказание, но так правильно по закону. А ты наладишь свою жизнь. Я даже помогу тебе небольшой суммой, чтобы встала на ноги после обескровливания адвокатами.

От этого предложения сердце замирает. До этого я смотрела на бывшего иначе. Он унижал меня, давил, пугал. Но сейчас предлагает помощь. Протягивает руку, пытаясь вытянуть из бездны. Можно избежать секса с ним и уйти отсюда. Бросить попытки помочь отцу, заняться собственной жизнью. Работа, скромное жилье на пару с коллегой, простая жизнь. Передачки отцу по выходным.

У меня три варианта. Уйти с гордо поднятой головой на улицу под дождь.

Принять от Тимура деньги на первое время и бросить отца так.

Или попытаться спасти папу, возможно, скостить ему срок. Это годы на свободе. Годы, которые он проживет скромно, однако будет распоряжаться своим временем, подставлять лицо солнцу, жить в социуме.

— Я хочу спасти папу.

— А что, если он не нуждается в твоей жертве? — внимательно смотрит на меня Тимур. — Если он заслуживает наказание?

— Неважно, — отвечаю я, опуская голову. — У меня больше никого нет. Я не могу потерять единственного близкого человека. Всегда папа заботился обо мне. Время вернуть долг.

Тимур молча на меня смотрит.

— Ты понимаешь, что я не шучу? Никакого чуда не произойдёт. Все будет так, как я честно тебе сейчас говорю. И если ты соглашаешься, то снисхождения не жди.

— Я поняла.

— Анальный и оральный секс для тебя не проблема?

— Нет, — отвечаю я.

Понятия не имею, проблема это или нет. Я никогда такого не делала. Но другие же делают? И ничего.

Тимур идет к сейфу и протягивает мне несколько листов.

Один — уже подготовленная расписка на пять миллионов. Мне жутко. Ведь этот документ сделает меня должницей.

— Я должна поверить, что вы уничтожите это по истечении срока? А если что-то случится? Мне верить на слово, когда вы заставляете меня подписывать реальные бумаги?

Тимур усмехается.

— Дверь по-прежнему на месте, Лера.

Склоняю голову. Слезы застилают глаза. Тут еще соглашение о неразглашении. И список сексуальных практик.

— Ставишь «да» напротив того, что приемлемо или не пробовала, но готова попробовать. Ставишь «нет» напротив того, что для тебя недопустимо.

У меня рука трясется, пока я вписываю эти «да» и «нет».

— А ты хочешь из этого все? — с ужасом интересуюсь я к концу списка. — Вы, Тимур Гордеевич, — поправляю себя чуть ли не со слезами в голосе.

— Узнаешь.

Он протягивает очередной лист.

«Услуги адвоката», — читаю я.

Договор, здесь прописана неустойка и прощение долга на пять миллионов. Но мне от этого никакой пользы нет. Ведь тогда я не добьюсь того, что желаю получить, отдаваясь ему в руки.

— Хорошо, киска.

Ручка падает из моих пальцев. Слезы готовы капать. Сердце почти встает.

— Проверим тебя, — говорит Тимур.

— В смысле? — переспрашиваю я.

— А ты как сама думаешь? Ты сейчас что подписала? — смеется он мне в лицо.

— Да, конечно, — опускаю я взгляд.

— Ну и умница. На колени, Лера. Для начала хочу попробовать твой ротик.