Невинная во власти бывшего (СИ)

Глава 39

— Больше некому, — бросает он мне.

Идет открывать. Я сажусь поприличнее, поправляю подушки.

Входит моя сестра. Вид у нее самый что ни на есть цветущий.

— Тимурчик, не знала, что у тебя еще и дом есть. Чем займемся? Думала, что ты сегодня с парнями тусишь.

Она входит и видит меня.

— А эта нищенка что тут делает?

Когда папу арестовали, я писала сестре. Просила помочь. Но она сказала, что ничего не может сделать. Теперь понимаю, почему. Хотела себе моего парня. Его связи и деньги были бы ей на руку.

— Я хочу, чтобы ты знала, Алена. Между нами все кончено, — жестко говорит Тимур.

— Из-за нее? — интересуется она. — Что она тебе наговорила?

— Мы с Лерой выяснили все недоразумения.

— Правильно, — с издевкой и превосходством выдает она. — Бросай меня ради шлюхи! Все друзья будут смеяться над тобой. Проходы только повыше сделай, чтобы рогами не цепляться.

— Заткнись, — Тимур поворачивает ее к себе за подбородок и смотрит прямо в глаза. — Я все знаю. Про Егора, про твои планы. Про то, что на том видео — ты.

— Тимурчик, что ты такое говоришь? — она криво улыбается. — Какое еще видео? Не понимаю.

— Все ты понимаешь, дрянь. Сядь и извинись перед сестрой.

Он берет ее за локоть.

— Да пошли вы оба, — говорит она, сбрасывая с себя руку Тимура. — Не буду я перед этой овцой извиняться. Дочь уголовника. Еще и нищая. Хочешь — сам с ней возись. Я ухожу.

— Уйдешь, когда позволю, — глухо говорит Тимур. — Сядь, я сказал.

Алена опускает взгляд и садится в кресло.

— Значит так. Егор твой нажил огромных проблем. Я потружусь, чтобы с завтрашнего дня он остался без всяких средств. Пойдет охранником в супермаркет. Или грузчиком. Хочешь и папочку твоего по миру пущу? Думаешь, что у него кристально чистый бизнес? Таких не бывает. Найти то, за что он будет отчитываться перед налоговой? А если поглубже копну?

— Тимур, послушай, — меняется в лице Алена. — Я же все только ради тебя. Я ж тебя люблю очень. С первого взгляда поняла — ты тот, кто мне нужен. А она — она даже не любила. Обращалась с тобой как с дерьмом. От предложения отказалась.

— Лера верила тебе. Ты же старшая сестра, — замечает Тимур. — Она хорошая и чистая девочка. Трудно противостоит коварству. Тем более, что очень молодая. Извиняйся.

Алена протягивает мне руку.

— Прости, сестренка.

Искренности в голосе мало. Тут скорее страх. Но я принимаю ее извинения. Едва касаюсь пальцев. Хочу, чтобы ушла. Очень хочу, чтобы ушла.

— Теперь я могу идти?

— С одним условием, — отвечает Тимур.

— С каким?

— Больше никогда не попадаешься мне на глаза. Хоть раз увижу — лишу всего, что у тебя есть. И Леру еще раз тронешь — такое устрою, мало не покажется.

— Я ни за что! — взвизгивает Алена. — Нужна она мне. Считай, что все — родство кончилось. И вообще, я только из-за тебя тут была. Уеду заграницу. А вы… вы все равно после всего, что было вместе быть не сможете. Лера вон по рукам, наверняка, ходила. Ты со мной спал.

Алена идет к двери.

— Так и быть. Можешь забирать его. Счастья вам.

Тимур останавливает ее.

— Ты плохо меня поняла?

Алена смотрит на полное гнева лицо и вдруг теряется. Под его взглядом сложно не потеряться. Сестру пробивает дрожь. На глазах слезы.

— Да поняла я! Больше не появлюсь! Пусти! Ну вас… Я тебя по-настоящему любила!

— Так что даже с другими трахалась, чтобы сестру очернить, — Тимура аж передергивает. — Вот это я понимаю — сила любви.

— Не корчи из себя моралиста. Судя по тому, что она здесь, ты тоже не отягощал себя верностью. Давай будем считать, что мы квиты. Забирай свою Лерку, а меня… Прости. И не трогай.

Тимур мрачнеет как туча.

— Я так и предложил с самого начала, но просто ненавижу, когда меня считают идиотом. Нет, Алена, после того, что ты наговорила, условия меняются. С заграницей придется повременить.

— Почему? — спрашивает она, хлопая ресницами.

— Потому что те проблемы, что я устрою, решать придется на месте.

Всякая спесь и гордость слетают на последних ее словах. Остается только напуганная девушка, которая зашла слишком далеко в попытке доказать себе, что лучше своей младшей сестры.

Она заламывает руки. Слезы брызжут из глаз.

— Тимур… Лера, простите! Я уеду и больше никогда ничем вам не помешаю. Не надо так!

Тимур лишь пожимает плечами.

— Ты же радовалась, когда у сестры стало все очень плох? Поливала ее грязью и говорила, что Лера всего этого заслуживает. Попробуй на себе.

Алена мрачнеет.

— Но мой отец не при чем!

— Посмотрим, — лицо Тимура не выражает никаких эмоций. — Я бы начал с его контракта с «Полграфстроем». Кстати, знаешь, у кого он перехватил этот контракт? У Волкова. И он остался очень недоволен. Надо ему позвонить и поговорить.

Алена замирает. О чем-то думает. Вид у нее, будто бы в угол загнали.

— Волков же связан с криминалом! Он… Он! Он — страшный человек! Вы же все равно вместе! Зачем тебе это, Тимур?

— А кто тебе сказал, что мы вместе? — глухо спрашивает мой мужчина. — Ты разрушила наши отношения тогда, а я сделал достаточно, чтобы Лера никогда не простила меня. Не снимаю с себя ответственности, но причина в тебе. Будь Лера моей невестой, наши судьбы сложились бы совсем иначе.

Я вскакиваю с места и прижимаюсь к Тимуру. Он говорит ровным тоном, но его боль я чувствую всем телом.

— Я ее прощаю. Ради мамы. У нас одна кровь. Нас одна женщина родила. Мы жили семьей, вместе смеялись и плакали. Пусть уезжает. Достаточно мести! Мне хватит ее извинений, честно! Не возводи между нами новых стен…

Тимур обнимает меня за плечи.

— Только ради тебя, Лер. И я буду следить за всеми делами ее отца. Не советую еще раз пересекать мне дорогу.

Алена подхватывается.

— Спасибо.

Идет к двери.

— Тебя все любят больше, чем меня. — еле слышно говорит она. — И мама, и мужчина, в которого я влюбилась. Не знаю, что в тебе такого, Лера! Но в этот раз воспользуйся возможностью!

Взгляд после слов про маму просто отчаянный. Я вдруг понимаю ее ревность и зависть. Так и не смогла поверить, что тоже была любимой дочкой. Я оказалась ближе.

На мгновение мне становится даже жаль Алену. Оставшись со своим отцом, она чувствовала себя брошенной. Мама пыталась быть с ней рядом чаще, но развод и жизнь на два дома наложили отпечаток.

— Прощай, Алена, — говорю я, отбрасывая от себя ворох детских воспоминаний, в каждом из которых притаилась грусть.

Дверь хлопает. Я закрываю лицо руками.

Слышу шаги Тимура.

— Что теперь будет? — тихо спрашиваю я.

— Хороший вопрос, Лера, — отвечает он.