Обманный брак с генералом-драконом

Глава 66

Я не ложилась, пока дознаватель и его помощники не покинули особняк, забрав с собой тело несостоявшегося убийцы. Уже прощаясь, попыталась аккуратно выяснить, есть ли у следствия предположения о нанимателе, однако получила предсказуемый ответ: — Пока рано о чём-то говорить, леди Кассия. — Но вы продолжите искать? Несмотря на все… обстоятельства? Этот вопрос как будто задел дознавателя. — Разумеется, — холодно ответил он и откланялся, не забыв, впрочем, напомнить: я всегда могу призвать его людей для защиты. «Даже для защиты от императора? — подумала я сухо. — Ну-ну». И обратилась к стоявшему чуть позади Карно, который провожал дознавателя вместе со мной: — Сержант, я буду крайне признательна, если вы сможете переночевать здесь. Для вас будет подготовлена лучшая комната. — Да я где угодно переночую! — У меня вновь получилось вогнать его в краску. — Не извольте беспокоиться, госпожа! Я ответила благодарной улыбкой и распорядилась неизменно присутствовавшему рядом дворецкому: — Вальтер, позаботься, чтобы у сержанта было всё необходимое. А я сегодня лягу в покоях напротив — не хотелось бы новых сюрпризов. — Прекрасная мысль, госпожа, — одобрил тот, и Карно присоединился энергичным кивком. — Сейчас отправлю кого-нибудь сменить там постель. Я сделала разрешающий жест, и дворецкий отрывистым звонком вызвал горничную. Пока он отдавал распоряжения, я вполголоса обратилась к Карно: — Скажите, лорда Ригхарда сейчас караулят ваши солдаты? — Да, госпожа, — подтвердил сержант. — Если кто-то из командования не изменил приказ. Я кивнула, принимая оговорку, и задала главный вопрос. — Они смогут связаться с вами в случае важных новостей? В ответ Карно вытащил из кармана тонкую трубочку пергамента. — Это единый свиток, — объяснил он. — Я оставил его капралу Рейхе. — Замечательно! — Мне и впрямь стало спокойнее. Ведь единый свиток был, по сути, одним и тем же листом, просто существовавшим в двух местах одновременно. Следовательно, всё, что происходило с ним в одном месте, немедленно проявлялось и во втором. — Если появятся любые известия, сообщайте мне без промедления. — Слушаюсь! — козырнул сержант, и я, решив, что сделала всё необходимое, наконец-то отправилась отдыхать.

Ночью меня не тревожили, да и с утра будить остереглись. Потому проснулась я, когда солнце уже стояло высоко, о чём не преминула высказать вызванному дворецкому. — Прошу прощения, госпожа, — раскаяния в голосе Вальтера не было и на ломаную медяшку. — Я осмелился посчитать, что вам нужно как следует отдохнуть после всего случившегося. Я сурово поджала губы и неласково осведомилась: — От лорда Ригхарда не было известий? — Нет, госпожа. В противном случае я бы немедленно доложил, — заверил дворецкий. — Однако сержант Карно отправился на службу и оставил для вас свиток. — Вальтер достал артефакт из-за борта ливреи и с поклоном протянул мне. — Обещал написать, если узнает важные новости. — Поведение сержанта — выше всяких похвал, — заметила я, принимая свиток. И, уже смягчившись, добавила: — Пусть завтрак подадут сюда, и распорядись, чтобы готовили экипаж. Я отправляюсь в Каменную утробу сразу же, как буду готова. — Слушаюсь, — поклонился дворецкий. Однако уйти не успел. Свиток у меня в руке вдруг замерцал, и я с заколотившимся сердцем поспешила его развернуть. «Леди Кассии. Только что лорд маршал был сопровождён на закрытый императорский суд. К.» — Началось. Первым моим порывом было приказать без промедления везти меня во дворец, однако я совладала с собой. В самом деле, какой толк от моего присутствия, если приговор уже известен, а суд — не более чем формальность? Потому я в двух словах сообщила Вальтеру о случившемся и велела никому меня не беспокоить, покуда не позову. — Госпожа… Дворецкого терзали сомнения, однако я резко перебила: — Это приказ. А теперь оставь меня. И Вальтеру ничего не оставалось, кроме как поклониться и выйти из комнаты. А я, оставшись одна, как была в ночной сорочке, торопливо пододвинула к двери прикроватный столик (чтобы наверняка никто не вошёл) и наглухо задёрнула шторы. Затем сдвинула в сторону ковёр, открывая пространство на полу, уколола палец шпилькой и кровью начертила на паркете знак Богини. Всё готово. Но готова ли я?

Я проверила свою решимость, заглянула в сердце, изгнала из разума лишние тревоги и решительно шагнула в центр знака. — О, Триединая! Взываю к твоим ликам: Девы, Женщины и Старухи! Снизойди к своей недостойной дочери, склони слух к её речам, не откажи в милости!

Раз за разом я повторяла формулу призыва, чувствуя, как щедро напитанный магией зов истекает в никуда. Крик в равнодушную пустоту, комариный писк для божественного уха. И всё же я не позволяла себе ни сомнения, ни отчаяния. Мне было смертельно важно поговорить с Богиней, и если бы для этого потребовалось отдать всю недавно обретённую магию — я бы не задумываясь отдала.

И Богиня, несомненно, разобрав в призыве эту безусловную решимость, снизошла.