Очень странный факультет

Глава 9

Разумеется, после случившегося ни в какую академию я не пошла.

Опять же из-за Харлинга.

В отличие от других преподавателей, он не спешил открывать портал и уходить, куда ему там нужно.

Как явился пешком, так же он и ушел с холма.

И было бы очень странно, последуй я за ним.

В итоге я осталась.

С котом и козой.

В остаток светового дня решила заняться уборкой, после ходила к ручью за водой, на обратном пути набрала хвороста для очага, а еще нашла лесную яблоню, с которой набрала вдоволь плодов.

Раз на ужин я не попала, в моих планах было запечь яблоки с медом, ими и поужинать.

Каково же было мое удивление, когда, вернувшись к лачужке, я едва узнала местность.

Пока меня не было, на поляне будто грузовик с мебелью перевернулся.

Грузовика, разумеется, не нашлось, а вот перевернутые стулья, стол вверх тормашками, то бишь ногами вверх, заваленный на бок корпус кровати – все это щедро валялось вокруг.

Пока я оглядывалась, откуда-то с неба спикировал матрас и едва не прибил меня весом.

Я воздела глаза к небу и увидела там окошко портала, откуда все это великолепие на меня и падало.

– Эй! – я пыталась дозваться до того, кто там с той стороны.

Но меня не слышали, потому что сверху упали подушка и одеяло. Последнее, словно привидение, спланировало по поляне и приземлилось на забившуюся в дальний угол козу.

На этом портал закрылся, словно говоря – горшочек варить больше не будет.

– И на том спасибо! – в пустоту поблагодарила я, совершенно не уверенная, что меня слышат. – Если это был самый лучший способ транспортировки, то кто я такая, чтобы спорить.

Признаться, оставалось только изумляться крепкости местной мебели и почему ничто из этого не развалилось после столь впечатляющего полета.

Остаток вечера я занималась меблировкой своей лачужки.

Вдоволь натаскавшись и выбившись из сил, я плюхнулась теперь уже на свою кровать и возвела глаза к дырке в потолке.

– А теперь еще можно доски и бригаду плотников! Только их не надо скидывать с неба, еще ноги сломают.

Разумеется, новый портал не открылся. С неба на меня смотрела только полная луна…

Впрочем, глупо было рассчитывать на то, что кто-то присматривает за мной двадцать четыре часа в сутки.

Скорее всего, загадочный портал с мебелью был очередным подарком от Стефаниуса.

Недовольным произошедшим остался, пожалуй, только кот.

Периодически он жалобно мяукал и подбегал к пустому ведру, долбая по нему когтистой лапкой.

– Извини, сегодня уже не получится, – разводила руками я. – Завтра я принесу тебе молока. А пока могу только яблоком поделиться.

Яблоки кота не интересовали, зато коза была счастлива.

Ночевать в доме она не спешила, опасаясь нимурна, но ее голова постоянно торчала в выбитом окне, откуда она выпрашивала кусочки яблок.

Ближе к ночи кот решил, что моя компания его перестала устраивать, и ушел в лес, за пределы полянки.

– Как думаешь, стоит беспокоиться? – спросила я у козы, будто та могла ответить.

Коза глубокомысленно моргнула своими жуткими глазами, и продолжила жевать яблоко.

Я почти уснула в непривычно мягкой для себя кровати, когда со стороны леса раздался душераздирающий вой.

Вскочив, я нашарила ногами сапоги и выбежала наружу, готовая к тому, что вновь придется отбивать козу от кота.

Но та беззастенчиво спала, привалившись к стене дома.

А выл, пищал, истошно орал, словно отбиваясь, кто-то другой, и звук явно приближался ко мне из леса.

Схватив с земли первый попавшийся камень, я приготовилась вступить в бой, если понадобится, стараясь не задавать себе вопросов, да что я вообще могу предпринять, если на меня нападут?

Из оружия у меня только коза, да и та спит. А кот сбежал!

Ближайшие ко мне кусты затряслись, и я замахнулась, чтобы бросить туда камень, но не успела.

На полянку, освещенную лунным светом, вылезла лысая кошачья жопа.

Нимурн выволакивал из леса кого-то большого, золотистого и явно упирающегося.

ПЕТУХА!

Того самого, вчерашнего!

Я сразу его узнала.

Здоровенный куриный муж исполинских размеров пытался отбиваться крыльями от нимурна, но где там. Против когтей Лысяша никакие шпоры не помогали.

– Отпусти! – вовремя опомнилась я, представляя последствия, если нимурн задерет птицу.

Если Зелень узнает, то закончится ее «доброе» отношение к моему монстру.

Никакого молока коту до конца жизни не видать.

Я бросилась в гущу этих разборок, получила когтями по руке, крылом по лбу, кто-то оцарапал мне скулу. Казалось, я останусь без глаз, если все сейчас же не прекратится.

Неизвестно каким чудом, но мне удалось оторвать кота от петуха и отшвырнуть прочь.

Нимурн отчаянно заорал, словно я кусок мяса у него из пасти вырвала.

Я же преградила кошаку путь к несчастной птице, так отчаянно распластавшей крылья по земле.

Петуху досталось.

Кажется, крыло было сломано.

– Стефаниус, – прошептала я. – Как-то плохо ваша охранная магия работает, раз петух сюда пробрался… Никто, говорите, кроме людей?

Шикнув на кота, я прогнала его подальше, но тот не спешил уходить – будто гиена, ходил поодаль, наблюдая за мной.

Либо ждал, когда петух сам сдохнет, а ему достанется тушка.

Я с трудом подняла несчастную птицу с земли. Тяжеленный.

Каким таким магическим комбикормом Зелень его только откармливала, ума не приложу.

Не без труда занесла в лачугу, попыталась положить около очага.

– И что мне с тобой делать? – произнесла я. – Разумно, конечно, было бы пустить в суп… Перья закопать, и дело с концом. Зелень даже не узнает, куда ты сгинул. И нимурну тогда ничего не будет…

В глазах петуха мелькнул ужас. Клянусь, как у человека. Они даже расширились.

– Если же я принесу тебя завтра к ней на занятия, – продолжала рассуждать я, – и расскажу, что нашла потерянное животное, быть может, она не станет вдаваться в подробности. Мало ли где ты мог крылья себе сломать? Ведь правда? Опять же, Зелень сама, скорее всего, тебя в суп отправит. Козу же собиралась, раз она молока не дает.

– Ко-ко-о-ко-ко…

– Да-да, повозмущайся, – согласилась я и все же погладила птицу по крыльям. – Жизнь кур незавидная, если что – сразу в суп. Твоя судьба, похоже, и без меня определена.

И все же мне точно не хотелось наблюдать за тем, как кот расправится с петухом и перекусит им в счет несостоявшегося ужина.

Я опять возвела глаза к небу.

– Не учеба, а зоопарк какой-то. Кот, коза, петух – осталось завести собачку, гитару и пойти в бременские музыканты, – адресовала я полной луне, которая как раз решила спрятаться за тучи.

Последний краешек месяца блеснул и погас за плотным облаком.

Я тихо вздохнула и опять закашлялась.

Простуда никуда не исчезала, а перспектива куриного бульона была бы очень кстати.

Внезапно петух встрепенулся. Закричал, будто от сильнейшей боли.

Его выгнуло, крылья раскрылись, а перья стали втягиваться в руки.

Птичье тело росло на глазах, изменяясь, обретая массу и получая человеческие черты…

От испуга я отскочила подальше, потому что такого поворота точно не ожидала.

Словно терминатор из фильма, посреди моей лачужки лежал голый мужик.

– Мамочки… – пролепетала я.

– Да, какая я тебе мамочка, кинь в меня покрывалом, – послужило мне ответом.

Голос был знакомым, хриплым и…

– Грант?! – не поверила я, разглядывая парня.

Мощную спину, перекатывающуюся мускулами. Широкие трапециевидные мышцы, уходящие ниже в… хм… соблазнительную задницу…

И тут я опомнилась.

– Петух?! Оборотень-петух?! – спросила я и тут же расхохоталась, едва ли не смахивая с глаз слезы. – Не дракон?!

Парень не дождался, пока я кину покрывало, встал сам, одной рукой сдернул оное с кровати и тут же укутался.

Злобно зыркнув на меня, Грант бросил:

– Кому скажешь – придушу!

Но я не могла остановиться.

– Господи, а пафоса было… А апломба!

– А что я, по-твоему, должен был всем сказать? Что я повелитель кур? Самый главный в этом женском курятнике? – будто оправдывался Грант. – Вот и пришлось придумать. В конце концов, курица – прямой потомок тиранозавра!

– Да-да, – не могла успокоиться я. – Динозавры – тоже куры!

– Это все бабы – куры! – ответил мне наконец Глен, явно желая задеть.

Все становилось на свои места: и такая таинственность, с которой он отказывал барышням в совместных прогулках под луной, и наглый норов.

Но стоило мне узнать правду, весь флер притягательной магии с Гранта будто каскадом воды смыло. Я могла смотреть на него, и меня никуда не вело, сознание оставалось ясным и чистым.

– Куры – не куры, – ответила, немного успокоившись. – Но стоило мне тебя таким увидеть, и все! Как рукой твою магию сняло!

Я победно улыбнулась.

Признаться, меня напрягало это болезненное ощущение того, что ты не можешь контролировать себя, когда этот тип рядом. Но теперь…

Я улыбнулась – все закончилось.

Грант, завернувшись в плед, сел на свободный стул и уставился на огонь в очаге.

– Тебя как вообще в эту дыру занесло? – спросил он. – Ты что на шестом холме забыла?

– Живу, – пожала плечами я. – И буду жить, если ты об этом.

– Тоже оборотень? – задал очередной вопрос Грант. – Опасный?

Я покачала головой.

– Просто охраняю кота, – ответила я.

– У тебя тут еще и кот есть? – уставился на меня Грант.

– Он на тебя напал, – напомнила я.

– На меня напал огромный слизняк с шипами по всему телу, – припечатал парень, и я поняла, что он тоже не видел сфинкса в Лысяше. – Эта тварь, похоже, сломала мне крыло, тьфу… руку.

Рассказывать Гранту, что нет никакого слизняка, я не стала, все равно не поймет. Да и к чему ему эти знания?

– Давай хоть зафиксирую, – пробормотала я, все же ощущая некое чувство вины за то, что случилось с парнем. – Где-то в чемодане был шарф.

Грант вытащил из-под пледа руку и, похоже, оказался прав, когда сказал о переломе. Середина предплечья неестественно опухла и имела изгиб под небольшим углом.

Сделав шину из подвергнувшихся веток, я как могла прихватила ее шарфом и повязала на шее Гранта.

– Тебе надо в академию, – ответила я. – Там же есть лекарь.

Он помотал головой.

– До утра ни за что. Если луна выглянет – не хочу стать петухом и бегать по коридорам кукарекая. Да и одежда лежит в пещере у подножия холма. Нужно ее забрать. Не пойду же я голым.

– Что ты вообще делал на этом холме? Стефаниус же издал предписание – не соваться на шестой студентам.

– Угу, а еще полгода назад, когда я обернулся в первый раз, то придумал легенду про дракона. Стефаниус сказал, чтобы я уходил сюда в опасные ночи и не подвергал опасности студентов! Поэтому обычно ночевал в прогалине у ручья возле седьмого… Там неплохие кусты и тепло, диких зверей нет…

Я нервно сглотнула.

– Так это ты… я тебя вчера видела.

– И я тебя, – Грант задорно подмигнул правым глазом. – Прикольная родинка на заднице!

Я и сама не поняла, как залепила этому гаденышу оплеуху, абсолютно машинально.

– За что?! – не понял он. – Я же ничего не делал!

– Ты смотрел!

– Ну прости, знаешь ли, сложно отвернуться, когда перед тобой возникает привлекательная девица и начинает намываться у ручья. Тем более я тебя туда не звал – ты сама пришла! И если тебя утешит, зрение ночами у меня так себе – петухи слеповаты!

– Ага, так слеповаты, что родинку разглядели!

Мое лицо вспыхнуло от обиды, я отвернулась.

Хотелось выгнать этого паршивца из лачужки, пусть бы шел к своему ручью, но что-то подсказывало: выглянет луна – и Лысяша закончит свое черное дело. Наутро останутся от Гранта только рожки да ножки, а в конкретно его случае – перья да лапки куриные.

– Эй, ну чего дуешься? Я же не обижаюсь, что ты меня в суп хотела отправить!

– Надо было, – буркнула я, понимая, что обида моя и в самом деле детская.

Да и долго дуться я никогда не умела.

Пока Грант сидел на стуле и задумчиво смотрел на огонь, погруженный куда-то в свои мысли, я вернулась к кровати, сев там в уголочке, укуталась в одеяло и замерла, размышляя над тем, как поступать дальше.

Спать не хотелось, да и как тут уснешь.

Надо было охранять Гранта, чтобы кот не сожрал.

Если так посудить, презабавнейшая ситуация.

Я сидела в разваленном доме, с голым парнем в метре от меня, и совсем его не боялась.

Пожалуй, случись что-то подобное в моем старом мире – я бы уже паниковала.

– Зачем ты хотел меня поцеловать? – в лоб спросила, когда молчание затянулось. – Часть какой-то петушиной магии?

Показалось, Грант даже вздрогнул от неожиданного вопроса, отвернулся от огня и посмотрел на меня.

– Не более чем шутка, – ответил он, будто рассказывая о чем-то незначительном, что уже сто раз делал. – Хотел убедиться, что магия на тебя работает.

Но я почувствовала – соврал.

– Если и работала, то теперь точно нет, – улыбнулась я, решив, что разгадаю эту загадку позже, и так много событий для одной ночи. – Зато… теперь я знаю твою тайну.

– Будешь шантажировать? – спросил Грант.

Испуга в его голосе не было, скорее, какая-то неизбежная обреченность.

– Даже не собиралась, – буркнула я, немного оскорбившись. – Зачем?

– Всегда есть зачем, – ответил Грант и вновь отвернулся. – Просто не все понимают свою цену сразу.

– Я не такая.

– Все такие, – ответил он. – Весь мир такой. Оба мира такие…

На мгновение Грант, такой бравый и лихой, будто богатырь, днем, показался мне слабым и сломленным где-то глубоко внутри, и что за гуляющим между мирами дилером мирских вещей за выгоду и поцелуи скрывается нечто большее, но только на мгновение.

Потому что Грант сам испортил этот возникший из ниоткуда флер.

– С рассветом я уйду. Если будешь молчать, обещаю притащить тебе что-нибудь из нашего мира. За молчание!

– Мне не надо ничего, – буркнула я.

– Надо, – не терпящим возражения голосом произнес он. – Я не собираюсь быть должником. Будем считать, что я покупаю свою тайну за…

– Влажные салфетки? – изогнула я бровь, скорее от злости, нежели от перспектив этой «выгодной» сделки. Сарказм сам просочился наружу: – Что-то дешево.

– Вот видишь, – победно ответил Грант. – Ты уже торгуешься. Говорю же, у всех своя цена.

– Думай что хочешь, – ответила я, и на этом разговор был закончен.

Время до рассвета мы провели молча.

С первыми лучами солнца Грант, укутанный в плед, ушел в лес и обратно не вернулся.

Скорее всего, нашел одежду и свалил в академию.

Сразу после его ухода вернулся кот.

Голодный и продрогший.

– Прости, Лысяш, – погладила я его по холодной бархатистой шкурке. – Я обязательно что-нибудь придумаю и исправлюсь. Обещаю сегодня добыть тебе мяса.