Очень странный факультет

Глава 8

Добравшись до своей лачужки на шестом холме, я еще раз осмотрела доставшуюся мне в пользование площадь.

В дневном свете все стало выглядеть не так уныло, как вчера, но все же работы непочатый край.

Коза деловито объедала кусты у края поляны, кот, словно только моего появления и ждал, вылетел навстречу и без особых приветствий сунул морду в ведро.

– Ни здрасти, ни спасибо, – глядя на лысую спину и не менее лысый хвост, торчащие из ведра, подытожила я. – Не сфинкс, а поросенок.

Чавканье из ведра раздавалось соответствующее.

– Что ж, раз кормить меня никто не собирается, придется думать самой.

Кот соизволил вытащить морду из ведра и посмотреть на меня.

В следующий миг он бросил лакать молоко, вился у моих ног и явно намекал, что нужно бы пройти внутрь лачужки.

– Что там? – спросила я, на всякий случай скрестив пальцы. Лишь бы не очередная гадость, а то вдруг окажется, что, пока меня не было, остатки печки развалились и теперь даже обогрева не осталось.

– Мр-мя, – издал нимурн, перепрыгивая лысой тушкой через развалины. – Мря!

Очередной прыжок пришелся на мой чемодан, с которым я прибыла в академию.

Пока меня не было, кто-то принес его сюда и поставил посреди лачужки, а рядом еще и презент положил.

Если так можно было назвать ящик, обмотанный цепями и с навесным замком снаружи.

– Это еще что за приколы? – не поняла я, протягивая руку к замку.

Тот был таким тяжелым, что убить можно.

А еще нашелся ключ и короткая записка.

«Чтобы нимур не съел», – пояснила короткая надпись сей загадочный дар, и у меня в животе заурчало.

Должно быть, Стефаниус вспомнил, что мне иногда еще и есть положено.

Провернув ключ и сняв цепи, с огромной радостью я обнаружила в коробке нечто в широкой тарелке, прикрытое металлическим клошем, и бутылку воды.

– Ничего себе, – прошептала я вслух. – Почти как в ресторане.

Тронув рукой крышку, поняла, что она еще теплая. Открыла…

Ароматный запах жареного мяса с подливой и картошечкой тут же наполнил пространство.

Заботливый Стефаниус даже приборы положил.

– Спасибо тебе, святой человек, – пробубнила я с набитым ртом.

И смахнула бы слезу счастья, вот только желудок блаженно урчал, и плакать теперь точно не хотелось.

Разве что от кота пришлось активно отбиваться. Он так и норовил залезть мордой в тарелку.

– У тебя молоко есть, – отмахнулась от него. – Зря, что ли, козу доила?

Расправившись с завтрако-обедом, я решила заняться одеждой в чемодане.

Наверняка после вчерашнего валяния по земле она нуждалась в чистке.

Но, к моему удивлению, платья оказались чисты, а на бархатных туфельках – ни единой пылинки.

– Опять магия, – пробурчала я, понимая, что мне надо как можно скорее начать осваивать эту премудрость.

Без нее выживать можно, но не очень комфортно.

Если бы мне не помогали другие, то я бы вряд ли самостоятельно долго протянула в этом мире.

– Нужно побольше узнать об академии и острове, – опять произнесла вслух я. – О мире, об экономике. О государственном строе. Как тут зарабатывать деньги, в конце концов. Выучить пару заклинаний, или как тут все устроено. Починить крышу…

Я возвела глаза к потолку. Дыра в небо никуда не исчезла – а жаль.

– Стоит вернуться в академию. Побольше пообщаться с местными, найти библиотеку, почитать книги, газеты… – Кот будто даже кивал моим рассуждениям, по крайней мере, так казалось, потому что, напившись молока, он начинал засыпать, веки закрывались, и голова его откровенно падала под тяжестью.

– Козу не жрать! Об чемодан когти не точить! – прежде чем уйти, строго-настрого приказала я, пока кот окончательно не вырубился.

Примерно то же самое, но в другой версии я сказала козе:

– Кота рогами не бодать, обивку чемодана не жевать!

Но та меня не слушала, была слишком увлечена пережевыванием ветки орешника.

Я спустилась с холма, вышла на дорогу к академии и ровно на середине пути увидела, что навстречу мне идет вчерашний профессор Харлинг.

Не спеша, прогулочным шагом – он следовал он ворот в мою сторону, только ветер трепал плащ, темные волосы и брови!

Аж закашлялась.

Зажмурилась, присмотрелась заново.

А, нет, брови как брови.

Да и профессор как профессор, без мутаций!

И все же… странное это место. Почему-то именно попав в этот мир, я неожиданно начала видеть странные вещи. Быть может, во всем была виновата магия, а может, последствия удара по голове, который получила Эмма.

Я невольно коснулась своего затылка, тронула шишку – болит, конечно. Но не настолько, как должно. Так подсказывал здравый смысл.

Меня все еще не отпускала мысль, что от шишек на голове не умирают.

Неужели Эмме и в правду хватило простого нежелания жить – чтобы я оказалась на ее месте?

– Позвольте спросить, – дойдя до меня и остановившись в нескольких метрах, сказал профессор без приветствий, – а куда это вы собрались, госпожа Плесецкая?

Мои глаза чуть расширились от удивления.

Пожалуй, он был первым, кто так меня назвал – пафосно и по новой фамилии.

– В академию, – честно ответила я, уже привычно просипев. – Думала найти библиотеку.

– Значит, читать любите? – вновь спросил он.

Кивнула, разглядывая мужчину в дневном свете и пытаясь понять, что же в нем такого притягательного, что его воздыхательницы меня вчера едва на британский флаг не порвали.

В Харлинге точно не было магии оборотня дракона, как у Гранта. И при взгляде на него не возникало желания им любоваться, вешаться на шею, раздвигать все то, что не следует раздвигать приличной девушке.

Я невольно продолжала сравнивать его с богатырским Грантом.

Виктор Харлинг был высок и худ, явно более жилист, а движения – резче. Черты лица острее, и об его скулы, как говорится, можно пораниться. Даже его пальцы в перчатках казались тонкими – словно у пианиста.

В общем, профессор был хм… более чем симпатичным, правильно сложенным, а шрам на лице придавал ему определенную загадочность, и в то же время меня что-то смущало.

Какая-то недосказанность в его образе. Будто что-то игрушечное, не настоящее… словно маска.

А может, и не было ничего, кроме вчерашнего отказа, когда он решил, что это не его дело – обустраивать новую попаданку в лачуге, и попытался побыстрее сбежать.

Должно быть, теперь во мне жила обида.

– Я пойду, – просипела я, делая попытку обойти профессора по дорожке, но стоило ступить пару шагов и поравняться с ним, как он ухватил меня за локоть так резко и неожиданно, что сердце пропустило удар.

А тело сковало нерешительностью.

– Куда вы пойдете, госпожа Плесецкая? – опять произнес он. – У нас с вами занятия по изучению вашего дара на шестом холме.

Легко, будто это часть танца, он повернул меня вокруг оси, а тело, как не мое, откликнулось и послушно крутанулась на пятках: к холму – передом, академии – задом.

– Но я…

– Не знали? – угадал Виктор. – Что ж, теперь вы в курсе. Каждый день после учебы я буду приходить к вам на холм, до тех пор, пока не сочту изучение вашего дара завершенным. Поэтому прошу не сбегать с наших занятий. Все библиотеки и походы по личным делам, надобностям, свиданиям – позже.

Он мягко подтолкнул меня вперед, коснувшись поясницы лишь кончиками пальцев, но касание даже через несколько слоев ткани прожгло до самого нутра, а может, ударило током – только что искры не посыпались.

Я подскочила на месте и чуть ли не вприпрыжку бросилась по дорожке обратно к своей лачужке.

Это что такое было?!

Он коснулся меня всего дважды, а ощущение, будто меня молния пыталась убить.

Я промотала в памяти вчерашний день, пытаясь вспомнить, дотрагивался ли меня до Виктор Харлинг ранее – до и после того, как я отвоевала у него нимурна.

Выходило, что нет.

Пытаясь вчера остановить меня, профессор не делал ничего, чтобы меня схватить, удержать или как-то иначе препятствовать. Только перегораживал путь собой – будучи уверенным, что никто не посмеет сотворить то, что сотворила я.

Он будто избегал дотрагиваться до меня.

Проверяя свою гипотезу, я снизила темп шага, чтобы вновь поравняться с профессором.

Он шел чуть позади, мы оба молчали, но мне хотелось понять – права я или нет.

Поэтому я нарочно споткнулась, упав коленками на землю и опять испачкав ладони. За последние дни мне было не привыкать.

Харлинг остановился, а я подняла голову и жалобно посмотрела на него. Протянула руку.

– Помогите подняться, пожалуйста.

Он глядел на мои пальцы, будто я не ладонь протянула, а ядовитую гюрзу, и предлагаю ее погладить.

– А сами не в состоянии? – грубо ответил он, впрочем, шаг вперед он все же сделал, но не для того, чтобы протянуть мне руку помощи.

Он вновь взялся за мой локоть, и новые разряды тока коснулись моего тела, как будто вместо пальцев Харлин трогал меня оголенными проводами.

Не будь сгиб руки защищен тканью платья, а его руки в перчатках – я могла бы взвыть от боли.

– Хватит! – невольно вырвалось у меня, и я выдернула локоть. – Зачем вы это делаете?!

Я встала сама, без его помощи, отряхнула платье и уставилась на профессора.

Тот моего взгляда не избегал, смотрел ровно, будто даже с вызовом, пока не ответил:

– Закономерный ответ за притворное падение. В следующий раз подумайте, прежде чем прибегать к таким дешевым уловкам.

Я прикусила губы.

Раскусил и нарочно сделал мне больно!

И вот в этого гаденыша влюблена половина академии?!

Все же верно говорят: чем больший мужчина гад, тем больше к нему тянет девушек.

Впрочем, меня даже порадовало, что я не из их числа. Было бы к кому тянуться!

Гордо вскинув голову, я ничего не ответила, пошла вверх по холму, решив, что чем быстрее закончится сегодняшнее «изучение моего дара», тем быстрее Харлинг свалит с моего горизонта.

Уже на походе к лачуге я услышала протяжный кошаче-козлячий вой.

Бросившись вперед, я выбежала на поляну и обнаружила козу, несущуюся по кругу, врезающуюся в деревья, кусты, стены дома – во все, лишь бы сбросить с себя кота, висящего на ее спине.

Лысому прилетало ветками-палками, но отлипать от козы он явно не собирался – лишь истошно орал.

Страшно было подумать, что было бы, не вернись я раньше!

– СТОЯТЬ! – несмотря на сиплый голос, как могла громко, рявкнула я, бросаясь наперерез сумасшедшей парочке.

Ошалевшая от боли и ора коза едва успела притормозить, вгрызаясь в землю копытами, чтобы не сбить меня массой.

Кот тут же слетел с ее спины и бросился наутек, делая вид, что он тут вообще ни при чем.

Но я успела поймать этого паршивца раньше, чем тот сбежал в лачужку и спрятался бы где-нибудь под развалинами.

Я держала его за лысую шкирку, так что она натянулась под весом Лысяша, и тому оставалось лишь беспомощно размахивать лапами в воздухе.

– А я говорил, лучше было его утопить, – раздался хриплый голос Харлинга над поляной. – Впрочем, это удивительно и занятно. Нимурн не сожрал козу, явно попытался, но не сожрал.

– В смысле? – Я повернула голову в сторону мужчины. – Он же маленький… А коза – ого-го…

Виктор склонил голову набок, с интересом разглядывая меня, нимурна, козу.

– Маленький? А пасть ты его видела? – вкрадчиво поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– Пасть как пасть. – Я повернула кота к себе мордой, приподняла верхнюю губу к лысому носу, убедилась, что у того обычные кошачьи зубы. – Нормальная.

Я вновь посмотрела на Харлинга, тот, кажется, даже дышать перестал и смотрел на меня, словно я психопатка, засунувшая руку во фрезерный станок, а после задал странный вопрос:

– Вероника, а если я достану тебе бумагу и карандаши, ты сможешь нарисовать нимурна?

Я нахмурилась.

– Конечно могу, хоть и не художник, но зачем? А-а-а, – протянула я. – Вы думаете, что я вижу его как-то иначе, нежели все другие?

– Не думаю, я почти уверен в этом, – ответил Харлинг.

Я покрутила головой.

– Быть не может, – заявила в ответ. – То, что я вижу, полностью совпадает с тем, что я ощущаю руками. Или вы думаете, я бы не заметила разницы?

Судя по лицу Харлинга, он именно так и думал, а поэтому предложил начать с бумаги и карандашей.

Профессор из воздуха извлек мне стопку листов и несколько шариковых ручек, явно из моего родного мира, и, протянув, выдал:

– Рисуй!

Я выпустила кота из рук. Тот, будто только того и ждал, сбежал в лес, чтобы не попадаться мне больше под горячую руку.

В следующие минут десять я честно пыталась изобразить Лысяша на бумаге. Рисовать было неудобно, вместо стола мое колено, отчего ручка постоянно норовила проткнуть бумагу насквозь, а восстановившаяся от первого шока коза заглядывала мне через плечо и явно хотела бумагу сожрать.

Чуть поодаль стоял Харлинг. Он не торопил. Казалось, мужчина бездумно разглядывает поляну, стены лачужки, кустики вокруг. Иногда он пинал носком ботинка валявшиеся камешки и тут же терял к ним интерес.

– Не отвлекайся, рисуй, – заметив, что я бесцеремонно его разглядываю, одернул он.

– Так уже готово! – ответила я, являя миру шедевр и делая вид, что ни капельки не смущена.

Харлингу хватило мимолетного взгляда.

– Так и думал, – победно издал он. – Это не нимурн! Ты нарисовала кого-то другого. Теперь понятно, почему ты называешь это существо котиком. Мы неоднократно видели подобных на вылазках. Нимурны не такие.

– А какие? – озадачилась я.

– Ближе всего будет определение слизняка с головой змеи. Оно противное, скользкое, с пастью, в которой сотня зубов по кругу, и туда вполне влезет цела коза – если нимурн захочет. У него нет костей, поэтому он вполне может растянуться по форме животного.

Меня аж передернуло от такого описания, и невольно вспомнился рисунок «слона в змее» из маленького принца.

– Не-е-ет, – воспротивилась я. – Не верю! Лысяш! – позвала я. – Кис-кис-кис.

Минут десять пришлось звать кота, прежде чем тот показал свои лысые уши из леса.

– Иди-ка сюда. – Я подхватила котомонстра на руки и потащила к профессору. – Вы хоть раз трогали нимурна?

– Нет, конечно. Никто в здравом уме не станет его трогать, – ответил он. – Это же смертельно опасно.

– Вас тоже, – вырвалось у меня, и я тут же прикусила себе язык. – Простите, я не это имела в виду. Просто вы током бьетесь.

Виктор поджал губы.

– Разряды в безопасных пределах. Еще никто не умер, – ответил он. – Не у всех проявляется безобидный дар после перехода.

– Так вы тоже переселенец? – удивилась я. – Тогда почему так удивились, когда я нарисовала кота? В моем мире все про них знают.

– Потому что я не из твоего мира, – строго ответил Харлинг. – Или ты думаешь, что только из вашего мира бывают переселенцы в наш? Этот процесс работает одинаково в обе стороны. Я вырос в этом мире, пока не умер и не попал в ваш. Только, в отличие от тебя, я сразу понял, что произошло, и стал ждать помощи, до того как натворю дел в чужом мире. Меня очень быстро забрали обратно. Но ты отвлеклась, почему ты уверена, что нимурны выглядят как коты?

– У вас хорошие перчатки? – спросила я, не желая рисковать котом. Что-то подсказывало: ему не понравится, если Харлинг приложит его зарядом тока. – Я не хочу, чтобы вы причиняли ему боль.

Харлинг вскинул брови.

– Ему-то? Нимурнам страшна только вода.

– Может, у меня нимурн не той системы, – не унималась я.

Харлинг закатил глаза к небу.

– Это лучшие перчатки, которые только можно найти, – все же произнес он, протянув руку, плотно затянутую в черную кожу. – У тебя есть попытка доказать мне, что нимурн – тот еще котик.

Желая убедиться в безопасности, я с осторожностью коснулась перчатки, проверяя – не получу ли сама очередным разрядом. Кожа перчатки оказалась толстой и плотной, и только проведя по ее шершавой поверхности кончиками пальцев, я немного успокоилась.

– Это, скорее, защита для тебя, монстру мой дар не страшен, но я бы попросил не тянуть, у меня пара у четвертого курса через полчаса, – поторопил Харлинг.

Скулы мужчины напряглись, а взгляд сосредоточился, когда я своей рукой направила его ладонь погладить кота между ушек. Неужели ему и в самом деле был настолько противен нимурн?

– Лысяш, сиди смирно, – приказала я, крепко придерживая кота. – Профессор, чувствуете? Тут ушки, длинные, хоть и лысенькие. Вот спинка, через перчатки, возможно, не так понятно, но тут нет никакой слизи. Кот бархатный. А вот лапки и хвостик…

По мере того как я говорила, лицо Харлинга вытягивалось. То, что он видел и ощущал, явно не совпадало с его картиной мира.

А еще он бледнел… Не стошнило бы бедолагу.

Руку мужчина выдернул, неожиданно, так что я даже моргнуть не успела.

– Хватит! – громче, чем следовало, вырвалось у него. – Я понял.

Он тряхнул ладонями, и перчатки сползли с его пальцев оплавленными кусками кожи. Завоняло жженым.

Я смотрела на дымящиеся остатки перчаток и не понимала, но на всякий случай спрятала кота за своей спиной, защищая и отступая подальше.

– Это не кот поджег! Уверяю!

Но Харлинг если так и думал, то молчал.

Смотрел злобно почему-то на меня и так же прятал руки за спиной.

Должно быть, он сильно обжег их.

– На сегодня исследование закончим, – процедил мужчина. – Пожалуй, пока хватит.