Очень странный факультет

Глава 10

Перед уходом на занятия я провела тщательную лекцию коту о том, что, если с козой что-то случится, я пересмотрю свое мнение о проживании на шестом холме.

– Не заставляй меня жалеть, что я за тебя поручилась. Я тебя спасла, я тебя и притоплю…

Кот как-то скептически на меня посмотрел – не поверил.

– Хорошо, не я, а кто-то другой, – продолжала угрожать я. – Но поклянись мне, что козу не тронешь. Я ведь обещаю тебе добыть мяса, вот и ты обещай.

Звучало крайне глупо, и где-то в глубине души я понимала, что кот понятия не имеет о том, что значит клятва.

Вместо этого он развернулся и ушел куда-то в лес, в противоположную от академии сторону – показав мне лысую жопь с хвостом.

Решив, что так он выражает свою готовность переждать мое отсутствие вдали от соблазнительной козьей ляжки, я удовлетворилась и пошла на занятия, по пути завтракая остатком яблока.

Проблему с едой точно следовало решать как можно скорее.

Мне наверняка разрешалось приходить в академию завтракать со всеми, а еще обедать и ужинать. Я же два дня была лесным бомжиком, живущим, как пещерный человек, собирательством.

Уже привычно я повернула к третьему холму и двинулась во владения профессора Зелень. На полпути поняла, что, в отличие от вчерашнего дня, сегодня я иду одна. Вдобавок еще и знобить начало… Может, я напутала что-то. И в расписании «фермерство» стоит в другое время.

– Ты что тут делаешь? – удивилась профессор, когда я в поисках хоть кого-то начала заглядывать во все сараи и нашла ее в курятнике собирающей яйца.

– Пришла на занятия, – пожала плечами я. – Но уже подозреваю, что пришла не туда.

– Конечно не туда, у вас сейчас зельеварение в академии, мои пары стоят после обеда, – Зелень отставила корзину с яйцами в сторону. – Тебе что, так и не передали расписание?

Я покачала головой и опять закашлялась.

Зелень недовольно скривила губы.

– Ты еще и заболела. – Она подошла ближе и приложила руку к моему лбу. – У тебя жар! – констатировала она.

– Ерунда, – отмахнулась я. – Если и есть, то небольшая температурка, не страшно. Я так уже сто раз делала, у меня отличный иммунитет.

– У твоего старого тела, – поправила меня Зелень. – Возможно, у него и был прекрасный иммунитет, а вот у… Как там звали твое тело до смерти?

– Эмма, – подсказала я.

– А вот у Эммы наверняка любые сопельки сразу же излечивались нанимаемым лекарем.

Спорить не стала, может, так оно и было.

– Так что мне делать? Куда идти? В академию, а там куда? Где проходят занятия? – засыпала я вопросами Зелень.

– Никуда, – одернула она меня. – Никаких занятия, пошли за мной.

Она вскинула руку, привычно разрывая пространство рядом в окно портала, и первая шагнула внутрь.

Я последовала за ней и вышла в просторное светлое помещение, сплошь уставленное койками. В нос ударил запах, свойственный многим медицинским кабинетам – лекарств, спирта и каких-то трав.

Судя по пейзажу за окном, я оказалась внутри академии на втором или даже третьем этаже.

Оставалось только удивляться, с какой легкостью Зелень открывает порталы. Похоже, в отличие от Стефаниуса, у нее с этим проблем не возникало и никакие поля в ее исполнении не сбоили.

Виктор Харлинг при мне вот вообще ни одного портала не сотворил и явно не спешил это делать.

– Седвиг! – позвала Зелень кого-то, и эхо разнесло ее голос по помещению. – Седвиг?!

Откуда-то из глубины кабинета раздался грохот. Зелень пошла на звук, а я послушно засеменила за ней.

Там в глубине нашлась еще одна дверь, толкнув которую мы оказались в кабинете, чьи стены были заставлены банками, склянками, коробками с лекарствами. И посреди всего этого великолепия стоял стол, за которым дремал мужчина.

Явно молодой, я бы даже мужчиной его не назвала, скорее парень – светловолосый, в тонких очках, белом халате и безудержно храпящий.

Приведший же нас сюда грохот оказался не чем иным, как шумом от рухнувшего со стола пресс-папье.

– Седвиг! – рявнкула на ухо парню Зелень. – Подъем! Я тебе пациентку привела!

– А? Что? – Парень вскочил, заозирался по сторонам. – Что за чертово утро? Вначале меня будят в четыре из-за перелома, теперь-то что?

Он стащил очки, попытался протереть глаза, а после, вновь нацепив окуляры на нос, попытался сосредоточить взгляд на Зелени.

– Инесса, а обязательно орать? – спросил он, глядя на профессора.

Я же осторожно выглядывала из-за ее плеча и всматривалась в черты доктора Седвига. Удивительно знакомые, при этом непонятно откуда.

Я точно не могла его знать и одновременно с этим точно знала…

– Студентка заболела, новенькая, – продолжала говорить в это время профессор. – Ее новое тело явно было к такому не готово, так что это по твоей части.

– Кто там у тебя, показывай, – устало отозвался Седвиг, и профессор Зелень вытолкала меня вперед напоказ доктору.

В тот же миг я поняла, что Седвиг бледнеет, медленно поднимаясь из-за стола и будто теряя дар речи.

– Эмма? – задал вопрос он полушепотом и вопросительно взглянул на Инессу. – Это шутка? Что здесь делает Эмма Плесецкая?

– Оу… – протянула я, сделав шаг назад, и поняла, почему черты лица блондина кажутся мне столь знакомыми.

Потому что он был похож на Станислава, отца Эммы, и на саму Эмму, и даже немного на странного паренька Мишеля.

Вот кто был тем самым старшим братом, которого потеряла та семья, – Седвик.

– Вы знакомы? – с удивлением осознала Зелень. – Это невозможно.

– Нет, – наконец нашла в себе силы ответить я. – Мы незнакомы, потому что я не Эмма, а Вероника.

Судя по лицу Седвика, он уже тоже все осознал, черты его лица заострились, взгляд стал собранным, и все, что он произнес, было:

– Я знал Эмму. После того как переселился в этот мир, в том доме и в той семье только она была ко мне достаточно добра. Пока меня не забрали в академию – та девушка заботилась обо мне. Но я всегда подозревал, что Эмма ничем хорошим в том месте не закончит… Что ж, пройдем, Вероника, посмотрим, чем я смогу тебе помочь.

Меня усадили на кушетку, провели осмотр горла, пощупали лимфоузлы… Мысленно прикидывала, как буду раздеваться в этом странном платье, если доктор решит послушать легкие.

Благо не пришлось. Стетоскопа у Седвига, похоже, не было.

– Есть два варианта лечения: магическое, – произнес доктор, решив, что мой диагноз ему ясен. – И естественным чередом. В первом случае простуду как рукой снимет, быстро и легко, во втором – недельку пострадаешь, но это тело начнет приобретать хоть какое-то сопротивление болячкам. В общем, займется тем, чем должно было заниматься гораздо раньше, не будь у родителей Эммы столько денег на лекарей. Выбор за тобой, Вероника.

– Второе, – ответила я. – Не то чтобы я любитель мотать сопли на кулак, но кто знает, всегда ли в будущем будет магический лекарь в шаговой доступности.

Седвиг кивнул.

– Верный выбор, – он дружелюбно похлопал меня по плечу. – В свое время я решил так же, хоть у меня и проявился дар исцеления, но на одну магию полагаться никогда нельзя. Ненадежная штука.

Последней фразой Седвик словно подтвердил то, что я и так наблюдала. Порталы, открывающиеся над поляной и в коровниках, странные визуальные «глюки», которые я периодически ловила. Петух-оборотень – та еще насмешка судьбы.

Седвиг ушел в свой кабинет и вернулся с блистером таблеток, флакончиком-пшикалкой и градусником.

– Это от жара, – протянул мне упаковку парацетамола, – и спрей от горла. С термометром, думаю, ты в курсе, как обращаться.

– Конечно, – кивнула я, разглядывая предметы из родного мира.

– Градусник потом вернешь, – закончил инструктировать Седвиг и перевел взгляд на Зелень. – Отдаю одни из последних лекарств. На следующей вылазке обязательно нужно пополнить, я бы мог пойти с вами…

– Твой запрет скоро снимут, – излишне резко и даже внезапно отрезала Инесса. – Напиши список.

Седвиг пусть неохотно, но кивнул. Я же почувствовала очередную загадку, а еще некое социальное разделение в академии среди живущих.

Зелень и Стефаниус были явно кем-то вроде главных педагогов. Местная элита.

Харлинг тоже преподавал, но его легко отчитывал младший по научной степени магистр.

Седвиг был лекарем и, похоже, давно отучился в академии, но не покинул ее, наверное, для него существовал некий запрет.

А еще были учащиеся, странные – типа тех двух пенсионерок, которые много лет слушали занятия для первого курса, но при этом имели свои привилегии на ферме у Зелени.

Или вот, скажем, Грант – его в наш мир брали часто. Такого же первокурсника, как и я.

Не Седвига, который знал наверняка, какие лекарства нужны. Не явно более опытного врача, в конце концов, а Гранта – оборотня-петуха.

Странная академия, странные преподы, странное место.

– Думаю, дальше справитесь без меня, – заявила Зелень, убедившись, что теперь со мной все более-менее в порядке. – На зельеварение ты все равно не успеешь, от занятий со мной на сегодня освобождаю. Но завтра чтобы четко по расписанию. Я пришлю его тебе в сторожку.

Я кивнула и на всякий случай все же подняла руку, будто на уроке.

– Какие-то еще вопросы? – спросила женщина.

– Еда, – мне почему-то стало неловко, словно я побирушка. – Можно мне завтракать в академии? Или обедать? А еще кот… нимурн.

Инесса Зелень закатила глаза к потолку, устало и немного раздраженно.

– Стефаниус… – едва различимо услышала я, и уже более громко: – Конечно можно. Седвиг, отведи девушку в столовую. И покажи ей тут все. Больных у тебя все равно нет.

Тот молча кивнул.

Когда Зелень скрылась в новом портале, он еще несколько мгновений молчал, а потом все же задал главный и видно очень волнующий его вопрос:

– Как умерла Эмма?

Признаться, я ожидала чего-то подобного и в то же время – нет.

Удивительно, но, похоже, Седвиг оказался единственным человеком, кого взволновала ее смерть.

Даже семья Эммы, на мой взгляд, реагировала на произошедшее крайне неадекватно. Мишель – будто ничего не произошло. Подумаешь, сестра умерла.

Отец просто открестился, назвав позором произошедшее – его больше волновал сорванный брак.

А мать? Мать Эммы я больше и не увидела, возможно, она искренне оплакивала дочь… Но тоже не факт, я обо всем знала со слов Мишеля.

– Мне сказали, что упала с лошади, – ответила я, не видя смысла скрывать.

– Переломы? Кровоизлияния? Гематомы? – склонил набок голову Седвиг. – Долго пришлось восстанавливаться?

– Нет, – покачала головой я. – Буквально через несколько часов, как я тут оказалась, меня забрал Стефаниус. Из травм только шишка на затылке до сих пор болит.

– Покажешь? – явно заинтересовался Седвиг.

Некоторое время он внимательно осматривал мою голову, прицокивал, вздыхал.

– Тошнота? Головокружения? – собирал он анамнез. – Пытаюсь понять, не было ли у тебя сотрясения.

– Было такое, я несколько часов не могла встать на ноги, но потом как-то само собой – хоба, и побежала. Даже по лесу и без зонта, собственно, поэтому и простыла. Все говорят, что я везунчик и мне досталось целое тело без повреждений.

– Не то слово. – В голосе Седвига слышались горечь и странный сарказм.

И я вновь ощутила свою вину за произошедшее.

– Мне жаль, что Эммы больше нет, – произнесла я. – Сама не понимаю, как все произошло, но мне объяснили, что теперь я живу в этом теле – и сделать ничего нельзя.

– Так и есть, – подтвердил доктор. – Я тебя и не виню. Но Эмму мне все равно бесконечно жаль. Она была хорошим человеком.

– Ее отец сказал, что она не желала жить. Они хотели отдать Эмму замуж, поэтому она пыталась сбежать, села на лошадь, а дальше что-то произошло.

– Что-то? – Седвиг заломил бровь. – Ей проломили череп чем-то острым. С лошадей так не падают. Я вижу работу хорошего лекаря, который сращивал кости – только шишка и осталась. Отсюда и симптомы – головокружения, слабость в теле, которая так быстро прошла. Магия! Нет, ты, Эмма, не везунчик, и тело тебе досталось не совсем целое. Его просто подлатали до того, как ты пришла в себя.

Слушала его, открыв рот, ведь то, что он говорил, расходилось с картиной мира, которую я для себя успела выстроить.

– Значит, не несчастный случай, – сделала вывод я.

– Эмма умерла не своей смертью, и если лошадь и была причиной, то точно не главной виновницей.

В горле предательски пересохло.

Я ведь знала, догадывалась. Меня изначально что-то смущало.

– Мы должны кому-то рассказать, – выпалила я. – Нужно найти убийц! Разобраться.

Но Седвиг остановил меня жестом.

– Забудь, всем плевать на переселенцев. Точнее, только в академии на нас и не плевать, а весь остальной мир сделает вид, что ничего не было. Эмму уже забыли, а твое неожиданное появление – только на руку тем, кто это сделал. Ты ничего не вспомнишь о жизни Эммы, тебя увезли так далеко, что никому не достать. А если кто-то и решит с тобой связаться, то сделать это крайне-крайне проблематично. Фактически невозможно.

– Почему?

– Порталы могут открыть только некоторые члены правления академии. А корабли приходят редко, раз в месяц, иногда и того реже. Так что сама как думаешь? Интересна ли ты теперь кому-то там, за пределами острова?

Я задумчиво молчала.

– Мы – живые напоминания об ушедших, – ответил за меня же Седвиг. – Тем, кто знал наши тела ранее, на нас либо плевать, либо… мы делаем им слишком больно.

– Мать Эммы расстроилась, – все же сказала я. – Я думаю, она искренне скорбит о потери дочери.

– Стерва Грэмми? – почему-то усмехнулся Седвиг. – Если она о чем-то и может скорбеть, так о том, что не смогла выдать Эмму замуж. Я ведь не ошибусь, если предположу, что в женихи готовили какую-то знать.

Я пожала плечами.

– То ли граф, то ли герцог, то ли…

– Она сдувала с Эммы пылинки, наряжала словно куклу. Эмме запрещалось все, что могло хоть как-то навредить хорошему личику и сделать ее умнее, чем тумбочка. Чтобы не затмила мужа умом и лишним непокорным словом. Так что о дочери Грэмми не скорбит, так же как и о сыне не скорбела.

– О вас? – задала главный вопрос я.

– О Мартине, – рассказал Седвиг. – Парень мог иметь хорошую карьеру в столице, ему готовили место в канцелярии самого императора. Но он слишком любил играть в карты и пить…

– И что случилось?

– Проигрался, напился, ввязался в дуэль, был застрелен оппонентом.

– Как-то глупо.

– А умных смертей вообще не бывает, – заметил Седвиг. – Благо такой же пьяный лекарь был неподалеку, попытался залечить рану. Вышло достаточно неплохо для того, чтобы тело продолжало жить и в нем с горем пополам очутился уже я.

– Почему с горем? – не поняла я.

– Потому что заращивать раны нужно верно. Еще неделю после происшествия я провел в доме Эммы в полузабытьи. Она сидела у моей кровати и читала вслух то стихи, то отрывки из газет. А Грэмми бегала и забирала у нее из рук книги. Стефаниус не забрал меня так быстро, как тебя – поэтому я многого успел насмотреться. У семьи Эммы были сомнения в том, что Мартин все же умер. Им хотелось верить, что мой бред – следствие раны и неверно примененной магии.

– И чуда не случилось.

– Почему же? Я же тут, – развел руками Седвиг. – Это ли не чудо? В нашем мире я умер от рака в больнице. Знаешь ли, это очень обидно – сдохнуть в двадцать три, молодым. А тут второй шанс – я и схватился. Впрочем, мы заболтались. Пошли, я обещал тебе показать столовую и вообще, что тут где находится.

Он указал на дверь, а я впервые задумалась вот о чем.

Если все переселенцы из нашего мира в этом были двойниками, то не означало ли это, что в прошлом мире у меня мог быть брат? Я ведь сирота и мало что знала о том, из какой семьи меня забрали…

– У тебя были родители? – задала я свой вопрос. – В нашем старом мире?

– Почему ты спрашиваешь? – удивился парень, открывая передо мной двери, ведущие в коридор.

Пояснив ему ход своих мыслей, рассказала, кто я, откуда: о приюте и о своей смерти под машиной, а потом с надеждой уставилась на Седвика в ожидании ответа.

Но тот покачал головой.

– Мы не в индийском фильме, воссоединение семьи в параллельном мире было бы слишком чудесным событием, так что мне жаль рушить твои надежды, Вероника. Но у меня были родители – мама и папа. Родные. Мы жили в Англии, и никто из них никогда не был в России.

– Как? – удивилась я. – Мы же говорим тут на одном языке.

– Мы говорим на едином языке этого мира. На языке, который знали наши тела, вот и разгадка, – пояснил Седвиг. – А что касается внешней схожести, то наши двойники не точные копии нас прежних, есть различия. Например, я был левшой. А это тело правша.

– У меня были другие глаза, – припомнила я.

– Вот видишь, – улыбнулся парень и ободряюще похлопал меня по плечу. – Но хоть в прошлой жизни мы и не были братом и сестрой, в этой мы точно родственники. Наверное, мне стоит присматривать за тобой!

Он даже усмехнулся этой мысли.

– В каком крыле тебя поселили? – задал он вопрос, на который мне вновь пришлось разразиться новым впечатляющим рассказом.

О нимурне, лачужке на холме и козе.

– Чудовищно! – изрек Седвиг. – Неудивительно, что ты заболела. Я подумаю, как можно решить проблему с крышей!

От этих его слов внутри аж все потеплело. Пожалуй, за все прошедшие дни это было самое чудесное и радующее меня знакомство.

– Почти пришли! – изрек Седвиг, когда мы обошли почти весь этаж с короткой экскурсией и наконец завернули в коридор, чье пространство наполнялось вкуснейшими ароматами. – Столовая по принципу шведского стола. Походишь и выбираешь то, что тебе хочется. Ограничений, кроме здравого смысла, нет.

Я ухватилась за эту фразу.

– Что, совсем нет? – прищурилась я. – Даже если я уволоку поднос с мясом?

Бровь Седвига удивленно изогнулась.

– А съешь?

– Мне не себе, а нимурну, – напомнила я. – Он очень прожорливый.

– Если так, то нет смысла утаскивать подносы с мясом. Нужно просто договориться с поварятами, у них наверняка остается много отходов, в том числе и мясных. Уверен, они будут только счастливы, если ты избавишь их от лишнего мусора.

Звучало просто прекрасно. Даже лучше, чем я могла себе представить.

Одна проблема решалась за другой.

– Ты проходи, ешь сама, – продолжал Седвиг, явно решив взять меня под полное покровительство. – Я договорюсь о еде для твоего монстра и вернусь.

Он подтолкнул меня к широким резным дверям, а сам пошел дальше по коридору и скрылся за очередным поворотом.

Меня же повели природные инстинкты и заложенный нос, через который все же пробивались вкуснейшие ароматы. Я толкнула дверь и оказалась в просторном зале, назвать который столовой было сложно.

Высоченные потолки, огромное пространство, витражные окна от пола и, казалось, до небес. Скорее всего, это помещение – бывший тронный зал, ныне переделанный для приема пищи.

Тысячу лет назад тут наверняка устраивались помпезные балы, приемы, свадьбы, а сейчас пафос утих. Длинные столы были расставлены вдоль стен, а посередине красовалась стойка раздачи. Никто не контролировал еду – подходи, бери тарелку, приборы и выбирай что хочешь.

Между раздачей и столами курсировали студенты, смеялись, разговаривали, набирали себе полные подносы еды.

И мне хотелось всего и сразу. Желудок голодно урчал, жаждая накинуться на все!

Но здравый смысл остановил.

Нужно было помнить, что тело у меня все еще не привыкшее ко многому. И набрасываться на булки и пирожные не следовало.

– Ничего, еда теперь не убежит, – утешила я сама себя и потянулась за тарелкой с овсянкой, из баловства взяв только ложку варенья и блинчик.

Выбрала столик подальше от основной массы студентов, села там тихонечко и принялась уплетать за обе щеки.

Расправившись с кашей, я потянулась за блинчиками, когда чья-то тень перегородила мне свет от окна.

Подняла голову вверх и с удивлением уставилась на… Шерри.

Эффектная брюнетка стояла возле меня и задумчиво рассматривала, как-то расконцентрированно, словно бы сквозь.

Сегодня она была без свиты и почему-то предметом своего внимания выбрала именно меня.

– Э-э-эм… Привет, – я все же решила заговорить первой.

Взгляд Шерри был все так же размыт.

– Тебе плохо? – с опаской спросила у девицы, подозревая нехорошее.

– Третий день после заката, не ходи ночами , – пугающе низким голосом произнесла она. – Могила с красными цветами будет над твоим телом…

Меня аж передернуло.

Шерилла же потеряла ко мне интерес, моргнула, отвернулась и уже шагала на раздачу еды, словно ни в чем не бывало.

Я подскочила с места, догнала ее, схватила за плечо и развернула к себе.

– Эй! Если ты решила мне угрожать, – прошипела ей в лицо, – то не на ту напала! Знаешь, сколько таких в приюте было?

Шерилла скривилась так, будто впервые меня увидела, брезгливо стряхнула с себя руку.

– Новенькая, ты, если совсем куку, сходи к лекарю! Придурочная! И не смей меня лапать, больная! – На этом брюнетка развернулась и пошла дальше по своим делам.

Я же осталась стоять как вкопанная, наблюдая, как Шерри удаляется, но шаг ее все же нет-нет, а сбивался от волнения.

Один раз она даже обернулась, с опаской посмотрела на меня – словно это я ей про могилы первая начала рассказывать, а не она мне.

– Сама больная, – буркнула я и вернулась к своей тарелке, размышляя, что такое сейчас произошло?

Угроза? Предупреждение? Шутка над новенькой? Бред сумасшедшей?

И вообще, что тут делала Шерри, когда у остального курса шли пары?

Я внимательно осмотрелась, в столовой точно не было больше первокурсников из тех, кого успела узнать.

Только я и Шерри.

Да и та уже скрылась в галдящей толпе у раздачи.

Прогульщица!

– Вот ты где, – отвлек меня голос Седвига. – Еле тебя нашел! Я обо всем договорился, будет тебе еда для твоего питомца.

– Когда смогу ее забрать? – воодушевилась я.

– Не надо ничего забирать, – улыбнулся Седвиг. – Я попросил бытовика добавить еще один из мусорный портал из кухни на шестой холм. Тут разделяют отходы, часть, которую могут съесть куры, уходит на ферму к Зелени. Несъедобное выбрасывают сразу в жерло вулкана. Вот и я попросил подкидывать тебе мясных обрезков.

У меня дернулось веко, потому что в памяти был жив вчерашний мебелепад. Что-то подсказывало, что теперь мне на поляну еще начнут падать мясные отходы, недоеденные супы или того хуже – тухлятину какую-нибудь сбросят.

– А это точно здравая идея? – очень осторожно спросила я, не желая никак обидеть Седвига, все же он старался и горел энтузиазмом помочь если не лично мне, то телу Эммы не надрываться, таская ведра. – Я не хочу выйти из лачуги и поскользнуться на банановой шкурке.

– У нас хороший бытовик, – заверил Седвиг. – У него осечек не бывает.

– Хотелось бы верить. – Скептицизм все же пробился в моем голосе, и я решила, что надо бы вернуться на полянку побыстрее, проконтролировать первое поступление «мусорной еды для котика».

Да и Харлинг скоро придет. В отличие от Зелени он общение со мной никуда не откладывал.

– Спасибо, Седвиг, – поблагодарила я. – Но мне пора на холм, обещаю сегодня активно лечиться.

– Я провожу тебя, – с готовностью вызвался парень.

Но я покачала головой.

– Не стоит, уверена, сама доберусь. Вдобавок у тебя наверняка свои дела, вдруг появятся пациенты. Спасибо за помощь и экскурсию.

Окрыленная новым знакомством, я поспешила из академии, только слова Шерри все никак не выходили из головы.

– Правильно Августа сказала, – бурчала я себе под нос, – мозгов у этой девицы нет, не стоит воспринимать ее всерьез.

Так я миновала полупустой академгородок, вышла через нужные ворота и направилась в сторону почти родного холма.

Идти налегке было явно приятнее, чем таскаться с ведром молока, поэтому до лачужки я дошла минут за десять и с облегчением выдохнула.

Полянка была чистой, мусором ее не завалило.

Из неприятного: на месте нашлась только коза, а вот котяра где-то шлялся.

– Кис-кис-кис, – позвала я, но нимурн явно меня игнорировал.

Шлеп – раздалось откуда-то из леса.

Шлеп!

Двинувшись на звук, раздающийся за обгрызенным козой орешником, я с удивлением обнаружила и кота, и мусорные объедки, и место портала.

В метре от земли зияла золотистая дыра, откуда периодически выпадали кусочки мяса.

Ровно под дырой с раскрытой пастью сидел кошак. Вид у него был восторженный и довольный, а пузо раздувшееся, словно шарик. Того и гляди лопнет!

Дождь из еды не спешил прекращаться, а кот явно не собирался останавливаться.

– Ты же взорвешься! – Я попыталась вытащить кота из-под портала.

Но куда там.

Он ощетинился и без когтей пнул меня лапкой, намекая свалить и не мешать ему трапезничать. «А ты налей и отойди» – вспомнились слова из одной рекламы.

– У тебя же будет несварение, – не успокаивалась я, прикидывая, можно ли накинуть на кота одеяло и унести отсюда. – Эй! Люди в портале, хватит его кормить. Спасибо, но на сегодня хватит.

Судя по отсутствию реакции, звуки портал не пропускал.

Мусор продолжал падать, кот – есть, пока в какой-то момент портал сам не схлопнулся.

– Мяу! – обиженно издал кот.

– Лавочка закрыта, – с облегчением ответила я. – Марш в дом!

Кот попытался встать, но где там.

Лапки разъехались, Лысяша плюхнулся на пузо и всем видом показал мне, что либо я тащу его сама, либо он остается здесь, до следующего наступления «мясного дождя».

Я покачала головой и приняла здравое решение – кота не трогать. Сам обожрался, сам пусть и расхаживается. Растрясает жирок!

Тем более что из чащи леса уже раздавался треск веток. Похоже, Харлинг спешил на занятия, и судя по силуэту, не совсем один.

В руках у него были две клетки наподобие тех, в которых держат попугаев.

Но что-то подсказывало: принес он отнюдь не райских птичек.

– Плесецкая! – раздался его зычный голос, отразившись эхом. – У меня для тебя сюрприз!

Ага, так я и поверила.

С осторожностью выбралась на поляну в ожидании того, когда на ней покажется сам профессор, и даже поздороваться с ним успела, прежде чем поняла, кто сидит внутри клеточек.

– Кого видишь? – поинтересовался он, выставляя одну из них вперед.

И я с испугом взвизгнула и невольно отступила на шаг.

Мерзкая тварь – то ли крыса, то ли мышь, склизкая и одновременно плешивая. С зубами будто у акулы. Оно смотрело на меня и ничего, кроме желания убить по отношению ко мне, явно не испытывало.

– Что это? – едва нашла силы в себе и спросила я. – Мерзость какая-то.

– Все ответы потом, – бодро заявил Харлинг. – А пока посмотри на эту клетку? Тут кто?

Я даже переводить взгляд с первого чудища побоялась. Казалось, перестану за ним наблюдать, и мне кранты.

Но все же посмотреть на вторую клетку пришлось. С небольшим облегчением, но я выдохнула.

– Кролик?! – то ли ответила, то ли спросила я. – Только не говорите, что хотите скормить кролика этому монстру.

– Ага! Так и думал! – обрадовался чему-то Харлинг. – Все интереснее и интереснее. Тогда ты, наверное, удивишься, но я вижу их одинаковыми! Для меня в обеих этих клетках сидит шишига, монстр из вулкана. Я вчера полночи бегал по склонам и ловил чудищ. Проверял гипотезу. Знаешь, сколько тварей мне пришлось пощупать, прежде чем я понял, что они делятся на два условно разных вида?

Если честно, то знать не хотелось.

Кролика вот можно было погладить, а как пощупать монстра из первой клетки, я даже думать боялась. Точно ли после такого аттракциона у Харлинга все части тела остались на месте?

Я присмотрелась к его рукам в новых перчатках – вроде бы пальцы на своих местах.

– Есть монстры как твой кот и этот… хм… кролик. – Виктор поднял вторую клетку. – Возможно, это какой-то вид мимикрии, позволяющей подобным существам маскироваться под агрессивную среду вулкана и выживать там среди других. – Он поставил первую клетку на землю и пнул ее ногой. Когда стемнеет, пойдем с тобой к вулкану. Ночами выползает много монстров, ты расскажешь, кто там еще обитает.