Очень странный факультет

Глава 7

В следующий час я с некоторым недоумением слушала ветеринарный курс молодого бойца относительно содержания коз.

И недоумевала, зачем мне информация о том, что, вопреки расхожему мнению, коза не мусорное животное и все подряд ей лучше не есть, а только хорошее сено. Два раза в день животным дают смесь из зерновых и еще следят, чтобы рядом всегда была соль-лизунец.

Когда моим глазам округляться дальше было уже некуда, я невольно толкнула в бок Милену и спросила:

– Зачем нам все это? А где магия?!

– Остров Таль, – так я впервые услышала название этого места, – на продуктовом самообеспечении. Порталами многое не привезешь, корабли приходят редко. Проще всего разводить самим, а так как мы тут надолго… – Милена сделала паузу, словно мысленно подсчитала какие-то сроки. – Все заинтересованы чем-то питаться, поэтому первый год новички занимаются грязной работой. Вдобавок большинство проявляющихся даров так или иначе природные, лучше всего формируются в этом месте.

– Значит, это только на год? – Я обвела взглядом фермерское царство.

– Не обязательно, – ответила Милена. – Кому-то просто нравится, они и дальше остаются ухаживать за хозяйством. К примеру, вот Дора и Сидора – говорят, они тут уже пятый год. Помогают Зелени, ну и ходят на каждое занятие, слушают одно и то же каждый раз.

Милена кивнула на старушек-сеньорит.

– Разговорчики, – повысила свой тихий голос профессор. – Если кто-то знает лучше меня про остановку рубца, то милости прошу занять мое место. Что, нет желающих?

Я невольно втянула голову в плечи. Да я понятия не имела, что такое рубец. Впрочем, к концу занятия я могла сдавать экзамен про анатомию коз.

– На сегодня все, – закончила Зелень. – Завтра буду задавать вопросы по теме. А пока те, у кого по расписанию работы по очистке сараев, могут переодеваться и приступать. Остальные идут в академию.

Растерявшись, я начала вертеться по сторонам. У меня вроде бы никаких работ по очистке назначено не было, но и в академию мне не положено возвращаться – в сараюшке оставался голодный кот.

Да и сама я не завтракала.

Тем временем высоченный Грант без всяких разговорчиков удалялся в сторону сараев, за ним стайкой тянулись воздыхательницы, кроме Шерри.

Она будто невзначай двигала по дорожке подальше от фермы.

– Эй! – окликнула ее Зелень. – А ты куда? Шеррилла! Я тебя спрашиваю.

Та даже не обернулась, будто не ее касалось.

Тогда Зелень щелкнула пальцами, и девицу на невидимом поводке поволокло к профессору, так что только волосы назад. И когда брюнетка оказалась с суровой преподавательницей лицом к лицу, только и могла лепетать:

– Профессор Зелень, ну вы же знаете. Мой дар не позволяет мне!

– Бла-бла-бла, – передразнила ее женщина. – Я уже сто лет это слышу. Я – тьма, я – ужас, летящий на крыльях ночи, мне не положено убирать коровник. Но нет, милочка, положено. Ведро и вилы там, – тонким длинным пальцем она указала направление, по которому следовало бы двигаться Шерри. – У тебя пять минут, чтобы переодеться.

Брюнетка сдавленно кивнула, и невидимый поводок тут же отпустил ее.

Вот уж доходчивые методы.

Про себя я сделала выводы на конфликт с Зеленью не нарываться, и все же, поговорить с ней мне нужно было прямо сейчас.

– Вероника, ты идешь? – окликнули меня Августа и Милена, они как раз свободно шли в академию.

– В другой раз, – пообещала я, спеша за профессором, которая удалялась в сторону козовников. – Подождите, профессор Зелень!..

Кричать я не могла, только сипела.

– Подождите!!!

Женщина обернулась, недоуменно посмотрев на меня.

– А тебе что надо? Занятие закончено, или тоже желаешь на уборку попасть?

– Не то чтобы… – протянула я. – Мне бы молока. Котику… то бишь нимурну.

– А-а-а, – протянула женщина. – Точно, пошли…

Не меняя направления, она все так же двинулась к загону с козами и, подведя меня к нему, широко обвела рукой все поголовье.

– Вот! – гордо выдала она. – Выбирай любую. Все высокоудойные, не вонючие – моя личная гордость!

– Э-э-э, – протянула я. – Как понять любую?

Казалось, на меня уставилась полсотни козьих глаз. Не моргающих, с горизонтальным зрачком, и очень-очень недобрых. А еще, кроме странных глаз, у коз были рога.

– Так и понимать. – Зелень похлопала меня по плечу. – Выбираешь ту, у которой вымя побольше нагулялось, и ведешь на доильный станок. Доишь! Молоко твое! Ведра найдешь вон там, в бытовке. Все чистое!

К моему сипу теперь прибавилось еще и заикание.

– К-как д-доишь?

– Руками, милая. Ничего жуткого в этом нет. Коза не корова – соска всего два! Ты справишься, я в тебя верю. Главное, нежненько! Козы не любят грубости.

На этом сочтя всю напутственную часть законченной, Зелень решила, что ей пора. И оставив меня у загона, удалилась.

Почему-то ее не волновало, вдруг я наврежу козам по неопытности. Впрочем, ее не волновало – не навредят ли они мне.

И судя по взгляду коз – они уже приготовили двадцать пять видов расправы надо мной, если я накосячу.

– Так, – успокоила себя я. – У меня монстрокот, которого боится весь остров. Что я, с козой не совладаю?

Вопрос прозвучал риторически, вместо ответа кто-то протяжно мекнул мне из глубины стада.

Вначале я пошла за ведром. Потом туда, где Зелень показала таинственный доильный станок – жуткая приспособа для фиксации козы, чтобы та не прибила доярку.

Вопрос оставался только один: как на этот пыточный аппарат козу затащить.

Я выцепила взглядом в стаде, как мне показалось, самую медлительную особь. Она гуляла неспешно, жевала травину с мордой задумчивой и философской.

– Ты, – решила я и двинулась за ней в загон.

Наши взгляды пересеклись, я все так же решительно шла вперед брать козу в оборот.

«Мне хана», – подумала я, когда мои руки сомкнулись у козы на рогах.

«Ей хана!» – подумала коза, и зрачки ее сузились.

И в следующий миг не я тащила козу к станку, как предполагалось изначально, а она встала на задние копыта, всхрапнула, как норовистый конь, и попыталась боднуть меня в лоб.

Я плюхнулась на задницу, едва успевая заслониться руками и прошептать: «Мамочки». Зажмурилась и приготовилась получить рогами и копытами.

Но вместо этого услышала глухой «бдыщ», словно рога стукнулись о рога и отскочили.

Я приоткрыла один глаз, затем второй.

Между мной и злой козой стояла другая – какая-то тощенькая, мелкая, неказистая.

Уперев рога в рога, она защищала меня, и – о, чудо! – похоже, одерживала победу.

– Во Манька дает! – раздалось со стороны выхода из загона. Там стояла одна из сеньорит и с интересом наблюдала за этим цирковым представлением. – А ее уже в тушенку хотели отправлять. Думали, помирать Манька собралась.

Манькой, если я верно поняла, звали мою защитницу.

Я поднялась с земли, отряхнула платье от налипшего сена. В отличие от коровника, у коз была фактически стерильная чистота в загоне. Разве что сена немерено раскидано.

– Ты зачем туда пошла? Вероника? Тебя же так зовут? – спросила сеньора. – Выходи давай.

Дважды звать меня не пришлось. Манька, тут же потеряв интерес к драке, увязалась за мной, зачем-то пытаясь жевать полы моего платья.

Наружу вышли вдвоем, я и коза. Предстали под смеющимся взглядом сеньоры, то ли Доры, то ли Сидоры – второй подруги рядом не оказалось.

– Поздравляю, – произнесла пенсионерка. – Теперь ты ее стадо. Она от тебя не отвяжется.

– Это как? – просипела я.

– У коз матриархат. Все стадо подчиняется одной козе. – Мне указали на ту самую, которую я приняла за ленивую и медлительную. – Ты зачем-то полезла к их лидеру, и Манька решила тебя защитить. Победить не победила, но намерения точно обозначила. Значит, приняла тебя за свое стадо.

– Понятно, – протянула я, все еще не понимая, а дальше-то что мне с этим знанием делать?

Молока не добыла, коза вроде и сама вышла из загона – правда, не та, которая нужна. Эта была какая-то дохленькая, тщедушная, да и вымечко на полное молочное не тянуло. Доходяжка какая-то.

– Так зачем ты сюда пришла? – повторила вопрос женщина. – Острых ощущений захотелось?

Пришлось кратко пересказать ей всю историю про нимурна и молоко.

– Значит, это о тебе все болтают. Вот кто вчера занятия у Харлинга сорвал, – усмехнулась она. – Ладно, подожди. Помогу тебе.

Она удалилась в сарай, вернулась оттуда с пригоршней зерна. Стоило только козам увидеть еду, установилась гробовая тишина.

Старушка приманила из загона первую попавшуюся, показав лакомства, и коза сама с недюжинной охотой бросилась к станку.

В следующие минут десять, пока коза аппетитно хрустела зерном, женщина, которая все же оказалась Дорой, учила меня добывать молоко.

– Ничего сложного. Мягко берешь в кулак, пережимаешь сосок между большим и указательным пальцам и аккуратно выдаиваешь молоко наружу. Не спеши вначале, потом, когда научишься, все будет получаться быстро.

Я и сама не верила тому, что делаю. Я доила козу! Молоко вначале текло по рукам, лилось мимо ведра, но стоило понять принцип – как все получилось.

– Ура-а! – прохрипела я и закашлялась от такой радости.

Потому что к горлу теперь присоединялись еще и легкие.

Старушка покачала головой.

– К лекарю тебе надо. А пока подожди, сейчас. – Она удалилась куда-то в подсобку и вернулась с глиняным горшочком в руках. – Мед. Ешь с молоком.

По итогу из козлятника я удалялась с половиной ведра молока, медом и увязавшейся за мною козой.

– Ее все равно резать собирались, – пожала плечами Дора. – Молока с нее – как от козла. А тебе на шестом холме она не помешает. Будет ходить кусты грызть, на край ею твой нимурн перекусит. Они любят мясо!

У меня аж глаз дернулся от такого циничного рассуждения.

И в то же время по задорному взгляду козы я четко понимала: если кто-то и будет перекусывать, так скорее она нимурном, чем тот ей.

Коза явно не собиралась помирать!

Так мы и шли с ней по дорожке с третьего холма.

Решив, что идти с козой в сторону академии не очень хорошая идея, я решила обратно топать напрямик, сразу к своей лачужке – через четвертый и пятый.

Как раз миновала низину между холмами, когда меня неожиданно окликнули.

– Эй, новенькая! – Я чуть до неба не подпрыгнула.

Потому что такого точно не ожидаешь, идя по лесу.

Обернувшись, тут же застыла и поплыла.

Прислонившись к дереву, чуть поодаль стоял Грант.

Красавчик, идеал красоты… ангел во плоти…

Коза боднула меня в бочину, вырывая из дурацкого наваждения.

– Разговор есть, новенькая! – вновь произнес он.

Я потрясла головой, стряхивая с себя странный морок и мысленно благодаря козу, которая нет-нет, а подбадывала меня в бедро.

– Что надо? – резче, чем следовало, ответила я.

– Воу-воу, – усмехнулся парень, отлипая от дерева. – Я с добрыми намерениями.

– Посреди леса? – все так же настороженно спросила я.

– А ты хотела, чтоб я подошел к тебе при всех? – Грант многозначительно поиграл бровями. – Поверь, тебе не нужны враги среди будущих подруг.

– А так ты, типа, обо мне заботишься? Мило, – пробурчала я. – Поэтому за мной следил? И я повторю вопрос: что тебе надо?

– Мне? Ничего, это обычно от меня что-то нужно девушкам. – Грант сделал несколько шагов вперед и задумчиво остановился в метре, посмотрел на козу, потом на меня. Ближе подходить не стал. Похоже, парень был озадачен, почему меня не накрывает волной обожания. – Поэтому я пришел с предложением, от которого сложно отказаться.

– И… – намекнула я, что он слишком долго тянет. – Можно как-то быстрее, я спешу.

– Через неделю я буду в нашем мире, – будто хвастаясь, произнес Грант. – Ты же понимаешь, что иногда оттуда можно принести что-то интересное и полезное. Всякие штучки… косметику, шмоточки…

Я округлила глаза.

– Так ты местный торгаш, что ли?

Как сирота я знала, что подобными разговорами обычно не предлагаются хорошие вещи. После таких разговоров и необдуманных сделок чаще всего начинаются только проблемы, а еще хуже – зависимости.

Грант же всем типажом подходил на торговца такими зависимостями, пусть даже это предметы гигиены, а не какая-нибудь уголовно наказуемая запрещенка.

– Мне ничего не надо! – гордо вскинула голову я.

– Уверена?

– ДА! – рявкнула я, сорвав горло еще сильнее, и, развернувшись, пошла дальше.

Уже в спину мне донеслось:

– Я могу узнать, что случилось с твоим старым телом! Тебе же интересно? Похоронили ли тебя? Где? Кто был на похоронах? А может, оно еще лежит в морге как неопознанное…

Меня аж передернуло от этих слов.

Любопытство все же порок, страшный. Мне было интересно, а еще где-то внутри теплилась странная крупица надежды: а что, если Эмма выжила и теперь находится в моем теле?

Вдруг такое возможно?

Или самое худшее: ей в новом мире никто не поможет. ВООБЩЕ НИКТО!

– Ты подумай о моем предложении, – долетело в спину. – Я не прошу многого взамен.

– А что ты попросишь? – Пусть я не обернулась, но этот шепот все же вырвался из моих уст.

Я думала, из-за расстояния Грант не услышит, но он услышал.

– Поцелуй, – будто это что-то совсем ерундовое, бросил он.

И я остановилась будто вкопанная.

Медленно обернулась.

– Я ослышалась? – даже переспросила я.

– Смотря что ты услышала, – усмехнулся Грант. – Просто поцелуй. Даже не взасос. Чмокнемся в губешки и разойдемся.

Я покрутила пальцем у виска.

– Псих! – буркнула я разворачиваясь. – Да никогда в жизни.

Коза издала воинственное «ме-е-е-е» и топнула копытом в знак женской солидарности.

Чтоб мы, да за какие-то прокладки, в губы… Вот еще!

И я гордо пошла к гору, оставляя Гранта позади.

Благо этот придурок озабоченный меня не преследовал.