Очень странный факультет

Глава 15

И все же без легкого допроса Стефаниус меня не отпустил, только спустя час я вышла из его кабинета и тут же наткнулась на Гранта, поджидающего меня в коридоре.

– Зачем караулишь? – не скрывая агрессии, спросила я.

– Просто жду. Ты же на холм пойдешь, думал помочь с сумками.

Хотела рявкнуть, что обойдусь без помощи, но Грант продолжил:

– Обещаю, никаких приставаний. Просто помогу с вещами, сумки большие, сама не донесешь!

Пересиливая себя, я продышала скопившееся раздражение, здраво прикидывая, что Грант не так уж и прав, говоря, что сама я не смогу донести все вещи.

– Хорошо, – с неохотой согласилась я.

В итоге Гранту достались самые тяжелые сумки и рюкзак, которые он пер через лесок напролом.

Я же гордо несла только саму себя, шла налегке и впервые испытывала даже некое удовольствие от прогулки на холм.

На мне были новые утепленные кроссовки, хорошая одежда, и даже недавно выпавший снежок, слегка припорошивший землю, тоже радовал, создавая некий сказочный флер в атмосфере.

– Забавно, получается, тут скоро зима, – произнесла я, все же решившись заговорить с Грантом. – А в нашем мире еще осень. Отставание на два месяца? Или просто разный климат?

– Скорее климат, – пропыхтел парень, даже ему было тяжело тащить такой вес, но я не собиралась помогать.

В моем понимании Грант сейчас искупал вину.

– Я не силен в местной географии, но в одном из кабинетов в академии видел карту. Остров Таль находится примерно там, где в нашем мире Гренландия. И если бы не вулкан, тут было бы намного холоднее. Только благодаря той штуке на горизонте мы еще не замерзли.

Я невольно оглянулась назад, чтобы посмотреть в точку, где виднелась вершина сопки. Тонкая струйка дыма шла от жерла, но в основном вулкан вел себя тихо.

– Интересно, он давно извергался? – вслух подумала я. – А-то как бы вторых Помпей не вышло.

– Кто-то из преподов сказал, что вулкан не может извергаться, – пожал плечами Грант. – Не знаю почему, но нас заверили, что на острове мы в полной безопасности.

Про себя я подумала, что, возможно, так оно и было. Уцелели же остатки арены на шестом холме, и даже сторожка смотрителя для тысячелетней халупы выглядела очень даже ничего.

Так что вулкан давно спал, по крайней мере уже больше тысячи лет как.

Мы уже приближались к моей лачужке, когда со стороны поляны я услышала откровенное переругивание.

Мужское. Я жестом показала Гранту притихнуть и замереть.

Ускорила шаг, потому что ушам своим не верила, ведь голоса были отчетливо узнаваемы.

– Мало того, что из-за тебя она погибла! Так теперь ты еще и монстра этого забрать хочешь? Тоже добить собрался?

– Тебе, вообще, какое дело? С чего ты завелся, Седвиг?

– Она была моей сестрой! Харлинг, только подойди к нимурну, и я клянусь, тебя по стене размажу.

В ответ прозвучала насмешка.

– Ну-ну, попробуй, конечно. И с чего бы Вероника стала твоей сестрой? Ее тело, быть может… А сама она… Ты ее знал от силы полчаса. С чего такая забота?

Харлинг явно не воспринимал угрозы академического лекаря всерьез, а я замерла за кустами, чтобы меня не увидели раньше времени.

Мне было важно понять, что вообще происходит.

На поляне перед лачужкой стоял Харлинг, чуть поодаль Седвиг, а между этими двумя целые и живые вальяжно расселись коза и котяра.

Последние явно вполне мирно сосуществовали в мое отсутствие.

Потому что кот напоминал маленького жирного бегемота и явно не собирался жрать козу. А коза, в свою очередь, тоже раздобрела в боках, шерсть начала лосниться, а в глазах появился шаловливый дьявольский блеск.

Она смотрела то на Седвига, то на Харринга и по моим ощущениям, похоже, выбирала, в чью бочину полетят ее рога с разбега.

Выбрать она пока не могла.

– Забота?! – Седвиг явно вспылил. – Как у тебя вообще язык повернулся это слово сказать! По твоей вине погибла девушка, и у тебя хватает совести являться сюда, чтобы забрать ее имущество.

– Не забрать, а позаботиться, – мрачно отозвался Харлинг. – Ты даже в руки не сможешь взять нимурна. Отдай себе уже в этом отчет, Седвиг. Произошел несчастный случай, я сожалею о кончине Вероники, но специалист по монстрам здесь я, и мне хотелось бы и дальше присматривать за хм… котом. Что я и так, заметь, делаю уже на протяжении нескольких дней!

– Да я тебя впервые вижу на этом холме, – никак не успокаивался Седвиг. – Я приходил сюда ежедневно, и животные накидывались на еду, словно впервые ее видели.

Харлинг пожал плечами.

– Это свойственно любой скотине и монстру, особенно нимурнам. Давно известно, что они те еще бездонные бочки. Поэтому кота я забираю, с этих пор он под моим присмотром и защитой. Ты, так и быть, можешь довольствоваться козой.

Он щедро распорядился моими зверями, будто жаловал Седвигу подачку с барского плеча.

А я задохнулась от такой наглости.

– Да какого ляда! – не выдержала и вылетела на поляну из-за кустов. – Это мой кот, моя коза. И они никуда не пойдут!

На меня уставились четыре пары глаз.

Мое появление шокировало, Харлинг даже отступил на шаг назад, но явно быстро взял себя в руки.

Седвиг же, наоборот, подлетел, принялся меня ощупывать, проверяя, не призрак ли я.

Подбежала и коза, решив, что именно мой бок будет первым, с которым «поздороваются» ее рога. Но сделала это ласково, в шаловливой козьей манере.

Нимурн недоверчиво присмотрелся, а после по-кошачьи изогнув спину, принялся тереться о ноги.

Я подхватила кота на руки, сильнее прижимая к себе горячую лысую тушку.

Как же я соскучилась!

Седвига же от такой нежности слегка передернуло, но гримасу отвращения к нимурну он сдержал. Куда больше лекаря интересовала я, и то, как я выжила.

За моей спиной показался Грант, который наконец выволок на поляну сумки.

Мельком взглянув на собравшуюся компанию, он как-то нерешительно потоптался на месте.

– А ты тут что делаешь? – задал ему неожиданный даже для меня вопрос Харлинг.

– Я? – Грант ткнул себя в грудь, быстро прикидывая, что оказался не в том месте и не в то время, между преподавательских разборок. – Вещи помогаю носить. Покупки там. Девчачьи штучки, шмоточки, косметика… Вероничка половину супермаркета в том мире скупила, а я так… тяжелая рабочая сила. Но я уже ухожу…

Он честно попытался смыться, но рявк Харлинга остановил.

– Стоять! – припечатал он. – Никто. Никуда. Не пойдет! Пока я не получу объяснений, что произошло! Как ты выжила в вулкане?

Он зыркнул на меня, и в глазах профессора я прочла странную смесь колючей злости и неожиданного облегчения. Словно профессор был одновременно раздражен и счастлив, что я осталась жива. Закатила глаза к небу.

– Я уже устала рассказывать эту историю, – не сдерживаясь, рыкнула. – Какие объяснения нужны в том факте, что я упала, а вы не удержали? Если искать виноватых, то, должно быть, это слабые мышцы ваших рук, профессор. Если же хотите узнать от меня причины, почему я жива, то понятия не имею, но мне плевать на причины. Я жива, и точка. А еще очень устала!

Подлетевший ко мне Седвиг покрутил меня из стороны в сторону, зачем-то заглянул в горло.

– Смотрю, простуда прошла, – заметил он.

Я только пожала плечами.

За всем произошедшим я напрочь забыла, что вообще болела. Недомогание отступило на задний план, когда я очнулась в куче листвы на краю Лосиного Острова.

– Что ж, я рад, что ты жива, – скрестив на груди руки, отозвался Харлинг.

И я изумленно заломила бровь.

– Было бы странно, будь оно иначе, – парировала я. – А сейчас я бы попросила всех удалиться с моей поляны. Я хочу тишины, отдыха и… – Тут мой голос запнулся, потому что взгляд упал на крышу лачужки. Туда, где раньше зияла дыра. – Крыша целая?!

Я невольно задала вопрос вслух.

Ведь это было так странно: кто-то, даже зная, что я мертва, взял и починил крышу. Зачем?

– Ну конечно же целая, – отозвался Седвиг. – Я приходил сюда каждый день, чтобы присматривать за животными. И разумеется, решил, что крышу и окна лучше починить. Хотя бы в дань твоей памяти.

– Это так мило… – где-то за моей спиной шепотом поерничал Грант, и я злобно зыркнула в его сторону, так что он даже втянул голову в свои бугайские плечи.

– Спасибо, Седвиг, – поблагодарила я. – Ты отличный брат, кто бы что ни говорил.

Мой злой взгляд достался и Харлингу.

Не знаю, что тут эти двое в итоге творили на моей поляне в мое отсутствие, но из ситуации я вынесла только выгоду.

Пока меня не было, зверье кормили, крышу починили, а я обзавелась одеждой и печкой в другом мире.

Если бы можно было умирать постоянно и оставаться при этом живой, да еще с такими милыми выгодными последствиями, то я бы непременно пользовалась этой возможностью чаще.

Когда удалось прогнать всех гостей с поляны, не без облегчения прошла в дом.

Внутри тоже произошли изменения.

В лучшую сторону, теперь даже язык не поворачивался назвать бывшие развалины лачужкой.

Вполне добротный домик.

С целыми стеклами в окнах, побеленными стенами, новыми, разве малость скрипучими половицами.

Меня не было несколько дней, но казалось, что в доме как минимум несколько недель вела ремонт целая бригада плотников, маляров и штукатуров.

– Вот же магия! – пробормотала я, пытаясь нащупать в себе ее отголоски.

Та сила, которая так яростно бурлила во мне в другом мире, на острове притихла.

Ничего!

Пустота.

Как рубильник опустили.

– А жаль, – пробурчала я, присаживаясь на краешек кровати. Рядом со мной прилег Лысяша, приваливаясь теплым бочком.

Остаток вечера я занималась разбором сумок.

Водрузила печку на площадку возле камина, подвела гофрированную блестящую трубу к старому дымоходу. Это оказалось несложно – все равно что фольгу комкать.

После раскладывала белье по сумкам, что-то себе, что-то в академию. Утром я собиралась отнести все на занятия.

Судя по расписанию, которое я нашла уже под вечер валяющимся посреди поляны (привет от Зелень!), завтра первой парой у меня стояла история и геополитика в корпусе академии.

Вот там-то я и раздам все принесенные плюшки.

А еще мне хотелось поблагодарить Шерри.

Наше общение как-то сразу не сложилось, а меж тем она четко предсказала будущее. Предупреждала, просто я этого не поняла.

Утром, без особых приключений, груженная вещами, как паровоз, я добралась до академии. И даже аудиторию нашла сразу.

Разношерстная толпа первого курса галдела у закрытых дверей, разбившись на отдельные компании, кто о чем.

Детская часть (до десяти лет) обсуждала манную кашу на завтрак.

Взрослая (от сорока и старше) – чуть в сторонке читала газеты из параллельного мира, дискутируя о последних событиях. Прессу контрабандой по-любому притащил Грант.

Сам же «виновник торжества» стоял в окружении третьей части курса – барышень и дамочек, застывших в ожидании того, что он объявит.

– О, а вот и она! Вероника! – завидев меня, громко продекламировал он, будто депутат с трибун. – Я не мог начать без тебя! Как раз рассказывал всем, как ты героически настояла в разговоре с Зелень на том, чтобы мы принесли в академию самые необходимые для барышень вещи!

У меня глаза на лоб полезли.

– Что? – пискнула я, но Грант уже заграбастал меня своими лапищами, по-дружески хлопая по плечам и громко-громко на весь коридор объявляя: – Вот она! Ваша героиня! Если раньше мне приходилось тайком таскать белье… Знаете, это даже стыдно было в какой-то степени. Мне, взрослому парню, постоянно покупать вам эти штучки-дрючки! На меня уже косо смотрели продавцы! Но теперь Вероника решила проблему! А я помог с доставкой!

Вокруг раздался восторженный писк барышень.

– Ты че творишь? – прошипела я сквозь зубы.

– Делаю из тебя героиню, – ослепительно оскалившись, отозвался Грант. – Улыбайся, Вероника! Сегодня твой звездный час!

Баул с бельем буквально вырвали из моих рук, а в следующие десять минут началась бойня покруче гладиаторских сражений в Колизее.

Казалось, я слышу треск разрываемого белья, с таким трудом мною добытого.

– Хватит! – Я попыталась влезть в гущу, чтобы остановить этот беспредел.

Но Грант цепко ухватил за талию и оттащил подальше.

– Вот что бывает, когда нарушаешь законы рынка, – философски заметил он. – Лучше туда не лезть. Помнут ненароком. А мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала…

– Заткнись! – прошипела я. – Заботливый ты мой.

На что парень философски пожал плечами.

– Вот посмотришь, сколько из них тебе скажет «спасибо», – ответил он. – Заметь, никто даже не порадовался, что ты жива осталась. Всем нужны только шмотки.

Я бессильно зарычала, в глубине души осознавая, что Грант в чем-то, но все же прав.

В потасовке за белье и гигиеническую помаду участвовали даже, как мне казалось, самые адекватные. Например, сдержанная Августа, у которой точно был самый прокачанный самоконтроль.

Вот кого я не замечала, так это Шерриллу.

Красотки-брюнетки в толпе не было.

– А где Шерри? – спросила я.

– А… ты же не знаешь, – отмахнулся Грант. – Все в основном обсуждали твою смерть и прокол Харлинга, который тебя не спас. Поэтому отъезд Шерри прошел незаметным.

– В смысле отъезд? – удивилась я. – Разве нас выпускают с острова? Она же первокурсница.

– Конечно отпускают, – отозвался Грант. – Когда мы полностью подчиняем магию и становимся неопасны для остального мира. Какой смысл нас тут держать? Попечительский совет академии постановил, что Шерри может вернуться в большой мир.

Я потрясла головой, что-то не сходилось.

– Подожди-подожди, – остановила я Гранта, припоминая сцену, когда Зелень заставляла Шерри убирать на ферме. – А как же «Я – тьма, я – ужас, летящий на крыльях ночи, мне не положено убирать коровник»? Шерри не показалась мне тогда той, кто полностью контролирует дар.

Про предсказания в столовой я предусмотрительно промолчала. Что-то подсказывало: не стоит про это распространяться.

– Ника, не забивай себе голову, а? – Грант изобразил усталую гримасу. – Кто мы такие, чтобы обсуждать действия попечительского совета? Им в конце концов виднее, чем мне и тебе. Иногда так случается, кто-то уезжает с острова, кто-то приезжает. Обычное явление.

И все же меня что-то смутно беспокоило, странное ощущение.

– А если с ней что-то случилось? Кто-то видел, как она собиралась и уезжала?

– Ну конечно видел, у нее же есть соседки по комнате. – Грант, похоже, начинал уставать от этого разговора. – Да и что может случиться с переселенкой на континенте? Ну, сама подумай. Шеррилла всегда была вспыльчивой; если ей что-то будет угрожать, разнесет половину империи – и дело с концом. Так что никто в здравом уме не выпустил бы ее в мир, не будь она безопасна для окружающих.

Вот последнее-то меня и беспокоило больше всего.

Но прозвенел колокол, означая начало пары. Двери в аудиторию раскрылись, приглашая студентов войти.

Всю лекцию я прослушала, находясь будто в тумане.

Ничто из того, что рассказывал маленький пухлый профессор Фергюсон, в моей голове не удерживалось. Карты, названия стран, все пролетало мимо ушей.

Я думала только о Шеррилле.

Неужели никто вокруг, кроме меня, не задается вопросом, почему некоторые профессора десятилетиями не могут попасть на континент?

Почему их не выпускают за пределы острова?

А кого-то – хоба, и за полдня взяли и вытурили.

Свободна, Шеррилла! Доучилась, даже не закончив полный первый курс!

Не верю я в такие вещи!

Все во мне протестовало это принимать.

Тем более что накануне брюнетка подошла именно ко мне, надрывно предсказывая будущее. Уж не в этом ли была причина?

После истории мира и геополитики было зельеварение.

Аудитория зельеварения располагалась ближе к верхушке одной из башен замка.

Вначале пришлось долго подниматься по винтовой лестнице, затем, войдя в кабинет, осмотреться, выбрать себе местечко у свободного котла.

– Это место Шери, – недовольно буркнула девица из старой компании брюнетки.

Одета она была в простое хлопковое платье и джинсовую жилетку (явный привет из нашего мира).

– Ты Лена? – вместо ответа спросила я, припоминая имя однокурсницы.

Та кивнула.

– Вероника. – Я решила, что нужно познакомиться с девчонкой как положено. – Мне сказали, что Шерри уехала. А больше свободных мест я не вижу. Ты не против, если я побуду тут, рядом с тобой? Будем соседями.

Лена недоверчиво смерила меня долгим взглядом, оценивающе и даже с какой-то опаской.

Впрочем, я заметила торчащий из кармана на ее жилеточке краешек кружевного белья с этикеткой. Похоже, Лене повезло добыть его в сражении.

– Хорошо, – неохотно согласилась она. – Но если Шерри вернется, ищи себе другой котел.

– А она может вернуться? – заинтересовалась я. – Мне сказали, что она уехала на континент и ее учеба окончена.

Лена поджала губы, будто сболтнула что-то лишнее, и явно поспешила ускользнуть от ответа:

– Пара начинается. Тише. Кердинг терпеть не может болтунов.

Дверь в аудиторию распахнулась, и внутрь влетел вихрь, ураган, смерч… По крайне мере, так показалось, потому что вошедший в аудиторию перемешался так быстро, что сложно было уследить за его движениями.

Словно на ускоренной перемотке.

Наконец я узнала, кто такой профессор Кердинг, которого упоминала Зелень.

А еще сразу ощутила, почему такого, как он, не выпускают во внешний мир.

Я будто видела воплощение комиксного Флеша наяву.

Его речь было сложно разобрать, и я поняла, почему он не любит болтунов. Любой шум или шорох тут же мешал понять, о чем вообще говорит профессор.

Рецепт зелья появился на доске так быстро, что казалось, даже секунды не прошло. Я моргнула – а пыль от мела уже оседала в воздухе.

– Начинайте! – закончил Керлинг.

Судя по облегченному вздоху и шепоткам, пронесшимся в аудитории, теперь, когда теоретическая часть была закончена, студентам разрешалось переговариваться.

Я подтянула к себе поближе ювелирные весы из двух чаш и принялась отмерять нужное количество ингредиентов.

Благо все нужные травы и банки были разложены на партах заранее. Оставалось только не накосячить.

Я уже была на половине пути к завершению, когда поняла, что у соседки что-то не ладится.

Она и так и эдак пыталась отмерить нужное количество бояр-травы, но то ли ее весы сломались, то ли еще что.

– Помочь? – предложила я.

– Если не сложно, – не стала противиться Лена. – Обычно все ингредиенты вымеряла Шерри. У меня нелады с пропорциями.

Тут стала ясна задача.

Для меня, никогда не имеющей проблем с математикой, не было сложностью вычислить одну четвертую грамма полыни, а потом еще взять от нее вторую часть, чтобы смешать с разбитыми ягодами морозника.

У Лены же были проблемы с дробями.

Я справилась за пару минут, отсортировала ей все ингредиенты по чашкам, так что оставалось только смешать в верном порядке.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Ты поэтому хочешь, чтобы Шерри вернулась? – будто невзначай поинтересовалась я, понимая, что случай подходящий. – Она тебе помогала.

– Она не просто мне помогала. Мы были лучшими подругами, – буркнула Лена. – Кроме того, мы были соседками по комнате.

И я поняла, что это моя возможность разузнать побольше, главное – действовать аккуратнее.

– А я вот не сумела пообщаться с Шерри близко, – произнесла я. – Мы разве что один раз столкнулись в столовой, мне тогда показалось, что она как-то странно себя вела.

Я внимательно следила за реакцией Лены.

– Странно? – насторожилась девушка. – Это как? Она тебе говорила что-то?

– Нет, мы просто перекинулись парой фраз, – соврала я.

Лена разочарованно выдохнула, явно ожидая от меня иных откровений.

– Но знаешь, – продолжила я, – пусть я не знала ее близко, но мне не казалось, что Шерри хорошо контролирует свой дар. У нее ведь явно был взрывной характер!

– Да-да, – вот тут Лена воодушевилась. – Она так неожиданно собралась. Просто влетела в комнату и принялась складывать вещи. Все говорила, что ее отправляют на континент, и знаешь, даже не попрощалась. Это было обидно.

– Странно, – будто размышляя вслух, пробормотала я. – А тебе больше ничего не показалось настораживающим? Например, взгляд…

Лена сощурилась, подозрительно ко мне присматриваясь.

– А ты почему спрашиваешь? Знаешь, это тоже странно, что хоронили вроде как тебя. А уехала потом Шерри, зато ты вернулась. Да еще из другого мира.

Я вытаращила глаза на девушку. Не знаю, куда привела ее логика, но явно не туда, куда нужно было мне.

– Эй, полегче! Я просто спросила, – поспешила ее успокоить. – Не надо тут конспирологических теорий. То, что я выжила в вулкане, – чистое везение. Шерри-то тут при чем?

– Вот и я думаю, при чем тут ты, – Лена смотрела на меня волком. – Это странно, ведь перед отъездом Шерри сказала о тебе.

– Обо мне?! – удивилась я.

– Что ты вернешься. И будешь постоянно возвращаться, а у нее есть только один шанс, – ответила Лена. – Так что бы это значило, а? Выходит, она знала, что ты выжила. Но откуда?

Настало мое время загадочно вздыхать.

– Хотелось бы мне знать… – протянула я и будто невзначай закинула удочку: – Может, Шери будущее предсказывала? За ней не водилось пророческого дара?

Уголок рта Лены невольно дернулся, немного не дотянув до улыбки. Но все же ей явно было не до смеха.

– Шерри была взрывателем. Когда она злилась, все вокруг превращалось в труху! Разве что в последний месяц обходилось без эксцессов. Может, и в самом деле она укротила свой дар, и ее отправили на континент.

Леня глубоко вздохнула, а я сделала вывод, что, если даже в голосе соседки по комнате сквозили сомнения, то мои подозрения точно не напрасны.

С отъездом Шерри точно что-то было нечисто. И это как-то связано со мной.

После зельеварения курс отправили завтракать, в столовой меня завертело в кутерьме расспросов о том, как я выжила.

То и дело приходилось отвечать, что нет, в вулкане я даже не обожглась, и головой нигде не стукнулась.

– А магия? Прорвалась? – любопытствовала Августа. – Много зданий разнесла?

– Ни одного, – гордо ответила я. – Все оказалось куда проще, чем мне думалось. Главное – оставаться спокойной, и тогда сила легко подчиняется.

Раздались завистливые вздохи.

– Вот если бы я попал в другой мир, я бы навестил маму… – донеслось от одного мальчишки лет десяти.

Я перевела на него взгляд и поняла, что за всеми выкриками более старших сокурсников совсем забыла о том, что среди «переселенцев» полно детей.

В горле как-то невольно пересохло.

Потому что не только мальчик, вспомнивший о матери, смотрел на меня слишком грустным взглядом. Я поняла, что у всех детей в этом зале он такой.

Этот взгляд я видела у сирот в приюте.

У меня самой он был таким.

И как я раньше этого не замечала?

Как могла упустить из внимания, что, оказавшись здесь, эти дети пусть и продолжали жить, но по сути остались без родителей. Их мамы и папы были там, в прежнем мире. Они похоронили детей…

Хотелось сказать что-то умное и поддерживающее, но в голову, как назло, не приходило ни одной подходящей мысли.

После завтрака была пара у Зелень. Мы опять учились ухаживать за животными, а после я загремела на уборку навоза.

Зелень не делала поблажек никому.

После учебного дня, совершенно вымотанная, я медленно волокла ноги к холму, мечтая лишь о том, чтобы добраться до теплого ручья, да и вообще было бы неплохо, чтобы в лачужке появилась душевая кабина. Интересно, магия смогла бы обустроить мне канализацию?

– Ты опаздываешь, – прозвучал голос Харлинга, едва я вышла на поляну.

Я вздрогнула от неожиданности, потому что совершенно не ожидала его увидеть.

– Позволь догадаюсь, – продолжил он. – Ты решила, что наши занятия отменяются?

– Мне казалось это очевидным. Не после того, как вы уронили меня в вулкан.

Хоть это и прозвучало из моих уст как обвинение, но с удивлением внутри себя я поймала ощущение, что обиды на Виктора не держу.

Он вроде как пытался меня удержать, но что-то пошло не так.

– Но ты здесь и жива, а значит, не следует принимать твою не случившуюся смерть как уважительную причину для отмены исследований, – самозабвенно произнес мужчина. – Итак, продолжим. Как я понял, после возвращения твой талант различать немонстров среди монстров никуда не исчез. И ты по-прежнему видишь милого котика…

– Стоп! Стоп! Стоп! – Я выставила вперед руку и замотала головой.

– Что не так? Я неправ? Дар пропал?

Я заломила бровь от шока и удивления.

– Вы серьезно? Или издеваетесь? – Вопросы сами вырывались из груди.

Он смотрел на меня непонимающе или делал вид, но я четко для себя поняла одно. Я ни слова не скажу профессору ни про нимурна, ни про что-либо еще, пока не получу ответы.

– Я отказываюсь сотрудничать, пока не узнаю правду.

– Это еще какую? – Харлинг явно начинал злиться. – Что за дурацкие игры?

– Никаких игр. Почему вы назвали меня Эммой? Там, на вулкане.

– Эммой? – Харлинг сделал вид, что удивлен. – Не понимаю, о чем ты. Наверное, тебе показалось от стресса.

– Ну нет! – замотала головой я. – Можете попытаться выставить меня дурой или пригрозить, что расскажете, например, Стефаниусу о том, что я отказываюсь работать с вами в паре. Но тогда и я расскажу о том, что вы знали Эмму! Думаю, ему будет интересно узнать, что каким-то образом вы, человек, которому запрещено покидать остров, контактировали с умершей!

Я говорила об этом уверенно, ведь у меня были еще пусть не точные, но все же доказательства, которые я пока предпочла придержать у себя.

– Ты ударилась головой, – попытался съюлить он, и я четко поняла, что он лжет.

Виктор Харлинг мимолетно отвел взгляд.

– Да я впервые увидел это тело и тебя на той поляне, во время занятий у третьего курса, – он словно бы оправдывался.

Я пожала плечами.

– Хорошо. Допустим, я даже поверила: не видели. Но я все равно отказываюсь заниматься внеурочной работой с вами. Может, вы меня убить на вулкане пытались и теперь продолжите попытки. – Я блефовала, но собиралась уверенно до конца гнуть свою линию. – И меня за это никто не осудит. Двойку тоже в диплом не выставят. В академии вообще нет оценок!

Я ослепительно улыбнулась, ставя точку в этом разговоре.

Харлинг сверлил меня взглядом, шумно дышал и сжимал кулаки от бессилия так, что кожа на драконьих перчатках натянулась на костяшках и грозила лопнуть.

А что он и в самом деле может мне сделать?

Ни-че-го!

Круто развернувшись, он ушел и даже не попрощался.

И даже стены не рухнули, и стекла в лачужке не треснули.

А ведь именно тогда он и выдал себя впервые, просто я не сразу это поняла.

Именно в кабинете Стефаниуса, в мой первый вечер на острове.

Когда я произнесла фамилию Плесецких.

Стефаниус тогда решил, что стекло треснуло из-за того, что я потеряла контроль, но и он ошибся.

Это был Харлинг!

Именно тогда он понял, чье тело оказалось в академии и что внутри переселенка, а не Эмма.

И я верила, что по каким-то причинам Харлинг и в самом деле никогда не видел Эмму, иначе узнал бы ее еще на поляне. В этом он действительно не лгал.

Но он точно каким-то иным непостижимым образом знал Эмму Плесецкую. И по какой-то неведомой причине она была ему очень-очень дорога.

Тогда на вулкане он боялся потерять не меня, а именно ее.