Очень странный факультет

Глава 22

Мы сидели на кухне и пили чай…

– Мишель вышел на нас и все рассказал, – начал свою историю Харлинг. – Про то, что ты и Эмма были выбраны не случайно, что семьей с двумя переселенцами явно заинтересовался император. Поэтому ничего удивительного, что вы обе стала жертвами.

– И вы, как благородные рыцари, пришли на помощь девушке в беде, – отозвалась я, помешивая ложечкой сахар в свежезаваренном чае. – Нет, в самом деле, спасибо. Но ведь вы же понимаете, что даже если Стефанус не вычислил сразу, кто устроил засаду на дороге, то когда вы оба не явитесь в поместье в расчетный час, все встанет на свои места. Ничего не понимающий из этого диалога Седвиг разразился иностранной тирадой, очень эмоциональной, размахивал руками, а в это время лежавший рядом мобильный все это пытался распознать через функцию голосового набора. А дальше криво-ломано переводил:

– Ты был мертв! Я видеть повреждений на твоя грудь в лесу! А когда мы оказаться здесь – ты жив! Вероника, врач в моя лицо констатировал твоя смерть!

Я потрясла телефон, будто тот мог точнее распознавать речь Седвига. Потому что выходила ахинея, будто из китайского магазина безделушек.

– Возможно, я лишилась сознания, – ответила я, и телефон криво пиликнул, выдавая обратный перевод.

– Нет, мертв. И это не объяснять, почему ты жив и цел.

– Можно подумать, тебя это расстраивает, – встрял в диалог Харлинг. – Возможно, это часть дара Вероники – быстрое заживление ран. Регенерация часто встречалась у переселенцев.

Нового перевода Седвиг ждать даже не стал, кинулся к кухонному ящику и схватил нож.

– Эй, ты что творишь! – Я не успела даже вскрикнуть, когда «братец» схватил мою руку и полоснул по указательному пальцу. – Ай… Зараза! Зачем?!

– Проверить, – перевел телефон, пока я капала кровищей на скатерть, зажимая порез салфеткой.

– Ты придурок! – рявкнула я. – Над домом гасящий купол, тут магия почти не работает. Даже если у меня есть какие-то там способности, то сейчас я буду ходить с порезом пальца, и очень долго. На улицу нам лучше не высовываться, пока не решим, что делать дальше.

Подскочивший Харлинг бросился к Седвигу, перехватывая и без того опущенную руку, чтобы вырвать из нее нож и отбросить в раковину.

Седвига вполне ощутимо тряхнуло током.

– Факинг… шет… – даже без перевода стал понятен смысл ругательства.

Я же сделала неожиданный вывод.

– Что ж, купол над домом работает явно не на все виды дара, раз Виктор до сих пор бьет окружающих током.

– Не тебя! – пиликнул телефон. – И это тоже есть загадка.

Но в голосе Седвига я услышала новые, доселе там не проявлявшиеся ноты. Неожиданные, словно ревнивые.

– Потом разберемся, – отмахнулась я, находя в ящиках аптечку и забинтовывая порез. – Нужно решить, что делать дальше, вообще глобально! Со всем этим!

Я обвела пространство вокруг рукой, хотя даже так невозможно было объять необъятное.

– Есть и плюсы в том, что мы оказались здесь, – произнес Харлинг. – Никто не знает, что мы в этом мире. Пусть даже Стефаниус поймет, что я и Седвиг замешаны, но никто не станет искать нас здесь. Переход сюда – это нонсенс. Невозможное событие! Раньше подобное получалось только у Мишеля, много лет назад, когда во время эксперимента его выбросило в этот мир. Но на много лет назад!

– А если нас сюда перебросил сам Мишель? – предположила я. – А кто еще, кроме него, знает больше о переходах между нашими мирами? Он достаточно хитер, чтобы не раскрывать императору все карты о своих способностях, вдруг он научился открывать порталы и просто никому про это не говорил?

Седвиг и Харлинг переглянулись: звучало здраво, если бы не одно маленькое но.

– Дело точно не в Мишеле, – покачал головой Виктор. – Ты сама сказала, что тебя оба раза выбросило недалеко от собственной могилы. Это явно не случайность. Иначе почему нас не выкинуло где-нибудь в родной стране Седвига? Откуда он там… напомните?

– Англия, – отозвалась я. – Боюсь, там у нас точно не было бы шансов. Ни знаний языка, ни денег, ни знакомств, ни документов…

И тут меня осенило.

Я вылетела из-за стола и бросилась в подвал, туда, где видела стопки документов…

Как же я сразу не додумалась?

– Ты куда? – донеслось мне в спину.

Я ничего не ответила, и так слышала, что за мной следуют две пары ног и четыре кошачьи лапы.

– Вот же, точно здесь! – Я подбежала к столу и принялась открывать ящики и перебирать стопки паспортов, свидетельств, банковских карт в поисках нужных. – Так и знала!

Я вывалила перед мужчинами документы с их фотографиями. Паспорта разных стран от местных до иностранных, где-то с визами, где-то сразу с нужным гражданством.

– This is impossible! [4] – воскликнул Седвиг, разглядывая один из своих паспортов.

– Что это? – вообще не очень понимал Харлинг, зачем-то пытаясь подцепить пальцем в перчатке свою фотографию.

– Документы для преподавателей. Тут на всех, – я кивнула на полную коробку. – На всякий случай сделаны, если понадобится перейти в этот мир. Зелень говорила, что некоторым не суждено вообще попасть сюда, но в прошлое свое пребывание здесь я видела документы с фотографией зельевара Кердинга, который двигается, будто Флеш. А значит, документы все же делались на всех. Мало ли – понадобится.

– А что? – хмыкнул Харлинг. – Звучит вполне здраво. Наверняка в вашем мире случаются обстоятельства, когда необходим человек, умеющий двигаться слишком быстро.

– Вы бы смогли запитать маленькую электростанцию, – продолжала предполагать я. – Седвиг – вообще лекарь! Когда кому-то мешал умеющий исцелять маг? Просто еще не настал тот час, когда вы оба могли бы пригодиться. Вот и все. Даже Гранту и то нашлась роль, – усмехнулась я, подталкивая паспорт на имя Григория к преподавателям. – Он нужен на вылазках как обаятельный, привлекательный, а еще умеющий водить машину. Казалось бы, ерунда, но даже ему документики сделали.

Седвиг сел на стул рядом и открыл следующий свой паспорт, затем резко закрыл и принялся копаться в других.

– Это не новый! – воскликнул переводчик в телефоне. – Это мой старый документ. До Смерть! Смотри!

Он принялся тыкать в строчки паспорта.

– Седвиг Мак-Грегор, – прочла я и перевела взгляд на Харлинга. – Ну-ка! Дайте-ка сюда!

Не все то, что я посчитала искусной подделкой, было таковым. Встречались и точно старые документы: либо тех, кто умер в этом мире, как Седвиг, либо тех, чьи тела были заняты.

Виктор Харлинг вот в прошлой жизни оказался Стасом из Беларуси, впрочем, у «Стаса» обнаружились и новые документы, куда более свежей даты.

– Что ж, – развела я руками. – Теперь по крайней мере понятно, почему отсутствует языковой барьер.

– Возможно, задачей Мишеля в этом мире является не только искать новых переселенцев, – предложил Харлинг, – но и подчищать за старыми. Изымают документы, хранят на случай, если пригодится…

– И ни одного свидетельства о смерти, – бурчала я себе под нос, перебирая стопки. – Как бы проверить…

– Что именно? – спросил Харлинг.

– Умирали ли мы вообще официально? Или следы потом подчищают люди типа Мишеля? Что, если для нашего мира мы все еще живы?

Я дернула нижний ящик стола на себя, и тот неожиданно оказался закрыт.

Тогда я повторила, прикладывая силу – решив, что тот заело, но ничего не вышло.

– Странно, что можно прятать в ящике стола, где по соседству лежат стопки документов и куча денег? – пробурчала я, и меня оттеснил Харлинг.

– Давай я. Раз классическая магия не работает, то вряд ли запирали магически. Скорее всего, замок обычный и поможет грубая сила.

Харлинг вырвал замок буквально с корнем, ящик вылетел из направляющих, оставшись в его руках, и одинокая запыленная папка выпала наружу, раскрываясь на сборке газетных вырезок.

– Загадочное исчезновение ученого, – прочла заголовок я. – Михаил Голубев, ведущий физик-теоретик, обладатель множества наград и номинант на Нобелевскую премию, таинственно пропал из запертой изнутри квартиры…

Я пролистала папку дальше: тут хранились вырезки из газет, статьи, несколько фотографий, похожих на черно-белую хронику, и все, что объединяло материалы, – это один и тот же мужчина, запечатленный в разном возрасте на фотографиях. Михаил Голубев.

– Мишель… – догадалась я. – Это его жизнь в этом мире. Нужно вернуть все обратно, не нашего ума дело. Зря только ящик сломали.

Седвиг и Харлин помогли подобрать разбросанные документы, вместе мы аккуратно сложили все как было и криво-косо приладили ящик на место.

Плотников среди нас не нашлось.

– Даже жаль, – немного разочарованно выдала я. – Признаться, надеялась, что в закрытом ящике хранятся страшные тайны. Ну или как минимум мой старый паспорт, он бы пригодился.

– А там смотрела? – воскликнул Харлинг, поднимая голову на одну из верхних полок, на которую я до этого не обращала внимания. – Там еще какая-то коробка.

И – о чудо! – в ней и в самом деле обнаружились документы, судя по именам и фотографиям, как раз студентов.

– А вот и мой! – обрадовалась я, вцепляясь в знакомый документ и открывая на первой странице. Оттуда на меня смотрела прежняя я. С разноцветными прядями, шрамом над бровью и глазами другого цвета.

Седвиг за моим ухом присвистнул.

Слишком заметен был контраст между было и стало.

– И что теперь? Документы, деньги есть? Чем это нам может помочь? – после того, как на телефон встало новое приложение для перевода, мы услышали компьютерный голос. – Безусловно, это облегчит жизнь, если нас остановит на улице полиция. Но не больше. Мы сможем вылететь в другую страну? Пройти таможню или что-то еще? Мы даже не можем сейчас проверить, работают ли эти документы.

Я крепко задумалась.

Седвиг был прав. Пройдет две недели, и из подвала дома выйдет Зелень с Грантом.

Они очень удивятся, если обнаружат нас в доме, поэтому уйти надо раньше и без использования магии.

– Переедем временно в другой город, снимем там жилье – когда есть деньги, документы не проблема, – задумчиво ответила я. – Но где гарантия, что к тому времени люди императора не додумаются, что искать нас надо в этом мире? Боюсь, они быстро смогут отследить наши перемещения, даже без документов и применения магии. Нужно придумать еще что-то… – Я болезненно схватилась за голову.

Задумчиво расхаживал по кухне Седвиг.

Харлинг стоял у окна, глядя на соседние частные дома и то, как медленно поднимается дымок пара над их трубами.

– Ты должна выйти за меня замуж, – неожиданно изрек он.

Я вытаращилась на него.

– Что? – не поняла я. – Это шутка такая?

– Wedding!? – внезапно воскликнул Седвиг, когда телефон перевел ему начало этого диалога. – No!

– Мишель сказал, что для того, чтобы императорский интерес к тебе пропал хотя бы частично, ты должна быть замужем. Так? И это должен быть дворянин из благородной семьи, – продолжал Харлинг. – Так вот, я делаю тебе предложение! Выходи за меня замуж?

Я покрутила пальцем у виска, все еще не веря, что слышу этот бред.

– А он сказал, что никто не поверит в мой брак? – спросила я. – Потому что любой вариант будет выглядеть фиктивным, даже если это будет самая хитрая придумка на свете!

Седвиг из-за того, что телефон переводил все медленно, явно не успевал за ходом этого разговора и начинал закипать.

– No! No wedding!

– Время! Только оно определяет! – невозмутимо продолжал Харлинг. – В идеале ты должна быть замужем до своей смерти в этом мире!

Я смотрела на него, как на полоумного.

– Это точно шутка.

– Никаких шуток. Крайний вариант, хотя бы до того, как ты вернулась в первый раз на остров Таль, – продолжал Виктор. – Это почти идеальный момент. Ты уже находилась в теле Эммы, но император еще не приглашал тебя на аудиенцию. Тебя тогда уже посчитали мертвой, ты была свободна несколько дней и могла делать в этом мире что угодно. Ты ведь рассказывала, что несколько дней просто сидела в этом доме на диване и никуда не выходила. А значит, могла выйти замуж!

Я замотала головой.

– Я что, похожа на сумасшедшую – выходить замуж вот так, за три дня? – воскликнула я и развела руками. – Явно нет, ну ладно… допустим, это могут посчитать браком. Но как ты предлагаешь мне отправиться в прошлое на две недели назад и сходить в загс? Да еще и с тобой? – незаметно я перешла с преподавателем на «ты». – А я еще напомню, брак надо консуммировать! Как ты это представляешь? Мне резиновые сапоги надеть и провод заземления к ноге примотать? Вдобавок Стефаниус точно знал, что у этого тела никакого секса в биографии не было! Нам никто не поверит, даже если мы откопаем машину времени где-то в подвале этого дома!

– Ты сама сказала, у нас много денег, – улыбнулся Харлинг, в его голове будто бы все уже было решено. – Надо лишь подделать документы.

– Не поверят! – замотала я головой. – Сам посуди, ты же был на острове, и тебя все видели там! Да и зачем тебе жениться на девчонке, которую ты даже не знал!

– Знал, – покачал головой Виктор. – И ты можешь не притворяться. Я знал Эмму много лет. И поэтому вполне мог бы жениться на ней, ну или на тебе как правопреемнице ее тела. Мало ли какие странности в голове у такого, как я.

Мои пальцы сжались в кулаки, я зарычала, потому что звучало так цинично, одновременно так обидно и немножечно здраво.

Ничего не понимал Седвиг, но, судя по его лицу, сейчас он несколько шокировался новыми открывающимися деталями.

– Что значит ты знал Эмму? – выдал он, хватая Виктора за грудки и тут же отлетая назад, потому что тряхнуло электричеством так, что в воздухе запахло озоном и гарью. Седвигу оставалось только бессильно рычать: – Харлинг!

– Я не думаю, что это лучший момент для подобного разговора, – попыталась как-то сгладить ситуацию я, но не особо получалось.

Седвиг выходил из себя, Харлинг же, напротив, выглядел собранно и спокойно.

– Да, меня видели на острове. Стефаниус лично допрашивал меня по поводу твоей смерти. А после я ни минуты не сидел в академии, все дни провел у той расселины на вулкане, надеясь туда спуститься, чтобы найти хотя бы твое тело. Лишь несколько раз я ходил на шестой холм, чтобы ухаживать за животными…

Я вспомнила ту драку на поляне, когда эти двое почти сцепились. Седвиг ведь говорил, что ни разу не видел до этого Харинга в те дни. Может, и остальные тоже?

– Я мог попасть в тот же портал в вулкане. И мы оба оказались тут, а после случилась таинственная история любви… В которой все посчитают тебя наивной девчонкой, поддавшейся колдовскому обаянию аристократа, моим деньгам и загадочности, а меня психопатом, зациклившемся на Эмме, придется обнародовать переписку. Мишель наверняка даже сможет подтвердить мое присутствие здесь, ведь никого, кроме него, не было в тот момент тут. Тайный брак, что может быть романтичнее!

Он говорил, говорил, а я все сильнее хотела покрутить ему у виска чем-то вроде дрели – чтобы высверлить эти идиотские идеи.

– Император не поверит! – припечатала я и перешла почти на крик, потому что мне хотелось, чтобы меня услышали. – Даже если рассказать всем историю с перепиской. Даже если Мишель подтвердит это вранье, даже если кто-то в этом мире за большие деньги подделает свидетельство о браке прошедшей датой и внесет в базы. Я девственница! Брак нельзя консуммировать! Да и есть самая большая загвоздка: как ты вернулся в академию? Почему мы скрывали брак? Напомню, нельзя скакать между мирами чаще, чем дважды в месяц. Люди умирают от этого!

– Все, кроме тебя, – напомнил Харлинг. – Почему бы и не кроме меня? Проверить все равно невозможно, для этого какому-то смельчаку придется затолкать меня в портал силой. И я бы посмотрел на этого отчаянного парня! Мы можем придумать любые ответы и причины такого поведения: от желания сохранить все в тайне просто потому, что мы романтичные идиоты, до того, что ты протащила меня обратно в огромном бауле с кастрюлями, которые чуть позже нес на себе Грант, едва не надорвавшись.

Я молча сверлила Виктора взглядом. Он же продолжал:

– А по поводу консуммации также есть идеи. Они легки в исполнении, особенно если есть знакомый лекарь, – Харлинг перевел взгляд на злющего Седвига, все еще не понимающего даже половины того, о чем мы говорим. – Нет ничего лучше для подтверждения брака, чем беременность. – И голос Харлинга в этот момент стал жестким и твердым. – Я буду откровенен, Вероника. Если все, что ты узнала об императорской причастности к смерти Эммы, верно, то ему будет плевать, сколько мужчин побывало членом в этом теле. Девственница ты или нет, сколько раз у тебя был секс, по любви или нет, и даже на сам факт брака тоже будет плевать. В тебе должен быть ребенок, подтвержденная беременность, и только так!

Я вскочила на ноги, и чашка с остывшим чаем упала на пол, разбиваясь и расплескивая коричневую жидкость по плиткам.

– Ни за что! Идите вы! Знаете куда? Что за навязчивое желание заставить меня рожать! Не хочу, не буду! Свадьбы, беременности – не будет!

У меня начиналась истерика, это видели и Хардинг, и Седвиг.

И если первый не шелохнулся, все так же спокойно стоял у окна, то второй подлетел и с силой обнял. Будто успокаивал. Гладил по плечам. Седвиг говорил по-английски, а я не понимала о чем, но его интонации звучали убаюкивающе.

Лишь где-то фоном телефон делал перевод:

– Беременность можно подделать, Харлинг прав, план не так ужасен… хороший лекарь сможет договориться с твоим организмом, поднять уровень одних гормонов, опустить других. Подделать сердцебиение даже на УЗИ… а я хороший лекарь. Я смогу.

Я рывком отстранилась от него и неверяще заглянула глаза Седвига.

У меня не было слов.

– Нет, – припечатала я и оттолкнула его руками. – Если вы собираетесь меня спасать так, то я пас!

Но Седвиг казался непреклонным.

– Это неплохой план , – продолжил он, и телефон перевёл. – Разве что кандидатура Харлинга на роль твоего мужа меня не устраивает. Но раз других кандидатов нет, а я твой брат… вариантов попросту нет. Просто подумай об этом, хотя бы до утра.

И я отступила на шаг, но не для того, чтобы сдаться, а потому, что мне вдруг стал до тошноты противен этот разговор.

– Я пойду наверх, – прошипела я. – А вы… мне кажется, вам есть о чем без меня поговорить.

Подхватив под пузо Лысяша, которому все наши разборки были до одного лысого места, я, прыгая через несколько ступеней, взлетела на второй этаж и там заперлась в одной из спален.

Врубила телевизор на полную катушку, чтобы звуком динамиков он заглушал доносящиеся снизу голоса, а заодно мои рыдания.

Почему-то хотелось, чтобы эти двое набили друг другу морды, навсегда выколачивая желание придумывать такие дурацкие планы. Но я понимала – мечта изначально несбыточная. Седвиг даже коснуться Харлинга не сможет.

Я подтянула кота поближе и усадила к себе на грудь, принимаясь поглаживать.

– Вот за тебя, Лысяш, будь ты человеком, я бы замуж вышла. Ты хоть монстр, но какой-то родной. Тебя я люблю как питомца, понятное дело, но все же. Как-то не так я представляла свое замужество… Не с Харлингом!

Почему именно не с ним, я не могла ответить.

Он был ко мне добр, если так подумать, я не видела от него зла. Но одно знала точно: все, что он сделал для меня, на самом деле было для Эммы. Из-за его чувств к ней, из-за вины, которую он ощущал.

Я усмехнулась своей же противоречивости: еще недавно в кабинете Стефаниуса я была готова и на более отчаянные шаги.

И пусть в плане Харлинга можно найти определенную логику, но все остальное в нем было слишком зыбким и ненадежным, притянутым за уши.

Нужно придумать что-то надежнее, чем брак, беременность или другие ухищрения, для того чтобы себя обезопасить.

– Да уж, Лысяш, никому я была не нужна только в те дни, когда все решили, что я сгинула в вулкане.

Я тяжело вздохнула и потянулась за пультом, чтобы выключить громыхающий телевизор.

Стоило это сделать, как в двери постучали.

– Кто? – рявкнула я.

– Виктор. Мне можно войти?

– Нет, – все так же недобро ответила я. – Все разговоры завтра.

– Это важно, – продолжал настаивать он.

Я возвела глаза к потолку, поднялась с кровати и отперла дверь.

Стоя на пороге, уперла руки в бока и заявила:

– У тебя пять минут, что там такого важного, что не терпит до утра?

Под моим злым взглядом Харлинг принялся опускаться на одно колено.

– О нет… – протянула я. – Только не это.

– Мы не с того начали. И я все сделал неверно. Нужно как положено просить твоей руки.

– Нет! – припечатала я, но меня игнорировали.

– Вероника, пусть мы знакомы всего ничего, но ты замечательная девушка… – Было заметно, что он старается подобрать какие-то мягкие слова, но все равно выглядело натянуто. – Нас вместе свели обстоятельства, и пусть наши сердца бьются не в такт, но не все браки изначально основаны на любви, иногда она рождается в семье со временем.

– Прекрати! – Я попыталась закрыть дверь, но Харлинг просунул руку.

Теперь мне пришлось бы крепко прижать ему пальцы, чтобы захлопнуть вход.

– Я закончу, – не унимался он. – Я предлагаю тебе мою преданность и защиту. Вероника, выходи за меня!

Я молча сверлила его взглядом.

Мужчина с чуть растрепанными черными волосами стоял передо мной на коленях, просил выйти за него замуж. Смотрел мне в глаза своим голубым взором и даже не моргал, ожидая ответ.

– В этот момент я должен подарить кольцо, – будто извиняясь, начал он. – Но фамильное украшение пришлось отдать женщине, которая нас подвезла.

Я просунула руку в карман и нащупала лежавшее там украшение.

Вот уж обстоятельства. Я вытащила кольцо и под растерявшимся взглядом Харлинга и протянула ему.

– Это твое. Инга не смогла взять и отдала мне.

Но брать кольцо Виктор не спешил.

– И что это значит? – задал он вопрос. – Это твое да или нет? Если да, то ты должна оставить кольцо себе.

Он говорил, а я слышала надежду в голосе, но мне пришлось ее разбить.

Не так я хочу услышать приглашение замуж, не так я обещала Эмме распоряжаться этим телом.

Не так все будет! Я найду еще варианты: без фиктивных свадеб, беременностей и других ухищрений.

– Это твое кольцо, – тихо ответила я и, сделав шаг вперед, присела напротив Харлинга, чтобы наши взгляды сровнялись. Я протянула свою руку и взяла его ладонь, закованную в перчатки, чтобы разжать и положить туда перстень. – Я не могу выйти за тебя замуж.

– Почему?

– Потому что ты не меня приглашаешь связать с тобой судьбу, а призрак Эммы. А я даже не ее тень, я вообще не она. И у меня есть принципы.

– Но это ради твоей защиты, – он понизил голос, словно, если говорить тише, я соглашусь.

Только так я еще больше убедилась в собственной правоте.

– Ты даже не стал отрицать, – усмехнулась я и почему-то ощутила внутри горечь, – а сразу стал искать причины, чтобы я смирилась с тем, что ты видишь в этом теле другую.

– А это важно? – задал странный вопрос он.

И я кивнула.

– Для меня важно. И для Эммы наверняка тоже было бы важно. Она бы не поняла, зачем ты женился на другой, пусть и в ее теле. И когда ты осознаешь эту тонкую грань – тогда мы поговорим вновь.

На этом я встала и молча, не желая дальше ничего говорить и выяснять, закрыла дверь.

Харлинг и не мешал.

Я же сползла спиной по деревянному полотну и устало закрыла глаза.

С той стороны донеслось тихое, едва слышное, но все же различимое:

– Я все равно буду сражаться! За вас обеих.

Знал ли Харлинг, что я это слышу? У меня не было ответа. Но так же тихо, одними губами, я ответила без уверенности, что он услышит:

– Сражайся, но только за одну из нас.

Конец первой части