Очень странный факультет

Глава 13

Выйдя на дорогу, я добралась до очередного указателя и с прискорбием прочла, что до города мне двадцать километров.

Как бы ни нравилось гулять, но даже мне здравый смысл подсказывал, что в резиновых сапогах я это расстояние не пройду.

Придется воспользоваться либо общественным транспортом, но денег у меня не было, либо ловить попутку.

И все же я несколько колебалась. С одной стороны, девица в шубе недалеко от кладбища на трассе, просящая ее подвести, вызывала даже у меня сомнения. Как бы не вляпаться в новую историю.

С другой – я решила рискнуть. Опыт с Алиной показал, что в случае чего я сумею себя защитить. Поэтому все же решила попробовать поймать попутку до города.

Мне повезло, первая машина, которая остановилась, была средненькой иномаркой, да еще и с девушкой за рулем.

– Бурная вечеринка? – опустив боковое стекло, с улыбкой спросила она и, не дожидаясь, сама себе ответила: – Садись. Что я, студенческие годы не помню? По утрам вечно стыдно, а еще голова болит.

Решив, что отказываться и что-то при этом доказывать смысла нет, я прыгнула на заднее сиденье, сплошь заваленное какими-то коробками.

– Аккуратнее, не разбей. Заказ везу, – улыбнулась девчонка, лихо давая по газам, так что меня даже в кресло вжало. – Тебя же до Мытищ?

– Угу, – буркнула я.

– Если таблетку надо от головы, то дам, – трещала девушка. – Студентка?

– Ага, – кивнула я. – Только поступила.

– А-а-а, – радостно протянула водитель. – Посвящение было? Хорошо гульнула? Эх! Завидую я тебе даже. Молодая, вся жизнь впереди.

Я удивленно заломила бровь.

– А у вас что, нет? Вы не намного меня старше.

– Лет на пятнадцать минимум, – хохотнула девица. – Но кто молод душой, тот и кожей не стареет! Адрес-то подскажешь, куда тебя?

Я назвала улицу, где находилась общага.

Решила рискнуть и наведаться в старую комнату. Пусть мое тело недавно похоронили, но миф с родственницей-близнецом вполне мог сослужить добрую службу еще разок.

Я хотела забрать свои вещи. А если конкретнее, то хотя бы обувь!

– Тебя зовут-то как? – спросила женщина, когда остановилась на углу улицы.

– Веро… – тут я осеклась, решив, что не стоит в этом мире называться именем покойной. – Эмма.

– Вероэмма? – не поняла женщина.

– Просто Эмма, – поправила я.

– А я Инга, – ответила она. – Что ж, бывай, просто Эмма, может, еще свидимся.

– Это навряд ли, я скоро уеду из города, – произнесла я, выходя из машины на тротуар.

– А как же учеба?

– На учебу и поеду, – отозвалась я. – Спасибо вам, Инга, и всего вам хорошего.

Произнесла и ощутила, как магия опять колыхнулась за моей спиной, только в этот раз грома и молнии не было.

Машинка Инги стартовала, а я осталась на улице смотреть ей вслед, размышляя над тем, что я наколдовала в этот раз.

Дальше я, совладав с волнением, двинулась к общежитию. Мысленно выстраивала диалоги, придумывала детали лжи, если будут спрашивать, кто я и откуда. Особенно если вахтерша станет докапываться. Она очень дотошная.

Или ехидная соседка.

К моему удивлению, когда я вошла в общагу, на меня никто даже не взглянул.

Вахтерша переругивалась со строительной бригадой, нанятой для вечно идущего ремонта. Те на ломанном русском доказывали ей свое, она же не соглашалась.

Прошмыгнув незамеченной, я поднялась на свой этаж, прошла по обшарпанному коридору, наткнувшись только на алгоколика Степана.

Тот выходил из общей кухни с чайником наперевес и, посмотрев на меня, встал как вкопанный. Замер.

– О, Вероника! – как-то обрадованно воскликнул он, что я даже не поверила, чему бы ему так радоваться. – А говорили, померла! Машиной сбили! Мы тебя вчера так поминали, так поминали… Царства небесного желали! Значит, долго жить будешь, раз похоронили по ошибке!

– Угу, – мрачно отозвалась я. – Можно пройду?

Но Степан плотно перегородил дорогу и продолжал радоваться.

– Это же отличный повод выпить за твою долгую жизнь! По писярику! Давай, Вероник, составь деду компанию, а то что ж я один пить буду. Пить одному – первый признак алкоголизма.

Я скептически глянула на Степана, у которого этих признаков в наличии был целый букет, начиная от характерного шлейфа перегара, заканчивая желтыми радужками глаз – признак начинающегося цирроза.

– Завязывали бы вы пить, – пробормотала я едва слышно, все же прошмыгивая мимо. – А то отправитесь вслед за Вероничкой!

– Эй?! Что ты сказала? – не услышал меня Степан. – Так что? Будешь по стопочке?

Я уже скрылась за следующим поворотом коридора и уткнулась в закрытую наглухо дверь, да еще и опечатанную вдобавок.

– Мрак, – прокомментировала я.

Ключа у меня нет. Опечатали, скорее всего, полиция и соцслужбы, комната все же принадлежала последним, и мне ее выделяли временно.

– Так, магия, самое время мне помочь! Сим-сим, откройся! Трах тибидох!

Разумеется, никакое из детских заклинаний не сработало, тогда я пошла путем, как мне показалось, более логичным.

Если Зелень отключала звук характерным движением, и у меня вышло это повторить с Алиной, то открыть дверь можно попробовать так же, будто бы ключом.

Я закрыла глаза, сосредоточилась. Вновь поймала внутри себя те самые ощущения бушующего океана, крыльев за спиной, которые, словно магический шлейф, колыхались на невидимых волнах, распадаясь на тонкие нити, пронзающие пространство вокруг.

Я ухватилась за одну из них руками и поднесла к замочной скважине, будто ключик. Осталось только провернуть.

Замок-сердцевина щелкнула и поддалась.

Дверь с едва слышным скрипом открылась, повиснув только на пломбировочной ленте – но ее я сорвала без сожалений и магии.

Шагнула внутрь.

В комнате ничего не изменилось, кроме едва заметного слоя пыли, который скопился за несколько дней, что меня не было.

Решив, что нет времени, чтобы тратить его просто так, я схватила с крючка старенькую спортивную сумку и принялась торопливо складывать пожитки.

Без сожалений стряхнула внутрь всю аптечку, решив, что пригодится. Утрамбовала старенькую осеннюю куртку, зимнюю шапку, нижнее белье, все предметы гигиены, раз уж в академии с этим дефицит.

И две тысячи рублей из тайника. Больше у меня просто не было, зато на минимум еды и перекусить хватит. А вот документы я не нашла – похоже, их унесли соцработники.

На этом мои сборы закончились, да и место в сумке тоже.

Я встала у двери, еще раз обвела взглядом комнату, чтобы точно убедиться, ничего ли не забыла.

На подоконник выполз одинокий таракан и как-то грустно помахал мне усами, словно будет скучать.

– А я по тебе нет, – буркнула, развернулась и вышла из комнаты.

Дверь просто прикрыла, решив, что ничего ценного для меня там нет. А если общаговские растащат остатки «роскоши», то только к лучшему. Заметут следы моего пребывания.

Я уже почти вышла из общежития, когда мне вслед донесся голос вахтерши, решившей все же проявить бдительность.

– Девушка?! А вы к кому приходили?

Я ускорила шаг, делая вид, что меня не касается.

– А ну стой! Покажи, че в сумке! А сейчас полицию вызову!

Нужно было бежать, но что-то заставило меня вопреки логике обернуться и уставиться на замученную жизнью пятидесятилетнюю женщину, которая, сколько я жила в общаге, столько пристально охраняла в нее вход. Без выходных и пересменок.

Что-то подсказывало: кроме работы ей некуда идти, поэтому она тут и живет…

Но обернулась я не из-за вахтерши, а из-за того, кто мелькнул за ее спиной.

Десятилетний мальчишка, сидящий на стуле и читающий книгу. Словно прилежный ученик, которого сдали бабушке под присмотр, а той некуда деть его на работе, и притащила она к себе, чтобы уроки сделал, книжку почитал…

Вот только книга в руках мальчишки была не сборником сказок.

А паренек – точно не внуком вахтерши.

– Теория относительности Альберта Эйнштейна? – задала я вопрос так громко, чтобы мальчишка услышал и повернул голову ко мне. – Мишель? А ты здесь что забыл? Следил за мной?

– Да что тут происходит?! – воскликнула вахтерша, взмахивая руками, но Мишель щелкнул пальцами, и та застыла.

Так, будто время для нее остановилось. Рот остался приоткрытым от несказанных слов, руки еще не опустились, а выражение лица осталось возмущенным и недоуменным, но главное – даже глаза не шевелились. Так и замерли, глядя в одну точку.

– За тобой следить даже не нужно. Всплески магии такие, что половину Москвы и области захлестнуло. Так что я нашел тебя без труда.

– Допустим, – с подозрением отозвалась я. – Но это был ответ на второй вопрос. А первый? Ты что делаешь в этом мире?

– Я-то? – удивился он. – Выполняю свою работу, ищу переселенцев. Только из нашего мира в этот, чтобы они ничего не разнесли, когда магия хлынет наружу. А вот что ты тут делаешь, мне совершенно непонятно. Вероника, ты почему не в академии?

– Меня терзают смутные сомнения. – Я невольно отступила на шаг.

– Это какие? – Мишель обогнул вахтершу, заглянув ей в глаза и убеждаясь, что та точно не реагирует. – С радостью выслушаю.

– А если я не захочу ими делиться? – все так же осторожно спросила я.

– Твое дело, – равнодушно пожал плечами мальчишка. – Но все же я бы предпочел узнать о них.

Прозвучало слишком твердо и настойчиво, будто не с ребенком говорю, хоть ему и много лет по каким-то причинам, а со следователем ФСБ.

Таким добрым-предобрым, но до поры до времени.

– Не подходи, – зачем-то пригрозила я, выставляя вперед сумку, будто она могла защитить.

Мишель непонимающе склонил голову набок.

– Ты меня боишься? – удивился он. – С чего бы? Я тебе ничего плохого не делал.

– Конечно боюсь. У вашей семейки все набекрень! Слишком много совпадений на одном месте, знаешь ли. Вначале умер Мартин? Так же звали твоего старшего брата? Да? Вместо него появился Седвиг. Первый переселенец – ну подумаешь, бывает. Потом Эмма… Несчастный случай, говорите? Ей кто-то череп проломил!

Мишель слушал тираду с хмурым видом и не перебивал.

– И ладно ваш папочка странный – открестился от дочери. А мама даже проводить не вышла. Но там еще есть ты – который слишком быстро сообразил, что произошло. Да еще вдобавок на короткой ноге общаешься со Стефаниусом, и теперь я встречаю тебя в моем родном мире. Три странных ребенка на одну семью – какой-то перебор. Так какие выводы напрашиваются?

– Понятия не имею, – пожал плечами Мишель. – Но если намекаешь, что я убил Эмму, то ты неправа. Меня не было в поместье, когда все произошло.

Он сделал шаг ко мне навстречу.

– Не подходи! Так я тебе и поверила.

– Позволь, я тебе кое-что поясню, – примирительно начал Мишель. – Возможно, стоило тебе рассказать все еще в той спальне, но… в одном ты все же права. Семейка у нас странная. И молния переселенцев бьет в нее слишком часто. Например, в меня сразу после рождения. – Мишель улыбнулся. – А я тот самый младенец, в которого попала душа другого новорожденного. И я понятия не имею, как в нашей семье умудрились убить всех детей. Меня, возможно, из люльки уронили, или еще какая напасть случилась.

Я недоверчиво сощурилась.

– Но от тебя папаша не отказался, – напомнила я. – Перед тобой двери не закрывали и в портал не выкидывали.

– А зачем? В моем случае в этом теле сразу рос я. Другой личности, знакомой им, даже не существовало. Семья Плесецких не знает другого Мишеля, кроме меня. Да и со мной их познакомил Стефаниус, когда мне исполнилось пять и я более-менее контролировал свои силы. Так что в какой-то степени магистр мне заменил отца.

– Очень трогательно…

– Не буду вдаваться в подробности, но все, что ты проходишь сейчас на занятиях в академии, я прожил между четырьмя и восемью годами жизни. А дальше дорос до допуска к временной магии, и на одной из лабораторных что-то пошло не так. Меня выбросило с острова Таль в пятидесятые года этого мира. Без магии, сил и ребенком. Так что я прожил большую часть жизни тут, как обычный человек, получил образование, защитил докторскую по физике, пока в один момент – когда точки времени в этом мире синхронизировались с точкой моего перемещения с острова, меня не утащило обратно в академию. Я вернулся в свое восьмилетнее тело, будто ничего не произошло. Не осталось никаких следов, кроме знаний, опыта и памяти! В академии же прошел миг. Никто ничего не заметил, пока я не рассказал о произошедшем.

Звучало сказочно, ненатурально, и в то же время, а чему верить, если не этому безумному и в то же время вполне логичному объяснению?

– И когда это произошло?

– Два года назад, если измерять обычными мерками моего возраста, и чуть больше восемнадцати, если по меркам этого мира. В академии здраво рассудили, что раз так вышло, то глупо не пользоваться моим знаниями об этом мире. Большинство времени я нахожусь по эту сторону Грани, так сказать, на вахте. Караулю переселенцев из нашего мира в этот, чтобы они не натворили дел, вот, например, как ты сегодня.

– Я еще ничего не натворила, – буркнула в ответ.

– Я засек минимум три мощных выброса сил. Надеюсь, ты ничего не взорвала?

Я покачала головой.

– Ладно, верю, – ухмыльнулся Мишель. – Надо признать, что в целом ты неплохо себя контролируешь. В будущем, возможно, сумеешь войти в состав групп для вылазок. А пока два варианта: первый – мы так и стоим тут, пока не очнется вахтерша и не вызовет полицию. И второй – мы все же уходим, садимся где-нибудь в кафе, обедаем, и ты рассказываешь, как тут оказалась. За какой голосуешь?

– А разве не очевидно? – задала я вопрос.

– Вообще-то нет, ты еще три минуты назад меня обвиняла в собственном убийстве. Так что, возможно, у тебя еще остались невысказанные опасения и подозрения на мой счет.

– Еще как остались, – все так же подозрительно щурясь, подтвердила я.

– Когда Эмма упала с лошади, я был в этом мире.

– И так быстро оказался у ее постели? Спустя пару часов? Эсэмэкой вызывали?

– Да никто меня не вызывал. Между сменами я регулярно заглядываю в дом Плесецких. На этом настаивает Станислав – после ухода Мартина я единственный сын и наследник.

– А как же правило, что переселенец не может наследовать имущество семьи?

– Если семья настаивает, то можно, – отозвался Мишель. – Меня позвали присутствовать на помолвке Эммы, но вместо этого я пришел и увидел на кровати ее бессознательное тело с разбитой головой, а также лекаря, сращивающего тебе череп. Так что извини, убить тебя я точно не мог! Да и зачем?

– Она конкурент за наследство.

– Она девочка, – фыркнул Мишель. – Прости, если рушу твои иллюзии насчет того мира, но там все еще царят патриархальные нравы. Наследство Эмме не светило, даже будь она страшной, как атомная война, и за ее руку и сердце не стояла бы очередь до забора.

Звучало здраво, и все же у меня оставался вопрос.

– Тогда кто ее убил? Седвиг сказал, что травма не похожа на ту, которая бывает от падения с лошади. Эмму убили!

Мой голос взвился в потолок, и я увидела, как вахтерша дернула веком. Похоже, начинала приходить в себя.

– Да откуда же я знаю? – отмахнулся Мишель. – Могу, конечно, разузнать что сумею, когда вернусь в поместье, но об этом точно лучше говорить позже и не здесь. Ты идешь? Или решила остаться?

– Иду, – буркнула я, понимая, что деваться мне все равно некуда.

Что-то подсказывало: даже если решу сбежать от Мишеля, то ничего не выйдет.

Вдобавок он был моей единственной ниточкой, связывающей с академией, поэтому терять его точно было бы глупостью.

– Денег, как понимаю, у тебя ноль. – Мишель вышел на улицу и глубоко вздохнул, глядя в небо.

– Откуда… Я за вещами-то сюда пришла, потому что у меня и их нет. Та одежда, которую ты собрал для Эммы, для жизни в академии совершенно не подошла.

– Почему? – паренек явно удивился. – Я специально выбрал платья, которые показались наиболее удобными: чтобы их надеть, даже не понадобится гувернантка.

Чтобы доказать, что он неправ, пришлось рассказать ему про нимурна, козу, лачугу.

Мы шли по городу, и я почти добралась до места в рассказе, где провалилась в вулкан, как Мишель остановился и указал на вывеску неприметной кафешки у дороги.

– Сюда. Лет пять назад тут недурно кормили. Правда, тогда это было столовой, но будем надеяться, что вкус и качество еды не поменялись.

Мы прошли внутрь, Мишель же продолжал рассуждать.

– К слову, даже хорошо, что ты здесь. Выглядишь явно старше меня, а то знаешь, иногда у людей возникают вопросы, почему ребенок один, где родители… – Он протянул мне извлеченный из кармана детского пуховика пухлый бумажник. – Расплатишься после заказа.

Я глазам своим не поверила, когда открыла кошелек. Внутри купюра к купюре лежала стопка новеньких пятитысячных банкнот.

– Откуда… – присвистнула я. – И ты просто ходишь с такой суммой по городу? А если на тебя нападут?

Мишель скептически заломил бровь.

– Сама-то веришь, что найдутся такие идиоты? – ответил от мне вопросом. – А если найдутся, то земля им пухом.

Спустя некоторое время я сидела сытая и доедала десерт, запивая теплым какао, пока Мишель вяло ковырялся чайной ложкой в принесенном ему кофе. Отпил он всего немного, но продолжал его помешивать, то по часовой стрелке, то против.

– Все время забываю, что детское тело не переносит много кофеина. Будучи почти старикашкой и имея немало проблем с сердцем, я каждое утро выпивал по чашке… А теперь вроде и тело молодое, а кофе по-прежнему нельзя. Даже по женщинам так не скучаю.

Я аж поперхнулась и закашлялась, но все же решила утешить.

– Надо потерпеть. Пройдет пара лет, и…

Мишель отмахнулся.

– Что б ты понимала. – И он сменил тему. – Так как ты тут оказалась? Червоточина? Наколдовала что-то запретное?

– Нет, – я покачала головой. – Профессор Харлинг повел меня на вулкан проверять гипотезу о маскировке у монстров. А я провалилась в расселину, очнулась уже тут.

– Хм. Повезло. Могла и сгореть, – задумчиво протянул мальчишка. – Теоретически такое возможно. Вулкан, как сердце острова Таль, продуцирует вокруг себя мощнейшие стихийные поля. Он как огромный генератор или ядерный реактор – только с магией. Поэтому вполне вероятно, что в его недрах могут образовываться окна в этот мир. Другое дело, что искать их весьма проблематично. Сомневаюсь, что кто-то добровольно полезет в вулканические пещеры ради нахождения такой двери. Если не сожрут монстры, можно попросту сгореть раньше.

– А как ты сюда попадаешь? – спросила я. – Я слышала, что из академии регулярно совершаются вылазки? Значит, есть более стабильный проход.

– Есть, и не один. Они все охраняются, допуск к нему возможен только переселенцам. Потому что только уже прошедший через грань миров может пересечь эту черту снова, – пояснил Мишель. – Для других эти пути недоступны. А попытка смертельна – грань просто уничтожит и тело, и душу.

– И где эти двери?

Мишель усмехнулся и пожурил пальцем в воздухе.

– Так тебе и скажи. Твое попадание сюда – явное исключение из правил. Мало просто быть переселенцем, чтобы получить право вновь гулять по этому миру. Нужно заслужить эту привилегию.

Я криво усмехнулась.

– Или быть оборотнем- драконом ? – Я иронично выделила последнее слово, но на всякий случай все же замаскировала «петуха» более пафосным словом.

Почему-то я не сомневалась, что Мишель в курсе существования Гранта и его специфического дара.

– Ты про двухметрового верзилу?

Я кивнула.

– Его берут, потому что он полезен. У него удивительный дар очаровывать противоположный пол. Знаешь ли, очень полезно в некоторых моментах.

– И все? А другие такую магию, что ли, не могут применять?

– У верзилы магия незаметная, почти фоновая. Он ничего не меняет в этом мире и не наносит ущерба… А вот наша обычная… хм… посмотрим, к чему еще приведут твои похождения сегодня. Что-то подсказывает, кому-то придется подчищать за тобой немало хвостов.

Я опустила взгляд в чашку.

А ведь он прав.

Где-то наверняка мытарствует Алина с проклятием немоты. Вот только мне бы очень хотелось, чтобы с нее ничего не снимали. Пусть пострадает. Молчание – золото!

И я решила сменить тему.

– Мне ночевать негде.

– Я уже догадался. Это не проблема. Несколько дней все равно придется провести в этом мире, пока тебя не заберут.

– А раньше нельзя? – Я неуютно заерзала на месте. – У меня там кот.

– Нимурн который? Протянет как-нибудь.

– И коза… – напомнила я.

– И она протянет, – равнодушно отмахнулся Мишель.

– Лишь бы не копыта, – буркнула я, понимая, что собеседнику плевать на мою живность. – А как-то можно связаться с академией? Попросить, чтобы присмотрели…

Мишель взглянул на меня, как на идиотку.

– Золотце, – устало пробормотал он. – В академии наверняка думают, что ты сгорела в вулкане. Возможно, тебя сейчас хоронят второй раз. Так что ответ на твой вопрос – нет. Связаться нельзя. Потерпи уж как-нибудь пару дней, не влипай в новые истории, позволь себе дожить до возвращения.

Намек я поняла.

Мишель верно заметил: для последней недели я пытаюсь умереть слишком часто и настырно. Просто до сих пор мне везло, но удача имеет свойство изменять.

– Ну что, ты поела? – наконец спросил он. – Я вызову такси, машина отвезет тебя в резиденцию… дам ключи… Посидишь там, и надеюсь, без приключений.

Прозвучало крайне пафосно. Резиденция – будто у Деда Мороза.

– А ты? Не поедешь со мной?

– Нет, – со вздохом продолжил Мишель. – У меня есть дела на другом конце планеты, как ты могла догадаться. Твое появление – крайняя неожиданность, и мне бы поспешить.

– Где-то там еще переселенец? – шепотом спросила я, мысленно удивляясь тому, что явление, выходит, частое.

– Либо так, либо естественный сдвиг полей. В любом случае лучше проверить.

Пока я расплачивалась по счету, Мишель ковырялся в мобильном, вызывая мне машину, после чего встал из-за стола.

Я поспешила за ним.

Странное ощущение: спешить за ребенком с куда более мудрым и опытным разумом, чем твой.

– А можно еще вопрос? – решилась я узнать у Мишеля то, что меня волновало.

Ведь если я сейчас уеду, второго шанса может и не представиться.

– Конечно, – равнодушно ответил пацан.

– Харлинг. Он знал Эмму? До смерти.

Бровь Мишеля удивленно изогнулась.

– Не думаю. Да и откуда. Эмму никогда не выпускали из поместья, разве что изредка. На какие-то важные приемы. Харлинг же последние лет семь безвылазно находился в академии. Им негде было встретиться. А с чего вдруг ты интересуешься?

Пожалуй, я впервые услышала в голосе Мишеля искреннее любопытство.

– Ни с чего, значит, просто показалось, – пожала плечами я, и все же у меня были сомнения. – А почему Харлинг безвылазно семь лет был в академии? Разве он не мог открыть портал, например?

Насмешка возникла на губах мальчишки.

– Харлинг? Портал? У него с ними нелады. Ничто живое в его портах не выживает. Все в труху! Ну разве что вещи. С этим проблем не возникало никогда. Да и вдобавок, ну какие у Харлинга могут быть девушки? Самоубийцы только.

– Почему? – удивилась я. – Мне показалось, у него много воздыхательниц.

Мишель закатил глаза.

– Только не говори, что тоже влюбилась в это смазливое личико.

Я замотала головой. Где смазливое-то? Обычное, разве что со шрамом, дающим плюс сто баллов к загадочности… Так что лицо у Харлинга было точно не смазливым, а вполне мужественным.

Мишель же пояснил.

– У него странный дар, он может убить одним прикосновением. Поэтому всегда ходит в перчатках из драконьей кожи. Так что выбирать объектом воздыхания Харлинга я бы точно на твоем месте не стал. Неужели в академии нет других парней?

Он склонил голову в ожидании, а я почему-то покраснела.

– Я бы не хотела обсуждать это со своим… хм… младшим братом, – буркнула я первое пришедшее на ум.

Мишель расхохотался и, заприметив проезжающее такси, призывно помахал ему рукой и сказал уже мне:

– Вот этим откроешь дом. – Он протянул мне бренчащую связку, состоящую из брелока с кнопкой и трех ключей. – Думаю, разберешься, что к чему, на месте. Не глупенькая. На кухне в ящиках несколько дежурных мобильников, возьмешь любой, отзвонишься мне. Контакты уже вбиты в память.

– Понятно. – Я кивала на каждое наставление и инструкцию.

Когда же Мишель усадил меня в машину и такси отъехало от кафе, я думала не о том, что у меня в кармане по-прежнему пачка с пятитысячными купюрами, не о том, что еду неизвестно куда со связкой ключей, а о Харлинге.

Рассказ Мишеля многое прояснил. Например то, почему Харлинг предпочитает ходить пешком и почему носит перчатки, но я так и не узнала, почему он назвал меня Эммой.

Значит, было что-то еще…

Что-то, чего я не знала, но теперь очень хотела узнать.