Ошибка по совместимости

16 Артём

Артём проснулся с ощущением тихого счастья, словно весь мир затаил дыхание после ночи, полной откровений. Он ещё не открыл глаз, но уже чувствовал — рядом пусто. Провёл рукой по её половине кровати — простыня была холодной. Он обнял подушку, к которой она прижималась ночью, вдохнул её аромат — едва уловимый, женственный, тёплый. В комнате витал запах их долгого, страстного слияния — тел, дыхания, прикосновений. Но всё было не пошло — напротив, словно их соитие было молитвой.

Сквозь полуприкрытые шторы в комнату лился мягкий тёплый свет — середина сентября, около десяти утра. Солнечные лучи окрашивали стены живым светом. Артём сел на кровати, оглядываясь. Пространство казалось живым — не пустым, а наполненным её следом. Он улыбнулся.

Она — настоящая. Он чувствовал это каждой клеткой. Вчера он впервые за долгое время увидел в женщине душу, не только тело. Она смотрела на него так, как никто не смотрел прежде. Не глазами — сердцем. Душой. Он не знал её имени, но знал — это судьба.

Он поднялся, накинул боксеры и вышел из спальни, прислушиваясь. Из кухни донёсся тихий детский голосок. Он быстро спустился вниз.

Гостиная встретила его тем же мягким тёплым светом, струящимся из окна. Там, у холодильника, карабкалась на стул маленькая фигурка Евы, его племянницы, пытаясь что-то достать из него.

— Солнышко, ты не спишь? — Артём подошёл и стал рядом. — Голодная?

Ребёнок обернулась и строго сказала:

— Я уже давнo иглaю. Достань молока.

Он усмехнулся, достал бутылку и начал наливать в стакан. В этот момент Ева сморщила носик:

— Фу. Ты плохо пахнешь. От тебя воняет воткай. И почему ты голый? Ты что, не знаешь, что утром надо надевать одежду?

Артём рассмеялся, хлопнув себя по лбу:

— Семь бокалов виски… — пробормотал и добавил: — Ты одна тут?

— Канешна. Мамы ещё нет.

— Давай я погрею тебе молоко с печенькой и включу мультики, а потом пойду оденусь и почищу зубы? — предложил он.

— А потом поиглаем? — Ева вытянула губки в предвкушении.

— Даю слово.

Он пошёл в ванную на первом этаже. Уже тогда он знал, что её здесь нет. Но сердце всё равно надеялось. В комнате не было ни её плаща, ни чулок. Всё выглядело так, будто она была лишь сном. И всё же…

Поднявшись обратно в спальню, он увидел на покрывале пятно крови — алое, живое. Он присел рядом, прижал ткань к груди. Нет, не сон. Она была здесь. Его женщина. Его судьба. Он был первым. Это теперь было главное.

Он не понимал, почему она ушла. Но верил — не из его жизни. Её глаза… В них была зрелость. Глубина. Она была молода, но в её взгляде было больше, чем в тысячах женщин, которых он знал. Может, испугалась? Может, он показался ей старым? А может, просто пошла домой переодеться. Она ведь спускалась сверху вниз. Живёт в этом доме? Значит, её можно найти.

Он улыбнулся. Найдёт.

После душа, в джинсах и худи, он вернулся в спальню. Постель всё ещё хранила её запах. Он решил — не менять бельё. Пока не найдёт её.

Он бережно сложил плед, как реликвию. Эта ночь была не про тело. Про душу. Про судьбу. Она пробудила его. Вернула того Артёма, который жил, чувствовал, мечтал. Который любил.

Внизу Ева уже смотрела мультики, держа печеньку в руке. На экране «Щенячий патруль». Герои, которые всегда приходят на помощь.

— Ну что, пошли? — спросил он.

— Куда? — Ева подняла голову.

— Играть, конечно. Будем играть в детективов! Будем искать пропавшую девушку.

Она захлопала в ладоши:

— Ула! А пличёска?

— Какая причёска? — он нахмурился.

— Я не могу так пойти гулать! — и показала на волосы.

Он замер. Причёска — за гранью его умений.

— А может, просто расчешем и пойдём с распущенными? Многие так ходят.

— Ула! Только мама будет лугаться.

— А мы ей не скажем. Это будет наш секрет, — подмигнул Артём.

— Холошо! — и умчалась в свою комнату.

Юля и Ева жили у Артёма уже два месяца. Их квартиру затопило, и восстановление занялось на месяцы. Здесь, у Артёма, было спокойно. Уютно. А главное — с любовью.

Он обожал Евочку. Она была ему как родная дочь. Особенно трепетно он относился к ней, зная, что у него самого не может быть детей. Этот факт он хранил глубоко в себе.

Детский смех наполнял дом жизнью. Каждый вечер он приносил ей подарки. По выходным — поездки в «Детский мир». Раскраски, игрушки, мини-кухня. Юля сначала ворчала, но потом смеялась вместе с ними.

Вечерами они смотрели мультики, играли, пекли печенье. Артёму с Юлей и Евочкой было не так одиноко. Только причёски… тут он сдавался.

Он усмехнулся и пошёл за расчёской. Их приключение только начиналось. И он уже знал, чем займётся сегодня.

Он будет искать её. Ту, что вернула ему душу.

И он обязательно найдёт.