Ошибка по совместимости

27 Алиса

Больничный коридор пах хлоркой и варёной гречкой. Алиса почти бежала по нему, зажав в руках маленькую коробочку с киви и бананами. Пара свежих мандаринов перекатывались внутри — надежда на праздник, пусть даже и в больничной палате.

Вторая неделя стационара. Катя по-прежнему выглядела уставшей, но теперь — по-другому. В её глазах появилась какая-то новая решимость. Она не жаловалась. Не просила уколы полегче. Не простилась домой. Она берегла. Себя и того, кто теперь жил внутри.

Алиса обнимала её крепко, чувствуя, как та всё ещё хрупкая, почти невесомая.

— Ты стала красивее, — вдруг сказала Катя, уставившись в неё. — Знаешь это?

Алиса рассмеялась, отмахнувшись.

— Просто румянец. Да и свет тут больничный такой.

— Нет. Ты прямо… светишься. У тебя лицо другое. Теплее.

И правда. Она это чувствовала. Ловила на себе взгляды в трамвае, на остановке, в продуктовом. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с лаской, кто-то — с восхищением. Пропал внутренний холод, который невидимой стеной отталкивал мужчин. Ушла отстранённость и отчуждение.

Она видела, как меняется её тело — нежно, бережно, без страха.

Видела округлившуюся грудь, новые изгибы, тепло в лице.

Она впервые в жизни не сомневалась в себе как в женщине.

Не из-за чьей-то оценки. А просто — потому что она любила себя. И то, что было внутри.

Начало декабря в Минске пахло снегом, мокрыми шарфами и мандаринами. Жаль только, что до Нового года эта сказка скорее всего растворится, как было почти каждый предыдущий год в последние несколько лет.

На улицах загорались гирлянды, в магазинах ставили ёлки, а возле оптики на Немиге стоял человек в костюме оленя и раздавал прохожим листовки, а детям леденцы.

Алиса возвращалась домой после работы, неся в сумке маленькую коробку с шариками на ёлку. Не потому что собиралась её наряжать — пока рано. Просто — захотелось. Дом стал каким-то... особенно живым с тех пор, как внутри появился малыш.

Катю в тот день отпустили на выходные — после капельницы.

— На воздух! — сказала доктор, улыбаясь. — Только шапку не забудь.

Они с Алисой гуляли по заснеженному скверу, пили чай из термоса на скамейке и говорили обо всём. О будущих родах. О курсах. О том, какими будут их дети.

— А если у нас родятся мальчик и девочка? — спросила Катя с лукавой улыбкой.

— Они поженятся? — подхватила Алиса, и обе рассмеялись.

Было легко. Спокойно. Пусть даже где-то глубоко всё ещё жила тревога. Особенно одна — одна главная.

Артём.

Алиса старалась не думать о нём, но это было как бороться с дыханием. Слишком долго он жил в её мыслях.

Слишком глубоко оставил след.

Иногда она ловила себя на том, что смотрит на парней с детьми. На мужчин, держащих в руках карапуза, и подсознательно ищет его черты.

"А он знает? Догадывается? Подумал ли хоть раз обо мне после той ночи?"

Вернувшись из Полоцка, она поняла, что стала чуточку сильнее. Так обычно бывает, когда прибываешь в особом месте - в своём месте силы. Родители — приняли. Без осуждений. Без крика.

Прошли выходные. Катя — снова в стационаре, под наблюдением. Алиса — одна. Она шла домой по вечернему Минску. Зашла в «Булочки» у метро. Купила круассан, долго выбирала — с вишней или шоколадом. Взяла оба. Шла медленно. И думала об Артёме.. Сегодня вечером он не выходил из головы. Она как-будтобы что-то чувствовала на расстоянии. Но не понимала что это.

А ночью он пришёл во сне.

Тепло. Его руки. Голос. Он гладил её живот и шептал:

— Прости, что я не рядом.

Она проснулась в слезах. Больше до утра не уснула.

Утром Алиса встала и выключила будильник, котрый не понадобился. Сегодня — первое УЗИ. Тот самый срок — 12 недель. Она волновалась. Не от страха, а от ожидания. Как будто собиралась на встречу с кем-то давно знакомым.

Врач вела аппарат спокойно. Экран замелькал серыми тенями. Алиса затаила дыхание.

— Всё в норме, — сказала врач. — Поздравляю. У вас будет девочка.

Алиса замерла.

— Девочка?

— Уже видно, — улыбнулась врач. — Такая спокойная. Даже не прячется, позирует. Лежит тихо, как будто всё понимает и просто ждёт, когда вы её обнимете.

На экране крошечное существо будто плавно двигалось в своём уютном космосе. Спокойно, умиротворённо, словно уже знала — её любят. Её ждут.

Алиса смотрела, не мигая и не смогла сдержать слёз.

Такой маленький человек. Такой настоящий.

И в эту секунду всё стало по-настоящему.

Не страх. Не вопрос.

А чудо.

Девочка. Маленькая, живая.

Возможно, с её улыбкой.

А может, с глазами Артёма.

Она положила ладонь на живот, и шепнула:

— Здравствуй, моя девочка. Ты моя. Я уже тебя люблю. И всё, что будет — ради тебя.

Она вспомнила, как тогда в троллейбусе прижимала к себе Евочку и подумала: "Вот бы и у меня была такая крошка". Так искренне, так глубоко, что, может быть, Всевышний услышал.