Ошибка по совместимости

6 Артём

Начало шестого. Середина сентября. Солнце ещё не село, но уже склонилось к горизонту, наполняя кабинет мягким золотистым светом. За окнами — тёплый осенний вечер, город подёрнут прозрачной дымкой. Освещение улиц ещё не включили, и на фоне редеющего неба чётко вырисовывались крыши домов и вершины деревьев.

Кабинет Артёма находился на пятом этаже проектного института. Просторный, с высокими окнами и минималистичной обстановкой в современном стиле. Светлые стены, гладкий бетонный пол, встроенные тёплые светильники под потолком. Вместо привычного офисного стола — рабочая поверхность из чёрного матового металла, с аккуратно встроенной розеточной панелью и держателями для планшета и чертежей. На одной из стен — большая магнитно-меловая доска, усыпанная схемами и эскизами. В углу стоял высокий стеллаж из натурального дерева с архитектурными макетами. Здесь всё говорило о том, что хозяин — человек точный, рациональный, но не лишённый вкуса.

На задней стене находилась почти незаметная дверь, сливавшаяся с окружающим панелированием. За ней — личная зона Артёма. Комната отдыха, с мягким диваном, душевой кабиной, встроенной кофемашиной и гардеробом, где всегда висели чистые рубашки и один запасной костюм. Место уединения и перезагрузки.

Когда Елизавета зашла, её туфли негромко простучали по полу.

— Все уже ушли, можно я доставлю тебе неземное удовольствие? — сказала она, закрывая за собой дверь.

Она не торопилась. Подошла вплотную, её рука скользнула по его груди. Артём откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда.

Она хотела сначала расслабить Артёма, а потом перейти к серьёзному разговору. Секс должен был стать предисловием к её плану.

Она взобралась на стол, подалась вперёд, задрав юбку. Артём подошёл к ней почти без слов — уверенно, холодно, как человек, точно знающий, что делает. Его ладони вцепились в её бёдра, он вошёл в неё резко, будто сдерживал себя слишком долго. Она стонала, выгибалась, хваталась за края стола. Его движения были ритмичны, сильны, точны. Она ловила каждый удар бёдер, как волны — берег.

— Я люблю тебя... люблю... люблю... — выкрикнула она.

Эти слова сработали как пощёчина. Артём замер. Он не верил. Не мог поверить. В этой фразе не было души — только расчёт. Он вышел из неё, не доведя дело до конца. Даже в презервативе — не мог. Ему было брезгливо, физически и морально.

Он молча направился в душ со стояком, включил ледяную воду и стоял под нею, пока возбуждение не отступило. Дрочить при Елизавете он не собирался.

Тем временем она осталась в кабинете. Не прикрылась, не оделась. Лифчик, который был сдвинут поверх груди, стринги сдвинутые вбок — теперь сняты вовсе. Осталась в одних чулках. Расставила ноги на столе и ждала. Внутри грызло ощущение, что начала не с того.

Она надеялась, что разговор возбудит его снова, и они закончат то, что начали — с кульминацией.

Артём вышел из душа, на бёдрах полотенце. Он не смотрел на неё. Подобрал её юбку и блузку с пола, бросил ей:

— Одевайся. Поговорим.

Сказано было холодно. Елизавета поняла — это не приглашение, а приговор.

Он переоделся в чистую рубашку, застегнул запонки. В его комнате отдыха всегда были запасные вещи — белоснежные рубашки, костюм. Он всегда был готов к непредвиденному.

Когда повернулся к ней — она уже была одета. Лицо — маска печали. Даже слеза скатилась. Артём начал:

— Мы договорились. После первого раза. Качественный секс, без чувств, без совместного будущего. Я свою часть договора выполнял. Судя по твоим крикам и оргазмам — успешно.

— Но я... — она шмыгнула носом, очень правдоподобно.

— Я не договорил. Ты тоже подписалась под этим форматом. Без соплей. Без шантажа. Ты умная женщина. Я думал, мы не дойдём до банального.

Слёзы текли уже по-настоящему. Артём посмотрел на неё внимательнее — и впервые на мгновение усомнился. А вдруг?..

— Ты тоже вроде как выполняла свою часть — до сегодняшнего вечера.

Он замолчал. Она подняла глаза. Ни одной эмоции. Пустота.

— Я беременна, — сказала она.

Артём прищурился:

— Что?

— У нас будет малыш, — произнесла и выбежала в приёмную. Через минуту вернулась с тестом и УЗИ-снимком. Положила их перед ним. Он не взял.

— Пять недель. Помнишь ту субботу? Три раза… Я думаю, один презерватив был бракован. Но я счастлива. Это ребёнок от любимого мужчины. Я справлюсь одна, если нужно. Я самостоятельная.

Она врала. Она знала — Артём не позволит своему ребёнку расти без него. На это и был расчёт.

Артём молча смотрел на неё. Он думал. Потом спросил:

— И когда ты узнала?

— В субботу. Живот побаливал. Пошла на УЗИ. Не знала, как сказать тебе...

— Что сказал врач?

— Немного повышен тонус. Сказал не волноваться. Я стараюшь не нагружать себя и много отдыхаю. Тонус ушёл, я отлежалась за выходные дома

— То есть — тебе нельзя волноваться и противопоказаны физические нагрузки. Иначе навредишь ребёнку? — в голосе зазвучали новые интонации.

Она закивала. Ещё немного — и он предложит пожениться. Её душа ликовала.

— А вчера, когда я тебя драл на этом самом столе так, что у него треснула ножка... ты не подумала о ребёнке? — сказал он резко. — Ты орала так, что слышали два этажа вверх и вниз. Даже женщина без тонуса могла бы после такого потерять плод. Где была твоя забота тогда?

Елизавета побледнела. Паника. Что-то пошло не так.

— У меня... не может быть детей, — сказал Артём.

Тишина.

— Что?..

— Бесплодие. Медицинский диагноз. Не говоря уже о том, что я всегда покупаю надёжную защиту. Всё. Я не хочу больше это обсуждать.

Он подошёл ближе:

— Сегодня после работы — ты не идёшь в ресторан. Пиши заявление. По собственному. Число — понедельник. Сегодня же собери вещи. Понедельник — будет считаться последним рабочим днём, с утра попрошу Егора Алексеевича расчитать тебя. В офис не приезжай. Трудовую вышлем курьером.

Он замолчал, затем добавил, не глядя на неё:

— Десять минут. Закрой за собой дверь.

Это был приговор. Без права на апелляцию.

С гордо поднятой головой она вышла, а он сел на диван, налил себе виски и закрыл глаза. В голове стоял гул. Он чувствовал не злость и не боль. Только усталость. Такое хорошее настроение испортила.