Ошибка по совместимости

24 Артём

Шли недели, а поиски Алисы оставались на месте, как будто сама реальность противилась его попыткам её найти. Каждое утро Лея приносила ворох идей — то звонила в редакции, то находила волонтёров, то пробивала через соцсети похожие истории. Она увлечённо рассказывала, в какие забавные ситуации попала, как наивно и глупо где-то ошиблась. И Артём, несмотря на внутреннюю пустоту, не мог не улыбаться. Её участие было искренним, настоящим. Он видел, как она старается — пусть не всегда точно, пусть с ошибками — но с желанием помочь. Её открытость и детская непосредственность иногда раздражали, но чаще трогали.

Рабочие дни шли в привычном ритме: приезд на работу к 7:30, кофе от Леи в 9:00, планёрка в 9:30, затем — погружение в работу. А в 17:00 — его личный ритуал: стоять у входа в метро, пытаясь разглядеть среди сотен лиц то самое — знакомое, единственное. И каждый раз возвращаться с пустыми руками, с еще большей тяжестью в груди. В выходные он оставался в офисе — не только потому что должен, а потому что дома становилось невыносимо.

Коллектив держался сплочённо. Даже по субботам несколько сотрудников выходили добровольно — слишком важным был этот этап проекта. Лея тоже. Она сама вызвалась помогать, понимая, насколько всё хрупко и насколько важна поддержка.

Алексей стал появляться чаще. Если раньше его визиты ограничивались пятницами и отчетами, то теперь он заходил без предупреждения, в любое время недели. Формально — следить за финансовыми потоками, неформально — просто был рядом. Его участие казалось Артёму излишним. «ГрандПроект» был лишь частью бизнес-империи Алексея. Остальными фирмами он управлял сам. Но именно здесь стал появляться чаще, как будто проверял — людей, процессы, настроение.

Артёму это мешало. Алексей отвлекал от работы, от внутреннего состояния, от попыток держаться. И, главное, его манера общения с Леей раздражала особенно. Он ставил девушку в неудобные положения, критиковал слишком жёстко, как будто нарочно провоцировал. А Лея, и без того на взводе, всё чаще допускала ошибки. Он как будто вытягивал из неё слабость.

Наступил ноябрь. Погода стала угрюмой. Улицы покрылись слякотью, воздух стал холодным и мокрым, а солнце — редким и тусклым гостем. Напряжение проекта спало. И теперь вместо возвращения в офис, Артём ехал после «дежурств у входа в метро» в тренажёрный зал. В субботу он приходил один — остальные, почувствовав ослабление темпа, оставались дома.

А Артём… Ему некуда было идти, вернее не к кому. Не с кем было остаться в мрачное ноябрьское утро в тёплой постели.

Он не мечтал о роскоши. Он мечтал о простом — о том, чтобы кто-то лежал рядом. Чтобы можно было не вставать утром по будильнику. Чтобы сварить кофе, отнести в постель. Чтобы плед, чтобы какао, чтобы кино, чтобы дождь стучал по подоконнику, а рука была тёплой и родной. Но он не мог найти Алису. А без неё — всё это было бессмысленно.

Он любил свою сестру, обожал племянницу, но те чувства не заменяли главного. В этот уикенд его квартира окончательно пустела: Юля закончила ремонт и перевезла всё своё. Сегодня она попросила Артёма прийти пораньше — хотела обедать всей семьёй напоследок.

В 16:00 она позвонила. Ева проснулась, обед почти готов. Он поехал.\

Было уютно. Много смеха, тёплые фразы, детский лепет. Артём отвёз их. Но, вернувшись один в пустую квартиру, Артём почувствовал, как стены сжимаются. Было так пусто, что звенело в ушах.

За последние десять лет он впервые не хотел возвращаться домой. После развода с Настей он решил, что устал от семьи. Что не хочет больше близости, обязательств, эмоций. Но сейчас понял: он отчаянно в ней нуждается.

Потребность быть нужным, любимым, желанным — ожила. И боль от её отсутствия обрушилась с новой силой.

Он поднялся в спальню, наощупь достал из шкафа плед. Тот самый.

На нём осталась её реальность. Он чувствовал её запах. Её тепло. Её дыхание. Как будто она оставила в этом предмете часть себя, чтобы он не сомневался. Что она была. Что не придумал её. Что не сходит с ума.

Он вжался в этот плед, прижал к груди, как будто от этого зависело, остаться ему целым или распасться на части. Внутри всё дрожало. Не от холода. От пустоты.

Он шепнул, как молитву:

— Где ты?.. Почему я тебя не нахожу?.. Почему ты оставила меня в этой тишине?..

И тишина не дала ответа.

Но он чувствовал: она где-то рядом. Он просто пока не нашёл правильную дверь.