Мы так и стояли на краю крыши. Я вдруг ясно осознала, что именно таких моментов мне давно не хватало. Не красивых слов, не обещаний и не объяснений, а этого — спокойного ощущения, что кто-то рядом и не исчезнет в следующую секунду. В молчании не было ни неловкости, ни напряжения. Наоборот — чувствовалось тихое согласие, будто он понимал то же самое, что и я.
Даня не убирал руки. Его пальцы уверенно переплетались с моими, и каждое легкое движение, каждый почти невидимый жест значили больше любых слов. Я выдохнула глубже, позволив себе расслабиться, и сжала его пальцы сильнее, показывая, что не боюсь признать очевидное: мне нравилось стоять здесь с ним и смотреть на мерцающий город.
Он наконец повернул голову. Его взгляд встретился с моим, и голос прозвучал чуть задумчиво, будто он давно держал это в себе:
— Знаешь, я ведь тоже долго не мог найти свое место.
Улыбка коснулась его губ, неуверенная и почти смущенная.
— Когда поступал в университет, думал, что все станет понятнее. Но после выпуска ясности стало только меньше.
Я повернулась к нему ближе и осторожно спросила:
— Почему?
Он чуть пожал плечами, но глаза оставались сосредоточенными.
— Потому что раньше жизнь казалась простой. Учеба, работа, жилье. Все выглядело понятным и логичным. Но со временем понял: важнее даже не то, чем именно занимаешься. Важнее — кто рядом, с кем ты это проходишь. Кто останется, даже если все вокруг начнет рушиться.
Его голос стих, и он замолчал, продолжая внимательно смотреть на меня. Будто ждал не слов, а моего согласия разделить этот смысл. Я почувствовала, как по щекам медленно разливается теплый румянец, и впервые не пыталась его скрыть. Мне нравилось слышать, как Даня говорит — спокойно, без лишнего, честно.
— И ты уже нашел такого человека? — спросила я. Голос дрогнул, выдавая то, что я пыталась спрятать.
Он не ответил сразу. Сначала перевел взгляд на город, словно искал нужное слово среди огней. Потом снова посмотрел на меня. Сделал шаг ближе, и между нами почти не осталось пространства.
— Думаю, да. — Его голос стал тише, но тверже. — По крайней мере, мне очень хочется в это верить.
У меня внутри все сжалось. Я невольно опустила глаза, прячась за ресницами, но почти сразу заставила себя поднять их снова. Отступать не хотелось.
— Знаешь, вчера, когда мы дразнили друг друга, — сказала я, позволяя легкой улыбке появиться на губах, — я делала это вовсе не чтобы тебя задеть.
Я замолчала, переводя дыхание. Его взгляд не отпускал, и от этого слова давались труднее. Но именно сейчас они звучали честнее, чем любые шутки.
— Просто ты оказался прав. Мне действительно понравилось гадать.
Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не только к словам, но и к тому, что я не договаривала. Его пальцы сжали мою ладонь крепче. И в этот миг я поняла, что между нами уже не было игры — только честность, которую мы оба наконец решились признать.
Даня едва заметно приподнял бровь, слушая, и в его глазах появилось то особое внимание, которое не оставляло мне ни малейшей возможности спрятаться за иронией.
— Что именно? — спросил он негромко, с легкой улыбкой на губах, но взгляд оставался серьезным.
Я задержала дыхание, потом все-таки решилась:
— Что именно ты чувствуешь, когда говоришь со мной. Что думаешь на самом деле, когда смотришь на меня, как вчера. Я хотела понять, есть ли в этом что-то большее, чем игра.
Его губы дрогнули в улыбке.
— И ты поняла?
Я чуть кивнула и улыбнулась в ответ, уже не пытаясь скрыть смущение:
— Думаю, да.
Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. Его пальцы, до сих пор сцепленные с моими, медленно скользнули вверх по руке и остановились на плече. Легкое, но уверенное касание заставило меня выдохнуть и ощутить, как внутри расправляется тепло.
— Саш, — произнес он, — я не знаю, как все сложится дальше. Не знаю, что будет завтра или через неделю. Но знаю точно: сейчас я хочу, чтобы ты была рядом. Не из-за проекта. Не потому, что это удобно. А просто потому, что с тобой хорошо.
В глазах защипало, и я поспешно моргнула, чтобы не дать слезам пролиться. Его слова были такими простыми и искренними, что внутри что-то встало на место.
— Мне с тобой тоже хорошо, — ответила я. Голос дрогнул, но я больше не пыталась казаться собранной. — Я не хочу уходить. И впервые за долгое время это по-настоящему.
Он улыбнулся и коснулся моей щеки, проводя большим пальцем по скуле. Затем медленно наклонился ближе. В его жесте не было игры, только нежность и уверенность. Его губы коснулись моего лба, задержавшись на несколько долгих секунд.
Это прикосновение оказалось глубже и важнее любого поцелуя, о котором я могла мечтать. Оно говорило о доверии, о выборе, о том, что слова больше не нужны.
Когда он отстранился, его глаза сияли теплом. Он чуть крепче сжал мою руку и спросил почти шепотом:
— Пойдем домой?
Я улыбнулась, переплела пальцы с его пальцами еще крепче и кивнула:
— Пойдем.
Мы двинулись к выходу с крыши. И каждое движение, каждый шаг теперь ощущался иначе — будто все стало немного яснее и правильнее, чем прежде. С нами оставалось ощущение уверенности, что этот вечер изменил гораздо больше, чем можно было выразить словами.