Попалась - не отпущу

Глава 32

В тот вечер квартира казалась особенно пустой. Тишина висела тяжелым грузом, будто стены сами впитали в себя мои тревоги. Даже Бутер, свернувшийся у меня на коленях и тихо урчащий, не мог до конца заглушить болезненное чувство одиночества. Я сидела на кровати, медленно гладя кота по спине и смотрела в темное окно, где огни города постепенно растворялись в густом сумраке.

Последние дни я снова и снова возвращалась мыслями к нашему разговору с Даней. Каждое слово, каждое обвинение звучало у меня в голове по кругу. Чем больше я перебирала все это, тем яснее понимала: я была несправедлива. Торопилась с выводами, не дала ему возможности объясниться, сразу решила все за него и за нас обоих. Эта мысль только усиливала боль.

Вечер тянулся бесконечно медленно. Я уже почти смирилась, что его снова не будет, когда вдруг в прихожей послышался тихий скрежет ключа. Я вздрогнула, дыхание перехватило, и на несколько секунд я замерла, боясь поверить, что это не иллюзия. Но звук был реальным: дверь открылась и закрылась, послышались знакомые шаги. Через мгновение в коридоре появилась его фигура.

Он выглядел уставшим и напряженным. В руках держал большую коробку, которую аккуратно поставил у двери. Когда его взгляд встретился с моим, он остановился, будто не ожидал увидеть меня.

— Привет, — просто сказал он.

— Привет, — ответила я, ощущая, как голос предательски дрогнул.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, не решаясь начать разговор. В воздухе повисло тяжелое молчание. Даня медленно выдохнул, отвел взгляд и сказал глухо:

— Я пришел забрать остаток вещей. Думал, что ты уже спишь.

Эти слова больно ударили. В груди все сжалось, и на секунду мне показалось, что воздух стал тяжелее.

— Я получила грант, — произнесла я, пытаясь нарушить эту мучительную паузу.

Он поднял глаза. Взгляд оставался серьезным, но уголки губ чуть дрогнули, и в этом едва заметном движении была искренняя поддержка.

— Знаю, — ответил он. — И я рад за тебя. Ты заслужила это.

— Конечно, знаешь, — вздохнула я. И чувство вины снова накрыло за то, что я обвиняла его так жестоко.

— Да, — ответил он коротко, опуская взгляд. — Я знал, что у тебя получится. И сделал все, чтобы у тебя был шанс доказать это комиссии. Прости, что не сказал тогда…

Я долго молчала. В голове роились слова, но ни одно не решалось сорваться с губ.

— Почему? — наконец выдохнула я и едва не сорвалась на шепот. — Почему ты не сказал мне, что возникла проблема?

Он тяжело вздохнул и сделал шаг ближе, но по-прежнему держал дистанцию. Его голос прозвучал низко и устало:

— Думал, что решу ее. Я не хотел, чтобы комиссия решила, будто ты получила грант из-за меня. Ты должна была добиться этого сама, без подозрений и шепота за спиной. Эти гранты — большие деньги, и каждый проект проверяют досконально. Любое сомнение могло перечеркнуть все. Я попросил убрать мое имя, а не твое. Это я исключил себя из списка, а не тебя.

Я молчала, глядя на него и постепенно осознавая вес его слов. Внутри что-то дрогнуло: моя злость и обида, которые раньше казались оправданными, теперь выглядели поспешными и несправедливыми.

— Я должна была тебя выслушать, — призналась я. — Должна была дать тебе возможность объясниться.

Он чуть кивнул и сделал еще один шаг ко мне.

— Я тоже ошибся, Саш, — сказал он. — Мне нужно было рассказать все сразу, а я промолчал.

В комнате воцарилась пауза, но теперь она не давила и не резала, а была другой — теплой и даже нужной. Мы стояли и смотрели друг на друга, по-настоящему встречаясь взглядом и понимая, что снова можем говорить честно.

— Ты все еще собираешься переезжать? — спросила я осторожно, кивнув на коробку у двери.

Он помедлил, провел ладонью по волосам и покачал головой:

— Я думал уйти, потому что был уверен: тебе будет легче без меня. Я не хотел напоминать обо всем, что случилось. Не хотел делать еще больнее. Но сейчас… честно говоря, я уже не знаю.

Слова прозвучали почти шепотом, но в них было столько искренности и растерянной открытости, что к глазам у меня снова подступили слезы.

— Не уходи, — сказала я, и голос мой сорвался. — Пожалуйста.

Он медленно подошел и сел рядом. Несколько мгновений мы сидели молча, а потом он спросил:

— Ты действительно хочешь, чтобы я остался?

Я кивнула и ответила уверенно, стараясь, чтобы он услышал всю искренность в моих словах:

— Да. Я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу снова делать вид, что мы чужие. Я не смогу больше притворяться, что мне все равно.

И в этот момент его лицо изменилось. Усталость и напряжение ушли, появилась теплая, спокойная улыбка. Он осторожно взял мою руку, сжал ее, проверяя: я правда рядом, и мы больше не отпустим друг друга.

Будто почувствовав это, Бутер поднял голову, потянулся и неспешно перебрался между нами. Он улегся прямо посередине, сложив лапы и довольно замурчав, словно именно он поставил точку в нашем разговоре.

Мы оба улыбнулись.

Остаток ночи мы провели вместе — тихо разговаривая, возвращаясь к каждому моменту последних недель, разбирая то, что раньше казалось непереносимым. Я слушала его объяснения, рассказывала о своих страхах, и с каждой минутой тяжесть отступала.

Когда за окнами начало светать, я поняла главное. Несмотря на ошибки, недоверие и обиды, мы снова сидели рядом. И это значило все. Теперь, что бы ни случилось, я знала: мы сможем пройти через это вместе.