Попалась - не отпущу

Глава 24

Прошло несколько бесконечно долгих часов, прежде чем экран телефона осветился коротким сообщением:

«Александра, подойдите в аудиторию 302 для оглашения решения комиссии».

Я замерла, держа телефон в руках, и на мгновение даже забыла дышать. Внутри вспыхнула новая волна тревоги. Взгляд застыл на строках текста, а в голове начинали гулко перекатываться сомнения. Я сделала глубокий вдох, убеждая себя, что это всего лишь формальность, что решение еще не произнесено и ничего окончательного не случилось. Но вместе с этим упрямо возвращались воспоминания о вчерашнем звонке, о холодных словах, сказанных Даней, и о том, что похожее имя значилось в списке комиссии.

Я шла медленно, будто ноги налились свинцом, и каждый шаг требовал усилия. С каждым пройденным этажом становилось труднее подниматься. В груди тяжело отдавалось дыхание, а сердце билось так сильно, что казалось, его услышит каждый встречный. Возле двери с номером 302 я остановилась, уцепилась пальцами за ремень сумки и заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, стараясь собрать хотя бы видимость спокойствия.

— Можно войти? — спросила я, приоткрывая дверь.

— Да, Александра, проходите, — ответил Петров, сидевший за столом. Он слегка кивнул, предлагая войти.

Я переступила порог и остановилась, скользнув взглядом по длинному столу. Петров и Орлова были на своих местах, их выражения лица оставались привычно строгими, но теперь еще и уставшими. А рядом с ними стоял третий человек, которого я вначале не успела рассмотреть. Но стоило поднять глаза чуть выше — и сердце болезненно сжалось.

Передо мной был Даня.

Он выглядел сосредоточенным и совершенно спокойным, будто все происходящее для него было частью привычной, официальной рутины. Его руки были скрещены на груди, будто он только то спорил о чем-то и остался недоволен результатом, взгляд упрямо избегал встречаться с моим.

В первый миг я подумала, что ошиблась, что это просто человек, похожий на него. Но чем дольше смотрела, тем яснее становилось: ошибки не было. Передо мной действительно был он. Мгновенно вспыхнули все воспоминания последних дней: разговор по телефону, короткая фраза, его уверенность, его спокойствие. Все, что я пыталась объяснить случайностью, вдруг собралось в цельную картину, в которую я сама отказывалась поверить раньше.

— Александра, — произнес Петров, не заметив моей реакции. — Мы внимательно рассмотрели ваш проект. Прежде всего должен отметить, что новая программа университета ориентирована на разработки, которые имеют реальную возможность быстрой реализации. В этом году университет получил финансирование под гранты, и они предназначены исключительно для срочных проектов, которые можно внедрить в ближайшее время.

Он сделал короткую паузу, поднял взгляд от бумаг и посмотрел на меня поверх очков.

— К сожалению, — продолжил он уже чуть мягче, — ваш проект, несмотря на интересную идею, пока слишком сырой и требует серьезной доработки. Мы не видим в нем достаточного потенциала для быстрой реализации и, соответственно, не можем включить его в текущую программу.

С каждым новым словом я чувствовала, как внутри что-то надрывается и рвется в клочья. Боль от отказа была тяжелой, но она оставалась на втором плане, потому что все мое внимание было приковано к одному — к нему. К Дане. Он молчал, не вмешивался и даже не пытался объясниться. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Только это спокойное, отстраненное выражение лица, будто он был всего лишь частью комиссии, а не тем человеком, с которым я вчера делила одно утро.

— Александра, — заговорила Орлова. — Мы понимаем, как много сил вы вложили и насколько важен для вас этот проект. Возможно, стоит взять паузу, все доработать, еще раз все обдумать. Через год приходите снова, и мы обязательно пересмотрим вашу заявку. Сейчас же идея выглядит слишком сырой.

Я слышала слова, но они пролетали мимо.

— Александра, вы нас слышите? — Петров произнес уже осторожнее и даже с оттенком беспокойства.

Я заставила себя кивнуть и собрала остатки самообладания, чтобы выдавить из себя хоть что-то:

— Да. Спасибо.

Мой голос прозвучал глухо и чуждо, словно это говорила не я.

Уже собиралась уйти, но на полпути к двери снова подняла глаза и посмотрела на Даню. Несколько долгих секунд я пыталась найти в его лице хоть тень сожаления или намек на объяснение. Но он по-прежнему молчал.

Я не выдержала. Обида, злость и отчаяние вспыхнули разом, и я резко развернулась, почти вырвавшись из аудитории. Дверь за спиной ударилась сильнее, чем я хотела, но мне было все равно.

Пустой коридор встретил тишиной, которая давила сильнее любых голосов. Я сделала несколько шагов и остановилась, прижавшись спиной к холодной стене. Закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеный пульс, но дыхание сбивалось, а в горле стоял ком.

В голове звучала только одна фраза, услышанная утром: «Удалите из списка». И теперь я уже не сомневалась, кого именно он тогда имел в виду.

Глаза заслезились, и я больше не могла сдерживаться. Слезы потекли по щекам, горячие, болезненные, они обжигали кожу. Я провела ладонью по лицу, но слезы только прибывали, словно за последние недели в душе накопилось слишком много боли, и теперь все прорвалось наружу.

«Как он мог? Почему именно я?» — этот вопрос кружил в голове без конца. Я не понимала, зачем ему нужно было рушить все то, что мы строили, зачем он вкладывал силы и время, если в итоге сам же вычеркнул меня одним движением.

Я с трудом оторвалась от стены и пошла вперед, шаги давались тяжело, будто по вязкой земле. Где-то глубоко внутри оставалась пустота, заполненная тяжелой болью и разочарованием. Я хотела уйти как можно дальше, лишь бы не помнить, что тот, кому я доверилась, оказался человеком, разрушившим все, о чем я мечтала.