Попалась - не отпущу

Глава 30

Письмо пришло поздним вечером. Я уже лежала в кровати, вымотанная и пустая после бесконечного дня ожидания. В комнате царила тишина, только часы на стене мерно отсчитывали секунды, и это тиканье казалось особенно громким. Я уже почти провалилась в полусон, когда телефон на прикроватной тумбочке тихо завибрировал. Короткий звук разорвал тишину так резко, что я вздрогнула и села на кровати.

Я медленно потянулась к телефону, чувствуя, как пальцы дрожат, и подняла его к глазам. На экране горело новое письмо — официальный адрес университета. Несколько секунд я только смотрела на уведомление, не решаясь открыть. Мысли метались одна другой страшнее: «А что, если снова отказ? А что, если все кончено? Что я скажу родителям? Как посмотрю им в глаза?» Казалось, стоит коснуться экрана — и жизнь рухнет окончательно.

Я глубоко вдохнула, заставила себя нажать на сообщение и зажмурилась, будто хотела отсрочить мгновение. Когда открыла глаза, передо мной были ровные строчки:

«Александра, после повторного рассмотрения комиссия приняла положительное решение. Ваш проект одобрен для реализации в рамках выделенного бюджетного гранта. Просим завтра явиться в администрацию университета для подписания документов. Поздравляем и желаем дальнейших успехов».

Я перечитывала эти слова снова и снова, но они никак не укладывались в сознании. Они казались слишком нереальными, слишком правильными, как сон, от которого я вот-вот проснусь. Несколько мгновений я боялась пошевелиться, словно одно движение разрушит иллюзию. Но постепенно осознание начало пробиваться сквозь недоверие: это правда. Это случилось. Мой проект приняли. Я попаду в экспериментальную программу, получу дополнительную профессию, но главное — выйду оттуда человеком, который уже что-то создал.

В груди все разом вспыхнуло. Я вскочила с кровати так резко, что одеяло сползло на пол, и начала ходить по комнате, прижимая телефон к груди. Сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Я перечитала письмо еще раз, потом снова, боясь, что слова исчезнут или окажутся выдумкой. Но текст был все тем же — настоящим, официальным, реальным.

С плеч словно рухнул камень, который я таскала последние дни. Я чувствовала, как напряжение уходит, как все тело наполняется легкостью. Внутри поднялась волна радости и облегчения такой силы, что мне хотелось кричать, смеяться, распахнуть окно и поделиться с миром тем, что я справилась.

И в то же время первым же порывом было поделиться этим с кем-то, кто поймет. С тем, кто был рядом все это время. Я инстинктивно обернулась к двери. Несколько секунд смотрела на нее, будто за ней стоял человек, которому я готова броситься в объятия с этой новостью. Но дверь оставалась такой же темной и неподвижной. Комната Дани тоже была плотно закрыта, и я даже не знала, там ли он сейчас.

Радость обрушилась новой волной, но теперь вместе с ней пришло другое чувство — горькое и щемящее. Одиночество. Победа перестала казаться полной, потому что рядом не оказалось того, с кем я хотела разделить этот момент больше всего. И мысль о том, что, возможно, не окажется никогда, больно кольнула в грудь.

Я медленно опустилась на край кровати, телефон все еще горел в руке, но я уже не могла читать. Эйфория таяла, уступая место грусти. Я закрыла глаза и попыталась вытеснить воспоминания, но они тут же нахлынули: его голос, его взгляд. Сердце болезненно сжалось, и я поняла — даже в этот миг радости тень его предательства продолжает стоять рядом.

В этот момент моя дверь тихо скрипнула, и в коридоре раздались осторожные шаги. Я подняла голову и замерла. Несколько секунд ждала, что на пороге появится Даня, и внутри меня вспыхнула тревожная надежда. Но вместо него из полумрака выглянула маленькая черная мордочка с ярко-зелеными глазами.

— Бутер… — выдохнула я почти с облегчением.

Кот остановился на пороге и внимательно посмотрел на меня, будто пытался прочесть выражение моего лица. Он сделал один неуверенный шаг и замурлыкал коротко, с вопросительной интонацией.

— Ну иди сюда, — позвала я, пытаясь улыбнуться. — Ты тоже не можешь уснуть, да?

Бутер неторопливо вошел в комнату, обошел кресло, запрыгнул на кровать и устроился рядом. Потом осторожно поставил переднюю лапу мне на колени и склонил голову набок, заглядывая в глаза так серьезно, словно действительно хотел убедиться, что со мной все в порядке.

Я протянула руку и провела пальцами по его мягкой шерсти.

— Все хорошо, малыш, — прошептала я. — Представляешь, я получила грант. У нас получилось.

Кот ответил громким, уверенным мурчанием и прижался ко мне боком. Его теплое, живое присутствие оказалось важнее любых слов. Слезы снова наполнили глаза, но теперь они были другими — не от боли, а от облегчения.

Мы сидели так долго. Я гладила Бутера и думала обо всем: о Дане, о проекте, о том, через что пришлось пройти за эти недели. Все казалось слишком запутанным: ссоры, обиды, горечь и разочарование. Но сейчас, глядя на маленького кота, доверчиво устроившегося рядом, я поняла одну простую вещь. Эта победа была моей. И я не могла позволить ничему ее омрачить. Независимо от того, что будет дальше, я заслужила право радоваться этому дню и гордиться собой.

Когда я наконец легла обратно в кровать, Бутер свернулся клубочком у моего бока и снова замурчал. Ровный звук наполнил комнату ощущением домашнего тепла и спокойствия. Я прикрыла глаза.

Заснула быстро, без мучительных мыслей о завтрашнем дне. Я не знала, что ждет впереди, не знала, смогу ли когда-нибудь разобраться с Даней. Но знала главное: я справилась. Я уже не была беспомощной. И теперь, что бы ни случилось дальше, у меня хватит сил пройти через все.