Поймать мотылька

Глава 15.1. За чертой

Десять минут. Он дал мне десять минут. Не на то, чтобы перевести дух. На то, чтобы подготовиться к следующему раунду пытки. Десять минут, за которые моё сердце, едва успокоившееся после бешеной гонки за цифрами, должно было снова сорваться в панический, рваный ритм. Это было не похоже на поездку в машине. То была его мимолётная, почти случайная любезность, вызванная аномальным снегопадом. Это — целенаправленное, рассчитанное действие. Приказ, замаскированный под деловую встречу.

Я заперлась в дамской комнате. Стук замка прозвучал как щелчок затвора. Включила ледяную воду и, зачерпнув её дрожащими ладонями, плеснула в лицо. Раз, другой. Холод на мгновение вернул реальность. Я подняла голову. Из зеркала на меня смотрела незнакомка с дикими, лихорадочно блестящими глазами и ярко-красными, горящими пятнами на щеках и шее. Тася. Ассистентка Верескова, напуганная до полусмерти. В её глазах плескался ужас. Она шептала: «Беги. Скажись больной. Просто исчезни. Он уничтожит тебя, медленно, со вкусом».

Но под строгой офисной блузкой, прилипшей к влажной коже, всё ещё жила Мотылёк. Она смотрела из глубины моих зрачков, и в её взгляде не было страха — только горячий азарт. Она помнила приказы Обсидиана. Помнила его одобрение, когда она проявляла силу. «Выбери действие», — стучало в висках его голосом. «Не позволяй ему выбирать за тебя». Но какое действие выбрать, когда ты идёшь на собственную казнь? Внутренний голос, тот, что принадлежал Тасе, заскулил: «Но это не Он! Это твой мучитель!». Мотылёк ответила ей холодной усмешкой: «Это вызов. А вызовы мы принимаем». Я выпрямила спину. Поправила волосы, пригладила блузку. Это не свидание. Это рабочий разговор. «Обсудить итоги и превентивные меры». Формально. Но мы оба знали, что дело не только в этом. Я чувствовала это по тому, как он смотрел на меня в кабинете. Это был переход через невидимую черту, отделявшую строгого босса от… кого-то другого. От мужчины, который с болезненным, почти хирургическим любопытством разглядывал меня, пытаясь разгадать загадку, ключ к которой был у него в руках.

Я спустилась вниз на лифте, чувствуя себя так, будто иду на самый важный экзамен в своей жизни, где оценкой будет не балл, а выживание.

Кофейня, которую он выбрал, была его продолжением. Не сетевая забегаловка с весёлой музыкой и запахом корицы, а стильное, минималистичное, почти стерильное пространство. Полированный бетон, тёмное дерево, приглушённый свет, льющийся из скрытых источников. Запах горького кофе, чёрного чая и чего-то холодного, как камень. Людей почти не было. Он уже сидел за крошечным столиком в самом дальнем углу, спиной к залу, лицом к огромному окну, за которым начинал накрапывать мелкий, унылый январский дождь. Идеальная позиция для хищника. Наблюдать, не будучи видимым.

Я подошла, и каждый шаг отдавался гулким стуком в ушах. Он поднял голову, когда я была в двух метрах от стола. Ни улыбки, ни приветствия. Лишь короткий, едва заметный кивок в сторону стула напротив. Приказ сесть. Я опустилась на стул, чувствуя себя марионеткой. Поставила сумочку на колени, как жалкий щит. Столик был таким маленьким, что под ним наши колени почти соприкасались. Я ощутила это как угрозу, как вторжение. Резко напрягла мышцы, вжалась в спинку стула, боясь случайного касания, будто оно могло меня обжечь или оставить клеймо. Я физически ощущала жар его тела, даже не глядя на него.

Подошла официантка. Я открыла рот, чтобы попросить воды, но его голос опередил меня.

— Американо, — сказал он, глядя не на девушку, а куда-то сквозь неё. — И ей латте. Без сахара.

Воздух застрял у меня в горле. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с новой силой. Латте. Без сахара. Мой обычный заказ, моя маленькая привычка, известная только мне и бариста в кофейне у моего дома. Откуда?! Паника, холодная и липкая, нахлынула волной суеверного ужаса. Он наблюдает. Он знает. Он всё знает. Он проникает в мою жизнь, в мои привычки, в мою голову. Эта незначительная деталь ощущалась как очередной элемент его абсолютной власти, его всезнания, как будто он только что продемонстрировал мне, что может читать мои мысли.

Когда кофе принесли, повисло густое, тяжёлое молчание. Запах горького американо и молочный аромат моего латте смешались с запахом дождя и его парфюма. Этот коктейль запахов я запомню навсегда, как ольфакторную подпись этого дня. Я не знала, с чего начать. Говорить об отчёте казалось абсурдным, а ни о чём другом — невозможным. Я смотрела на безупречную молочную пенку в своей чашке, чувствуя на себе его неотрывный, препарирующий взгляд. Он не пил свой кофе. Он не двигался. Он ждал, когда я сломаюсь первой.

— Так почему Москва, Верескова? — его голос прозвучал неожиданно, разрезав тишину так резко, что я вздрогнула. Вопрос был простым, почти банальным. Но в его исполнении, после долгой паузы, он походил на первый точный, выверенный надрез скальпеля.

— Здесь больше возможностей, — ответила я стандартной, безликой фразой всех провинциалов.

— «Возможности» — слишком абстрактное, пустое понятие. — Он чуть склонил голову, и свет от лампы над столом изменил выражение его глаз, сделал их темнее, глубже. — Что искали конкретно вы? Не работу, не деньги. Вы. Таисия Верескова. От чего вы бежали?