Предназначенная для крылатого лорда-3

Глава 9

ГЛАВА 9

Уже с первого удара плети я поняла, что зря настояла на своем присутствии. Другие «предназначенные» и большинство служанок не пошли сюда. Тело Миларда содрогнулось так, что я будто сама почувствовала, как ему больно. Спину закололо, и я поежилась. Представила, как мою ставшую чрезвычайно чувствительной кожу в этом месте рассекло бы так же сильно. Ужас! Но Милард не издал ни звука. Хорошо хоть я не видела его лица, иначе точно бы в обморок грохнулась. Или кинулась к мужу, пытаясь все это остановить. Наверное, эрту пришлось закусывать губы до крови, чтобы даже не застонать.

Новый свист плети и чудовищный звук, с каким она взрезала плоть инварга. Толпа одобрительно загудела, когда и на этот раз Милард проявил стойкость. Видимо, тут такое приветствуется. Воин не должен кричать и выказывать слабость, что бы с ним ни делали. Я закрыла глаза, чтобы больше не видеть этого. Лишь мысленно считала каждый раз, как слышался свист плети и следующий за этим удар. Поскорее бы все закончилось! Надеюсь, Дарнел не впадет в раж и ограничится положенными пятьюдесятью. Если же нет, точно вмешаюсь и остановлю!

Наконец, эти издевательства прекратились. Я открыла глаза и содрогнулась при виде того жуткого кровавого месива, которое теперь представляла спина Миларда. Сам он обмяк в своих путах и явно потерял сознание. Но для него это и к лучшему. Представляю, какую боль будет испытывать, когда очнется!

Дарнел с непроницаемым лицом отшвырнул плеть в сторону и развернулся к собравшимся.

– А теперь все расходитесь. Как я и сказал, Милард провисит здесь ровно сутки.

Я невольно отыскала в толпе Юлиана. Мальчик был бледен, но в глазах светилось странное выражение. Что-то похожее на гордость. Похоже, своей стойкостью Милард все-таки сумел завоевать хоть какое-то уважение сына. Дарнел подошел к нему, что-то спросил и кивнул в сторону замка. Мальчик безропотно двинулся вслед за прочими, кто покидал место экзекуции.

Только когда у нашего разговора не осталось свидетелей, осмелилась подойти к мужу и спросить:

– Обязательно его оставлять здесь на целый день? Вдруг не выдержит?

– Ты недооцениваешь выносливость крылатых, – покачал головой Дарнел. – И после худших наказаний выживали. Поверь, это еще слишком мягкое для такого проступка. Пойди я на большие уступки, никто бы не понял. Лорд должен воздавать за нарушение закона, невзирая на личное отношение к инваргу.

– Понимаю. И все-таки это было ужасно! – вздохнула, с жалостью глядя на Миларда, окровавленную спину которого хлестали порывы поднявшегося холодного ветра и мелкие дождевые капли.

Не удержавшись, подошла ближе и заглянула в лицо находящегося без чувств мужчины. Его губы и правда оказались прокушены до крови, а лицо было бледным как полотно. Попыталась коснуться щеки, испытывая невольное чувство вины, но меня остановил окрик мужа:

– Нет! Ты не должна оказывать ему помощь или проявлять сострадание. По крайней мере, пока это может кто-то увидеть, – добавил уже тише, когда я подошла к нему. – Пойдем в замок.

– Неужели мы так его и оставим? – глухо выдавила, обернувшись на застонавшего и начавшего приходить в себя эрта.

– Таково его наказание, – проронил муж, не глядя в сторону брата. – Он должен до конца испытать последствия того, что сделал.

Ничего не оставалось, как двинуться за мужем, пусть и все внутри переворачивалось. Как-то это неправильно. Неужели жестокой порки недостаточно? Зачем дополнительные страдания? Пойму ли я когда-нибудь инваргов?

– Ты теперь ненавидишь Миларда? – попыталась найти объяснение такой черствости мужа. – После того, что он сделал?

– Вовсе нет, – поразил спокойный ответ. – Вчера мы с ним поговорили и пришли к взаимопониманию. Он пообещал, что больше подобного не повторится. Осознал, что совершил ошибку. И я ему поверил.

– Тогда почему?

– Кэтрин, – он терпеливо, как ребенку, пояснил, – когда ты лучше разберешься в наших законах, то поймешь, что иначе я поступить не мог.

– Не нравятся мне такие законы, – пробормотала, но дальше нарываться на конфликт не стала. – Ладно, думаю, ты знаешь, что делаешь. Но мог хотя бы Юлиана туда не пускать.

– Он сам так захотел, – ошарашил Дарнел. – А теперь извини, милая, но мне пора заняться делами!

Я молча кивнула, чувствуя в душе полный раздрай. Как ребенок может добровольно захотеть смотреть на страдания собственного отца? Впрочем, все могло объясняться просто. Юлиан с детства был обижен на Миларда. Возможно, даже считал, что ненавидит его. Потому и не испытывал жалости к отцу.

Весь день я толком не могла сосредоточиться на делах. То и дело подходила к окну кабинета, что выходило на замковое подворье. Смотрела на содрогающуюся под порывами все усиливающегося ветра фигуру. Струи дождя хлестали ее словно бы новыми ударами плетей, и это зрелище выворачивало душу. За весь день к Миларду никто даже не подошел и не попытался оказать помощь, повинуясь воле лорда. Я с ужасом представляла, что Дарнел мог заставить брата провисеть так не сутки, а больше.

Все это настолько угнетало, что вечером, когда мы с мужем остались наедине, я даже не смогла нормально ответить на его ласки. Чувствуя мою скованность и угадывая ее причину, Дарнел вздохнул. Потом поцеловал меня в лоб и укутал одеялом.

– Спи. Сегодня был слишком тяжелый день. Увидимся утром.

Я хотела что-то возразить, но слова застряли в горле. Дарнел прав. Сейчас, глядя на него, я могла думать только о страдающем у позорного столба эрте. А ведь ночью стало еще холоднее. Дождь прошел, но вряд ли Миларду от этого легче.

Некоторое время после ухода мужа я еще ворочалась, не в силах уснуть. Потом решительно поднялась. Как там муж сказал? «Пока это может кто-то увидеть»? А сейчас все спят. Значит, я могу что-то сделать. Хотя бы подкрепить силы Миларда.

Быстро оделась и закуталась в плащ. Крадучись, словно вор, выбралась из своих покоев. Вспомнила вдруг о том, что не взяла свечу. Да и вообще собиралась в полной темноте. Ночь сегодня безлунная, так что слабого мерцания звезд не хватало, чтобы все нормально осветить. Но тем не менее я различала все предметы довольно неплохо. Так, будто были всего лишь сумерки. Открытие ошеломило. Раньше ночного зрения я за собой не замечала. Впрочем, этому могло быть объяснение. Во мне все еще избыток жизненных сил Дарнела. И организм работает в улучшенном режиме.

Успокоившись, я больше не зацикливалась на этой загадке. Да и передвигаться без светильника гораздо удобнее. Меньше вероятность, что кто-то заметит. Беспрепятственно добралась до кухни и отыскала имеющуюся там снедь. Отрезала краюху оставшегося после ужина хлеба, кусок сыра и ветчины. Все это завернула в чистое полотенце и спрятала под плащ. Еще захватила с собой початую бутылку вина. Думаю, от этого Милард тоже не откажется. Вино притупит боль и поможет забыться. Плевать, даже если завтра кто-то унюхает запах! Все равно узнать, кто именно помог Миларду, не смогут. А даже если догадаются, готова встретить негодование крылатых во всеоружии. Я не инварг и не собираюсь во всем следовать их жестоким законам!

Особую опасность представляли стражники на стенах. Но они в основном обозревали пространство за пределами замка. Главное, не шуметь, чтобы не привлечь внимания. На всякий случай проверила, чтобы никто в этот момент не смотрел в нужную сторону, и мелкими перебежками двинулась к столбу. Выглянув из-за одной из хозяйственных построек, вдруг застыла. Похоже, не у меня одной возникло желание помочь Миларду.

У столба, стараясь не попадаться в зону видимости стражникам, скрючилась маленькая фигурка. Сердце мое бешено заколотилось, когда поняла, кто это. Юлиан! Увидела, как мальчик осторожно подносит к губам Миларда флягу с водой. Тот жадно пьет, и по его подбородку стекает прозрачная жидкость, смешиваясь с кровью, запекшейся на губах. Нет, ну я точно никогда не пойму инваргов! Юлиан так старательно изображал равнодушие к отцу, но все же пробрался к нему ночью. Наплевал на возможное осуждение сородичей и попытался помочь.

Стало как-то теплее на душе. Ничто человеческое крылатым не чуждо. Не такие они бесчувственные, как пытаются показать. В сомнении посмотрела на принесенную снедь. Стоит ли открывать свое присутствие и смущать мальчика? А для Миларда, уверена, такая поддержка сына окажет куда более благотворное влияние, чем принесенное мной вино. Еще немного поколебавшись, я побрела обратно. На кухне разложила все продукты по местам и двинулась в свою комнату. Переоделась в ночную сорочку и задумчиво глянула на пустую постель. Накинула на себя халат и юркнула снова за дверь.

Открывший на мой стук Дарнел сонным не выглядел, хоть и был переодет ко сну. Наверняка, как и я, ворочался, не находя себе места. При виде меня на его губах появилась довольная улыбка. Ни слова не говоря, муж сгреб меня в объятия и затащил внутрь. А дальше нас ждала еще одна волшебная ночь, когда каждый невольно пытался загладить вину, которую чувствовал перед другим. Я – за то, что вместо того, чтобы поддержать и понять, винила его в черствости. А ведь наверняка Дарнел переживал о наказании брата куда больше меня. Но иного выбора у него не было. Он же из-за того, что мне пришлось все это увидеть. Дарнел прекрасно понимал, как на меня подействовало это зрелище. Но мы сумели преодолеть и это.

Когда уже утомленные, но довольные, мы лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу, Дарнел шепнул:

– Я рад, что ты пришла. Мне тяжело было чувствовать, что ты отдалилась.

– Прости, что так повела себя! – уткнувшись лицом в его плечо, произнесла. – Это было недостойно леди гнезда Лодар. Теперь я живу среди крылатых и должна с уважением относиться к вашим законам.

– У тебя еще будет время узнать нас получше. Понять, что то, что люди считают излишней жестокостью, порой просто необходимо, чтобы выжить. Если бы инварги гнезда не чувствовали на себе твердую руку лорда, ничего хорошего бы из этого не вышло. Мы куда более эмоциональны и несдержанны, чем люди. Хотя делаем все, чтобы демонстрировать обратное. Только суровая дисциплина и законы помогают избежать хаоса. Но могу тебе пообещать одно. Я всегда выслушаю твое мнение и, если и впрямь буду перегибать палку, прислушаюсь к нему.

– Спасибо, – благодарно кивнула и затихла.

Некоторое время мы оба молчали, потом Дарнел осторожно сказал:

– Ты ведь ходила к Миларду?

– Откуда ты?.. – я дернулась, но он удержал и успокаивающе погладил по спине.

– Успел все-таки тебя немного узнать, – усмехнулся лорд. – И как он?

– Я видела лишь издалека, – заколебавшись, стоит ли говорить о Юлиане, произнесла. – Побоялась, что стражники увидят.

– Это вряд ли. Я им намекнул, чтобы ночью в сторону позорного столба старались не смотреть, – ошарашил неожиданным заявлением Дарнел. – Не хотел, чтобы спугнули тебя или Юлиана.

– Так ты знал?! – все-таки взвилась я, резко сев на кровати. – О том, что Юлиан туда придет?

– Догадывался, – усмехнулся муж, снова укладывая обратно. – Вот его я как раз знаю очень хорошо. Юлиан любит своего отца, пусть ни за что в этом не признается. Когда ему потребуется помощь, в стороне не останется. Если, конечно, Милард не сотворит что-то совершенно вопиющее.

– Может, после этого они сблизятся? – успокоившись, произнесла.

– Буду на это надеяться, – пожал плечами Дарнел, поглаживая мою грудь. – А теперь давай спать. Завтра будет тяжелый день.

– Почему тяжелый? – насторожилась я.

– А у лорда редко бывают другие, – усмехнулся он. – Но я уже к этому привык. Хотя с твоим появлением смог освободиться от многих обязанностей, которым раньше тоже нужно было уделять внимание. И я тебе благодарен за помощь.

– Я рада, что могу быть тебе чем-то полезна, – довольная признанием своих заслуг, проговорила.

– Только не слишком усердствуй! – проворчал он, вовлекая меня в нежный поцелуй. – А то знаю я тебя! Дай тебе волю – до постели бы добиралась еле живая. А ты мне тут нужна полная сил, – многозначительно добавил.

– Ненасытный! – шутливо укорила я. – Ладно, давай и правда спать.

Уже погружаясь в сон, ощутила, как Дарнел нежно проводит ладонью по моей щеке, а потом почти невесомо целует в губы. Стало так хорошо и приятно, что я невольно улыбнулась. Все-таки правильно сделала, что пришла к мужу вместо того, чтобы ворочаться без сна в пустой и холодной постели!

***

Мне снилась пустыня. Бескрайняя и мертвая. Ноги вязли в песках, и переставлять ими становилось все труднее. А еще мучила жажда. Настолько, что каждый вздох казался мучительным. Распухший язык едва ворочался во рту. Губы растрескались. Солнце палило немилосердно. От него перед глазами плясали черные мушки, и едва могла различать все вокруг.

Воды! Хоть глоточек! Хоть капельку! Тело буквально изнывало от жажды. Но как назло, вокруг, насколько хватало глаз, был лишь песок. Перекатывающий свои желтые волны, словно море, и из-за этих ассоциаций вызывающий еще более мучительные ощущения.

Мысли о воде были почти болезненными. В какой-то момент отяжелевшие, будто налившиеся свинцом ноги отказались повиноваться. И я упала. Причем неудачно. Лицом вниз. Кашляла и отплевывалась, пытаясь исторгнуть из себя противные песчинки. Они забились повсюду, терзая и раздирая горло.

Перевернулась на спину, и раскаленные лучи солнца с удвоенной силой принялись мучить свою жертву.

– Воды! Ну, пожалуйста! Хоть немного, – из последних сил попыталась произнести, но получился лишь сдавленный сип.

Ощутила, как что-то прохладное и оттого безмерно приятное касается разгоряченного лба. Картина окружающей пустыни поплыла, и я на миг вынырнула в иную реальность. Осознавая, что только что видела сон, пусть и безумно реальный. Различила над собой встревоженное лицо мужа. Яркие синие глаза смотрели, казалось, в самую душу.

– Ты вся горишь…

– Воды… – снова пролепетала, теперь уже в реальности, а потом опять отключилась.

В этот раз просто погрузилась в вязкую и густую тьму, где не было ничего. Несколько раз выныривала оттуда. Видела над собой и другие лица. Калеб, Клара, еще кто-то из слуг. А в какой-то момент и вовсе возникло нечто бредовое. Лицо Алестера Даргона. Наверное, опять какое-то видение, вызванное болезнью. В том, что больна, уже не сомневалась. Догадалась как по плохому самочувствию, так и по обрывкам чужих разговоров.

Смысл большинства фраз ускользал, но часть все же дошла до отказывающегося нормально воспринимать реальность мозга. Со мной что-то не так! И никто не знает, что делать, как мне помочь.

А еще временами накатывала чудовищная головная боль. Те приступы, что испытывала раньше, и в сравнение не шли с этим. Я металась по кровати, выла, как раненый зверь. И лишь ощущение чьей-то руки, сжимающей мою, чьего-то голоса, шепчущего что-то ободряющее, помогало не сойти с ума от этой боли.

– Дарнел, помоги! – кричала, почему-то считая, что если кто-то и может помочь, то это он.

Ощущала, как все та же рука еще крепче сжимает мою. Кто-то просит прощения за то, что ничего не может сделать. Но не могла сопоставить все друг с другом. Понять, кто он и где мой муж. Тот, на кого я так надеюсь. Кто поможет вырваться из этого ада!

Сколько я еще выдержу, пока окончательно не сойду с ума?! Беспамятство стало моим спасением. Я радовалась ему, как лучшему подарку на день рождения. Но как же недолго оно длилось в сравнении с вечностью боли, от которой выкручивало наизнанку!