Презумпция достоверности

Глава 16

Мужчина охрану вызывать не стал. К моему удивлению, дверь закрыл. Девушке объяснять ничего не стал. Я в это время уже присела на самый ближайший стул, закинув ногу на ногу, не оглядываясь по сторонам, наблюдала за мужчиной, испытывая при этом странные чувства — возмущение вперемешку с интересом. Мне хотелось его разглядывать. Это не могло не волновать. Сегодня на нем не было делового костюма. Черный полувер и синие джинсы сидели на нем отлично.

Загорский тем временем, прошел мимо меня, ухмыльнулся, присел на край своего письменного стола, сложив руки на груди. Улыбка с лица пропала. На меня смотрел. Прошелся от головы до пят. Задержался на открытых коленках. Почувствовала себя неуютно. Очень и очень неуютно. Но платье одергивать не стала.

Наши гляделки несколько затянулись, прежде чем Загорский произносит:

— Ну, привет, красавица!

Мысленно моя челюсть упала к ногам. А список странностей, происходящих в этом здании, на сегодня не собирается заканчиваться?

- Здравствуйте! Это вы со мной? — прикидываюсь дурочкой, оглядываясь по сторонам, будто ищу ту самую красавицу, с которой он на «ты».

Не знаю чем обусловлено такое обращение, но эффект от него сначала удивил, а потом взбесил неимоверно. Хотя первопричины всего происходящего интересны тоже. Звенья одной цепи, о которой я пока не в курсе. Что не скажешь о моем собеседнике.

— Ты еще кого-то тут видишь? — Загорский удивленно поднял бровь, не оценив мое чувство юмора. — Про себя я такого сказать не могу.

— Я не красавица. Я адвокат, — процедила зло, смотря в лицо сопернику. — Пришла, сообщить, что Инга Игоревна…

— Зачем ты пришла я и так знаю, — бесцеремонно вставил он свои три копейки. — Не стоило утруждать себя личным визитом.

Секунда и две, а может и больше мне понадобилась, чтобы в очередной раз переварить услышанное.

— Знаете? — с долей недоверия спросила я, не собираясь уподобляться ему, переходом на «ты».

Загорский в ответ равнодушно пожал плечами. С каждой минутой я все меньше понимала, что происходит. Зачем я здесь, тогда?

— Алена, можно дать тебе совет? — Александр вздохнул, улыбнувшись снисходительно.

— Вы решили завести добрую традицию, при каждой встрече давать мне советы? — вместо этого съязвила я.

— Да и бесплатный, — сказал он и, отвернувшись, пошел к своему рабочему столу.

— Это противоречит вашим принципам коммерческого адвоката, — с ехидством заметила я, припоминая ему прошлый разговор.

— Меняюсь, — поудобнее, усаживаясь в свое огромное кожаное кресло, сказал он, продолжая разглядывать меня. В глазах была откровенная насмешка, что мешало верить его искренности. — Проступающая седина дает о себе знать. Мудрость. Никак иначе.

Меня его позерство раздражало. Вот серьезно! Строит из себя тут умудренного жизнью. Играет в игру, по известным только ему правилам, а мне гадай.

— И все же… — попыталась вернуться я к причине моего нахождения здесь.

Не стоит, думаю, говорить, что он меня вновь перебил. Это его визитная карточка в общении со мной?

— И все же, если ты начала шантажировать, то делай это с умом, чтобы хвост остался чистым.

Мне уже не в первый раз потребовалась время. Мои винтики, шестеренки в мозгу работали с удвоенной силой, пытаясь понять, хотя приблизительно, о чем идет речь. Смотрела на мужчину, как на сумасшедшего.

— Не понимаю.

— Очень недальновидная и даже глупая тактика ведения дела. Кто ж вас этому учит всех? — Загорский продолжал гнуть свое, отпуская очередную шпильку в мой адрес.

— Я все еще не понимаю Вас, Александр Владимирович.

Он пристально вглядывался в мое лицо.

— Это ты мне расскажи, моя драгоценная. Не понимает она.

Сделала осторожный вздох. Ну, вот опять: то красавица, то драгоценная.

— О чем? — выдохнула я, окончательно на него разозлившись.

Посмотрела на стол, в поисках какого-нибудь предмета. Так отчаянно захотелось чем-нибудь в него запустить. К сожалению, кроме графина и стаканов ничего поблизости не нашлось.

— Прекрати дурака валять, — рекомендовал мне он настоятельно, нахмурившись. Кажется, кто-то тоже терял терпение. — Актриса из тебя не важная.

— Издеваетесь? — не выдержав, бросила на него презрительный взгляд.

— Отнюдь.

— Я сейчас в Вас что-нибудь кину, — пригрозила я ему, чем вызвало хохот.

— Это уголовно наказуемо. Помни об этом, а лучше подумай сначала и прекрати убивать попросту мое время.

Я все же кинула. Вот взяла и кинула, плюгув на все приличия. Свою же папку с документами. Александр уклонился, проследив полет разлетевшихся по кабинету документов. Моих документов. Черт!

— Скажите, наконец, в чем дело или дальше будете играть в странную игру «догадайся мол сама»? — вскочила я со своего места.

— Ничего нового. Все старо, как наш грешный мир. Инга решила шантажировать мужа, — в итоге сказал он, став серьезным. — Если он не пойдет на ее условия, то она сольет фото в прессу и устроит скандал. Это ты ей посоветовала и Константин? Морозов грешит такими методами, с завидной частотой. Сами значит марать руки не стали.

— Шантажировать? Кого?

Я во все глаза смотрела на Загорского, услышав последние новости, и очень надеялась, что его слова были признаком начинающихся слуховых галлюцинаций. У меня.

Загорский оттолкнулся от стола, доставая что-то из ящика, и подтолкнул небольшой черный предмет. Диктофон. Прослушанный диалог настроения хорошего не прибавил. Доронина действительно шантажировала мужа. Более того Инга прикрывалась мной, пугая супруга наличием у меня компромата на его адвоката, которым я его задавлю и ближайшие десять лет он проведет в местах не столь отдаленных.

Бесталково покрутилась на месте, пытаясь дать хоть какую-то оценку услышанному. Плюхнулась обратно на мягкий стул. Сердце билось тяжело и гулко в груди.

Откинулась на спинку кресла, глаза закрыла. Я прибью эту дурочку. Возьму и прибью. Что за самодеятельность, твою мать? Что не день то сюрприз. Это ж нужно до этого додуматься. За что Доронина поступила со мной, а заодно и с собой, так жестко, мне предстояло только выяснить, а сейчас есть и поважнее дела. Например, вон тот господин, сидящий напротив меня.

Теперь, понятно, почему встречу отменил.

Хвататься за голову на глазах Загорского, конечно, не стала, как и возмущаться. Гордость не позволила. Потому что мужчина был прав. Хотя бы в том, что злился на меня. Кому такое понравиться? Только вот моей вины в этом нет, но признавать этот факт Загорский не собирается.

Смотрит на меня серым ледяным взглядом и попросту не верит. Это меня задевало. Как и любого человека, которого оболгали.

— Я никому ничего не советовала и средства такие не использую, — все же посчитала нужным сказать, не собираясь оправдываться. Со стороны, наверное, выглядело жалко.

— Каждый раз одно и тоже, — покачал головой он. — Мне рекомендовали тебя исключительно как порядочного, справедливого и честного юриста, а тут. На тебя столица так влияет? Завязывай с этим. Честная работа — честный результат. Чем раньше поймешь, тем быстрее дела пойдут в гору. Иначе вернешься в родной город.

Загорский будто бы не слышал моих слов, чем искренне бесил, как не бесил уже никто давно. К тому же мне уже во второй раз, незаслуженно указывали на малую родину.

— Кто рекомендовал? Мой начальник бывший, — фыркнула я.

— Это, которому по морде?! Нет.

Напряглась, зло выдохнула. Краска прилипла к лицу. Он и об этом знает.

— Что вы еще обо мне нарыли? — задала прямой вопрос.

Моя рука уже тянулась, к рядом стоящим стаканам.

— Ну почему же сразу нарыл? Я ж не собака. Поинтересовался у знающих людей, — говорил мужчина, одновременно следя за моими действиями. — Это хрусталь. Дорогой.

— Для чего? — я зло взирала на него, держа в руке стакан.

— Это полезно.

— Не заговаривайте мне зубы. Вы меня, в чем пытаетесь обвинить, уличить? Этот шантаж-бред. Во-первых, это глупо, а во-вторых, это не даст никакого результата, и я это понимаю. К тому же за безумные действия своей доверительницы я не отвечаю. К чему Вы устроили показательные выступления?

— Вот и я о том же, но, судья оценит, — его тон звучал серьезно. — Такой грамотный подход к делу.

— Какое право Вы имеете копаться в моей жизни?

— А кто мне запретит? — он развел руками, довольный собой.

Это была последняя капля. Тормоза отказали. Я запустила в него стакан, а потом еще один, под его веселый смех и рассуждения о моей эмоциональности. Не мужик, а песня. Выдержка прекрасная. Это бесило еще больше. Устроил тут цирк. Проучить он меня хотел. Загорский ловко уклонялся, не давая достичь цели.

А когда пошел в ход четвертый, в кабинет коротко постучали и, не дожидаясь, ответа вошли. Стакан остался в моей руке.

— Александр Владимирович, на счет Матвеевой. Не из простой семьи пташка у нас. Я еще кое-что выяснил. Там такая Санта-Барбара… — многообещающе пел молодой паренек. Заткнулся лишь тогда, когда его взгляд наткнулся на меня в воинственной позе.

— Александр Владимирович, я не вовремя, — смущенно произнес он. Будто мы тут любовные отношения выясняли.

— И что же вы еще обо мне выяснили, молодой человек, — сказала я, все же запустив четвертый стакан в Загорского. — Не стесняйтесь, рассказывайте…

— Алена, прекрати! — попросил Загорский, поймав хрусталь. — Теперь я верю окончательно, что Инга сама проявила инициативу. Ты пугаешь моих подчиненных.

И я прекратила, оскорбившись, а может просто устала, выдохлась. Схватила свой портфель, из кабинета вышла, громко хлопнув дверью. Грудь вновь сдавило. Слезы подступили. Так заплакать нестерпимо захотелось. Даже не подозревая об этом, они затронули рану, которую теребить посторонним людям, было категорически запрещено.

Мои дорогие читатели, продолжение))) Аленка сегодня немного побуянила. Жду ваших комментариев, звездочек, если история вам нравится. Подписывайтесь на автора!!!