Презумпция достоверности

Глава 26

Вышел на теплую террасу с одним желанием: посидеть в одиночестве и выпить. В тишине. Расслабиться. Расположился в кресле, откупорил бутылку и глотнул прямо из горла, а потом еще. Задумчиво смотрел на голые деревья, ветки которых так нещадно мотал, вдруг поднявшийся ветер. Дождь стучал в окно, будто настойчиво просился войти. О чем думал в этот момент? Сотни, а то и больше мыслей роились в голове и почему-то все были связаны отнюдь не с работой. И не с семьей…И даже не с красоткой Олей, которая обещала сегодня сладкую ночь и море удовольствия. Жаждала моего внимания. За ужином, играючи, незаметно от всех, опускала свою ладошку прямо на мою ширинку. Это в доме моих родителей. Раньше она себе таких вольностей не позволяла. Передумал. В какой-то момент опротивила. Ведь я определенно точно хотел провести с ней эту ночь. Ладно, может и не ночь. Пару часов. Хотел, и она была готова. Голод. Хотелось утолить его быстро и единственным известным мне способом.

Что-то быстро менялось в моей жизни, и мне это не нравилась. Я привык сам управлять поворотами на своем жизненном пути. У меня все прописано: работа, все по порядку, никаких неожиданностей. И даже если случались крутые повороты, то я был к ним готов. В любой момент мог вырулить на прямую полосу. И, тут она свалилась мне на голову. Крутой поворот пройден, и курс сбит, и надо бы вернуться в привычную жизнь до нее, да только вот не хотелось. Не получалось.

Алена Матвеева…Алена…Аленка… Алена Дмитриевна…

Новоиспеченный адвокат Инги Дорониной.

Мой оппонент. Не первая из женщин-коллег, с которыми я сталкивался лоб в лоб в гражданском процессе. И даже не вторая. Вопреки сплетням ни с одной из них я не спал. Сексуальные границы на работе, прежде всего. Знал, что грозит проблемами, слезами, скандалами, выяснениями отношений, пятном на репутации. Придерживался, хотя иногда соблазны были очень велики, и повлиять на исход дела тоже могли. Но репутация превыше всего. Если бы мне еще месяц назад сказали, что я изменю своему правилу, пойду на поводу у своих желаний и хотелок, то я бы посмеялся над человеком и, если бы этот кто-то продолжил настаивать, дал бы в морду. Это бы было месяц назад. Сейчас был совершившийся факт, и я нисколько не жалел о нем. Наоборот хотел повторить.

В его окружении давно не было таких девушек. Язык не поворачивался назвать ее женщиной. Секс и еще раз секс. К взаимному удовольствию обоих. Без обязательств, чувств и долгих отношений. Все предельно чисто и понятно с самой первой минуты. Всегда на холодную голову и трезвый ум.

Почему к чертовой матери сейчас и с Аленой было по-другому?

Легкая, непосредственная, открытая, эмоциональная, смелая, живущая в мире своих ценностей. С нежными губами и открытой улыбкой. Ратующая за справедливость и правоту. Красивая и манящая. Вихрем, ворвавшаяся в мою жизнь, и, заставившая забыть обо всех и обо всем. В ее глазах не было страха перед более опытным адвокатом такого уровня, как я, и мне это нравилось. С неохотой признался себе, что притягивала она с самой первой минуты.

Тогда в тот самый вечер понимал, что делал. Хотел ее. Непонятно откуда взялась эта тяга к Матвеевой. Просто сидя у нее на кухне, наконец-то, себе в этом признался, а отказываться от своих желаний не привык. Долго смотрел, время тянул, пытаясь справиться с желанием. Знал, что не стоит этого делать. Ни мне, ни ей это было не нужно. Но найти в себе силы, чтобы внять голосу разума, как-то не получилось. Хотел взять себе то, что ему требовалась в тот конкретный момент до одури. Смотрел, и мне казалось, что от нее тепло идет и стоит только подойти и почувствовать что-то особенное. Но ведь мне на самом деле все понравилось. И это был не просто секс. Влияние. Момент, когда крышу сносит, когда тормоза отказывают, когда голова пьянеет без алкоголя. От самой женщины рядом с тобой и отказаться, остановиться, просто нет сил.

Недельный игнор не помог. Женщины, активные тренировки — тоже. Я думал о ней. Прогнать мысли оказалось не так легко. Хотел ее. Именно ее, а не просто кого-то. Ощущал острую необходимость чувствовать ее рядом. Сегодня увидел и реально испытал давно забытое чувство — тоска, а еще и чувство ревности, жадности. В голове отчетливо отвивало: Алена моя. Ухаживания Кирилла за ней невероятно бесили. Давненько со мной такого не случалось. Напоминал себе зеленого пацана, сохнушего по девке. Олю притащил сегодня с собой. Зачем? Знал ведь, что Алена будет. Хотел, чтобы увидела с другой. Хотел, чтоб заревновала. Мне нужна была ее реакция, эмоции. Признаться честно за прошедшую неделю надоела ее игра в молчанку и работу. Ни разу не позвонила и встреч не искала, как делали другие. И если раньше это бесило, то сейчас все было наоборот.

Усилием воли заставил себя, ее отпустить час назад. Хотелось совсем иного. Поехать за ней. С ней. Не помню, чтобы меня так ломало по человеку. Хотелось чувствовать под собой податливое тело. Вдыхать запах, который чуть горячее и насыщеннее у самой кожи. На шее, на обнаженной груди.

Черт!

Спрашивал себя — так ли мне нужна эта игра в новое и давно забытое чувство собственника? Что-то подсказывало, что нужна, и даже необходима.

Просидел так несколько минут, а может и больше, потягивая коньяк, прежде чем мое личное пространство нарушили.

— Пьешь в одиночестве? — брат присел рядом со мной, закуривая. — Гармония с самим собой?

Мой брат — родная кровь. Брат в беде не бросит. Лишнего не спросит, вот что значит, настоящий родной брат. Слова, перефразированные из детской песенки — это все о нем. О Кирилле Загорском. Лучший друг. Километры понимания и дружба длинною в прожитую жизнь.

— Ага, высшая ее форма, — кивнул, соглашаясь с ним. — Мама будет в полном восторге. Один пьет с горла, второй дымит, как паровоз.

— Для зашкаливающей заботы у нее есть Машка, — выпуская струю дыма, ответил он мне. Это было правдой. Вся жизнь моей матери крутилась возле Маруськи. — Нас она больше не желает спасать, брат.

— Даже не знаю радоваться или печалиться, — усмехнулся я, не чувствуя сожаления по этому поводу. Мы давно взрослые. Хотя, порой это не мешает матери садануть одно из нас кухонным полотенцем в воспитательных целях.

— Сань, что-то не ладное твориться у вашей братии юристов, — встав со своего места, пройдя к окну, сказал Кирилл.

— Ты это о чем? — спросил, наблюдая за тем, как он открывает окно, выпуская запах дыма и запуская прохладный воздух.

— С каких это пор твои коллеги перестали «раздевать» клиентов? — повернувшись ко мне, спросил он, делая очередную затяжку, а я глоток из бутылки.

Это был не вопрос, точнее не тот вопрос, который заставляет удивиться и зацепиться за него. Это были реалии современной юриспруденции. Все хотят кушать, но не все хотят быстро и качественно выполнять работу. Многих начинающих юристов медом не корми, дай затянуть процесс, чтобы денег побольше заработать. К черту! Думать о работе не хотелось. Мысли заняты были Аленкой и, казалось, что тело помнит ее теплые ладошки, которые еще совсем недавно касались меня.

Кирилл упрямо смотрел на меня и видимо ему был очень нужен этот разговор. С кем он мог еще поговорит о юристах? Только со мной.

— Кирюх, давай по делу, — ответил я, в конце концов — не отстанет ведь. — Я не хочу обсуждать сейчас свою работу и уж тем более коллег.

— Матвеева не взяла денег.

Не удивил. Я был почти уверен, что поступит именно так. И все же я использовал ее. Не в деле Дорониных. Там все было неожиданно и непредсказуемо. В деле моего брата, где проблема была серьезнее. Я был уверен на 99 процентов, если ей предложат денег или иные блага, то она не согласиться и не продастся. Профессиональная чуйка меня еще никогда не подводила. Я прекрасно знал, что как только процесс запуститься, стервятники будут кружить возле моей семьи. Альбинка пойдет любыми путями и будет использовать всевозможные средства, чтобы добиться своих целей. Не исключено, что эти пути будут не совсем честными. К тому же я всегда бы в этом деле стоял за ее спиной тенью, с целью опоры и поддержки. Но вести дело самому…Видеть как будет страдать родной тебе маленький человек. Допрашивать крестницу в зале суда. Спрашивать, кого она больше любит маму или папу. Рвать ребенка. Увольте.

— Чем мотивировала? — поинтересовался, хотя и так знал ответ.

— Сказала, если выиграем, то милости прошу оплатить мою работу. А еще ей нужно разобрать с делом Дорониной для начала и с тобой. Это не взаимоисключающие вещи. Сань ты кого ко мне прислал? У нее опыт то хоть есть или она себе цену набивает?

— Ты поэтому ее на ужин пригласил? Чтобы поближе самому разобраться в потемках женской натуры? — поставил бутылку, на стоящий рядом столик. Пить больше не хотелось. Алкоголь был явно не помощник мне сегодня, а вот на разного рода приключения мог стимулировать.

— Хотел кое-что проверить, — заявил он.

— Проверить что? — не выдержал я, поднялся с кресла и встал напротив него. — Сплю я с ней или нет?

Брат усмехнулся.

— А ты спишь или ревнуешь?

Мы встретились глазами. Да мать вашу ревную. К брату! Можете гордиться, что Загорский вляпался. Все одна ночь. Украденный поцелуй и где я теперь. Но истинную причину прояснить стоило.

— Кирилл тут дело в порядочности и, да, она не уверена в стопроцентной вероятности успеха и прежде, чем ты начнешь нудить, выслушай. Только самоуверенный дурак, в твоем конкретном случае, даст полную гарантию. Алена дает тебе процентов шестьдесят? Я не дам и 30. Она выполнит свою работу честно и добросовестно. Издержки провинциального воспитания, и как это не странно звучит, преданность профессии. Ни продастся, ни журналистам, ни тем, кто будет спонсировать твою жену. Поверь, такие сразу же найдутся, чтобы тебе насолить, выбить почву из под ног.

— Алена? — уточнил брат, вырвав из моей речи не самое главное, а может и главное. Я и сам сейчас уже был не уверен.

— Кир, что ты от меня хочешь? — начал раздражаться я все больше. Не нужно лезть ко мне в душу, без проса, даже если это был родной брат.

— Например, хочу услышать — не перейду ли я дорогу брату. Может она мне понравилась, — сказал он с оттенком юмора в голосе.

— Ты уж определись: понравилась или работа, — отозвался я, прекрасно понимая, о чем говорит брат. Понимание этого не приносило мне облегчения.

— И то и другое.

Эти слова ломают последний кирпич в моей выстроенной стене. Расставить точки над «i» предстояло здесь и сейчас. Смотрел на Кирилла в упор. Мне хватило и секунды после услышанных слов, чтобы теле зазвенело, и сейчас пытался укротить вспыхнувший гнев.

— Тогда завтра я подарю тебе губозакатывающую машинку, и мы пожмем друг другу руки.

Я и не думал шутить. Для меня это и близко не было юмором.

Брат взирает на меня минуту, а может больше, будто все еще надеясь, что услышанное ему померещилось. Мы никогда не делили баб между собой и наши пути при таких обстоятельствах не пересекались. Кирилл не выглядит недовольным и раздосадованным, скорее заинтересованным. Такого исхода он не ожидал, как, в прочим, и я.

— Интересно! Неужели, она тебя отшила? — разразился громким хохотом Кирилл, и можно было окончательно выдохнуть.

— Иди к черту!