Презумпция достоверности

Глава 8

Встреча проходила в напряженной обстановке. Доронины зло буравили друг друга. Ничего не обычного. Стандартная ситуация. Пока все шло в пределах нормы.

— Что ты хочешь, Инга? — Доронин не утерпел первым.

Муж Инги вообще не казался расстроенным. За голову хвататься от такого положения дел не собирался. Взгляд побитой собаки тоже отсутствовал. Вел себя достаточно высокомерно, деловито, явно чувствуя превосходство на своей территории и поддержку своего защитника.

— Я хочу мира и спокойствия, Максим, — ответила Инга, сжимая свои кулачки. На мужа посмотрела только после того как он задал ей прямой вопрос.

— Какая цена мира и спокойствия, Инга Игоревна? — беззаботным тоном поинтересовался Загорский.

Я отвлеклась от документов и в открытую взглянула на него. Создавалось впечатление, что ему скучно. Развалился на кожаном стуле, словно весь мир держал в руке. Для общей картины не хватало закинутых ног на стол, чашечки кофе с коньяком и дымящейся сигары.

— Развод, как можно скорее и все что мне причитается по брачному договору, — решительно ответила Инга сразу. В ее голосе не было ни грамма волнения, страха. Лишь уверенность в принятом решении.

Молодец!

— Т. е. совместное управление фирмой, 50 процентов доходов, дом в Подмосковье и компенсацию по п.1.10? — Загорский продолжил беседу, ловко орудуя шариковой ручкой. Крутил ей как циркач. — Ничего не упустил?

— На участие в управление фирмы Инга Игоревна никаких притязаний не имеет, — начала я бодрым голосом, взяв инициативу в свои руки.

Загорский смотрел на меня непробиваемым взглядом, чем сбивал с мысли. Причем, с любой мысли. Секунду и я смогла собраться, чтобы продолжить, терпя взгляд в упор.

— Также как и на автопарк из трех дорогостоящих машин и яхту, квартиру в центре столицы, как и на тот дом, который ее супруг покупает на Кипре. Насколько нам известно, сделка должна состояться буквально через пару недель.

Пусть не думают, что мы не в курсе. Тут нужно отдать должное Костику. Он по своим каналам пробил нужную инфу и любезно ей поделился. Инга, как оказалось, была даже не в курсе таких денежных оборотов и сделок. Муж не посвящал. Наверное, это и не потребовалось, не соберись они разводиться. В этом, определенно, был свой плюс. Так приятно найти «заначку». Да еще и таких размеров.

— Чего? Нет, Сань ты слышал? — возмущения Доронина все же вырвались наружу. Он даже привстал со своего стула.

Саня хоть и бросил убийственный взгляд на своего подопечного от такого фривольного обращения, но выбрал промолчать. Видимо, послав ему самые лестные эпитеты, мысленно. Его в данный момент больше волновал вибрирующий телефон.

— Половину доходов фирмы, да ты не оболдела ли дорогая женушка? — продолжал распаляться Доронин, покрываясь красными пятнами. — А ты хоть копейку вложила в нее? Пару лимонов за мое недостойное поведение? Не слабо! Мужа в спальню чаща пускать нужно было, чтобы не было этого самого недостойного поведения.

— Неправда! — воспротивилась Инга его обвинениям. Прежнюю невозмутимость, как рукой сняло. — Я всегда старалась быть хорошей женой. Но я не могу продолжать играть дальше в семью, на которую тебе наплевать. Тебе вон даже женщина другая потребовалась. Ты выбрал свой путь. Пусть тогда он и у меня будет.

— Вон как ты рассуждаешь! — еще больше возмутился Максим Иванович. — А мы, между прочим, еще женаты, если ты не забыла. Путь у нее свой…Посмотрите-ка как заговорила.

— Признаться, начала забывать и, слава богу! Ты за эти несколько недель задумался, о том что со мной творилось? Как я все это пережила? Это тебе было интересно и весело. Это тебе закружила голову чужая женщина, а может и не одна. Я стала не нужна. И ты не постеснялся меня унизить, прося эту девку, сообщить, где ее муж. Подлец! Я не буду тебя прощать. Я не буду делать вид, что ты просто оступился. Я больше не хочу быть твоей женой и варить тебе твои любимые борщи. Я не верю больше в сказочку. Этого больше не будет. Никогда.

— Конечно, не будет! Ты же легких денег захотела. Я не дам тебе развод и не надейся, — внес хоть какую-то определенность мужчина, что не могло не радовать.

— Разведут и без твоего согласия, — парировала Инга.

Начавшаяся мирно встреча перерастала в конфликт. Это могло продолжаться до бесконечности и не привело бы к нужному результату. Супруги были на взводе, а чувство контроля над делом ни в коем случае нельзя терять. Поэтому все одеяло, как и положено, в таких ситуациях юристы перетянули на себя. Это был наш исключительно профессиональный диалог с Загорским. Мы кидали друг на друга прямые открытые взгляды, кусались словами, местами язвили, пытались давить на самые болезненные точки. Вообще Загорский представлял мужа Инги чуть ли не святым человеком и даже мучеником. Видишь ли, его репродуктивная система страдала. Еще бы фотки детские развесил по периметру кабинета и маму его пригласил.

Нет, не придем мы к мирному урегулированию конфликта. Тут без вариантов.

— К тому же мы будем оспаривать пункт о недостойности поведения, Алена Дмитриевна, — предупреждал мой оппонент. — Думаю, не мне вам объяснять какие последствия повлечет это за собой.

У него были пронзительные серые глаза, от взгляда, которых кошки-мурашки бегали по моему телу. Признаться не раз за сегодняшнюю встречу. Я снова испытала недовольство. На саму себя. Искренне не понимая своей реакции на него. Мой коллега. Ну, мужик. Ладно, красивый мужик, с приятным голосом. Умный. Но не до мурашек же. Всему должен быть свой предел. Просто здесь работает кондиционер. Именно он причина моих нездоровых реакций. Точно или на край очередные магнитные бури.

— Это ваше право, Александр Владимирович, — не осталась я в долгу, пожав равнодушно плечами. — Только этот пункт договора не ставит вашего доверителя в крайне неблагоприятное имущественное положение. Я бы сказала, что господин Доронин может себе это позволить. К тому же у моей доверительницы начались определенные проблемы со здоровьем вследствие измены мужа. Этому есть документальное подтверждение.

Загорский с прищуром смотрел на меня.

— А Вы не лезьте в мой карман и не считайте чужие деньги, как Вас там…

— Алена Дмитриевна, — пришел на помощь своему доверителю, от чего-то развеселившийся Загорский. Создавалась впечатление, что ему доставляло удовольствие произносить мое имя и отчество, как и заинтересованно разглядывать меня. Это какая-то очередная тактика? Потому что на неведомую зверушку я походила мало.

— Интересы моей доверительницы напрямую обязывает меня это делать, Максим Иванович, — я посмотрела на Доронина. — И позвольте заметить: карман общий на данный момент.

— Факт измены еще нужно доказать, — развел руками Александр Владимирович.

— Докажем, не сомневайтесь, — в этот раз не смогла сдержаться, послав ему довольную улыбочку.

— У меня есть фотографии. Это копии. Есть и оригинал. Полюбуйся, Саша, — выплюнула Инга в сердцах и, достав из сумки небольшую стопку, с особым наслаждением бросила на стол фото. — Можешь даже проводить экспертизу.

Мужчины заинтересованно переглянулись, прежде чем Александр Владимирович взял конфет в руки. Доронин же с опаской на него смотрел.

— Любопытно, — произнес Загорский, перебирая фото. Где-то даже многозначительно ухмылялся. Очевидно фантазии своего доверителя.

Этот факт был неожиданностью для обоих мужчин. К такому повороту они были не готовы. Как бы сейчас не веселился и не изображал невозмутимость Александр Владимирович, открывшиеся новые обстоятельства, нужно было переварить.

— А еще его любовница готова дать показания как ты с ней…Как ты мог? — Инга пустила контрольный выстрел и тут пошли вход и женские слезы. — Мы же о ребеночке мечтали, а ты…Кабель. Собаку хотели завезти. Пушистую, на медвежонка похожую.

— Я не люблю всякую живность, — буркнул Доронин явно расстроенный. Буйную головку все же повесил. — Все пять лет тебе твердил. Как об стенку.

Попытка оправдаться не удалась. Инга снова нашла, что ответить, затевая очередную словесную перепалку. Загорский тем временем, делал какие пометки на белоснежном листе бумаги.

— Ребенок тоже живность? Конечно, ты только деньги любишь, яхты и своих шлюх. Что ты на меня смотришь? Убежишь и хлопнешь дверью, как всегда это делал?

— А ты любишь эти деньги тратить, — не уступал супруг Инги, в раздражении схватил бокал с водой, отпил немного, а потом посмотрел на меня и с пренебрежением спросил:

— Знаете, сколько у нее шуб? Вам надо год, а может и больше, пахать, чтобы на такие шмотки заработать.

— Не забывайтесь Максим Иванович. Я здесь на работе, — отвечаю меланхолично, но четко, давая совершенно точно понять, что на личности переходить не стоит. — Александр Владимирович, мы предлагаем заключить мировое соглашение. Инга Игоревна не требует ничего, кроме того, что ей принадлежит по брачному договору. Если у Вас есть какие-то предложения, то мы готовы их рассмотреть. Вы же грамотный человек. Никому из нас не выгодно затягивать процесс. Это в наших и в ваших интересах.

— В связи с открывшими обстоятельствами мне необходимо еще раз переговорить с моим доверителем, — вместо этого сказал он.

Я сделал вид, что задумалась над его словами, но потом кивнула. В-общем пожелали мы друг другу удачи и разошлись. Я видела, что Инга почувствовала превосходство над мужем, но взгляд Загорского, которым он одарил меня перед уходом… Выходя из конференц-зала, я не удержалась и обернулась. Вот под таким взглядом понимаешь, что все самое интересное впереди и побороться еще придется. Ой, как придется! Загорский отступил сегодня. Только это сомнительное преимущество для нас.

— Инга Игоревна, раздела имущества в суде не избежать, — сказала я, как только мы вышли на улицу.

Инга непонимающе взглянула на меня, щурясь от яркого солнца.

— Откуда такая уверенность? Мы их размазали. Разве вы не заметили. Загорский отступил.

— Я прочла это во взгляде адвоката вашего мужа, — ответила я.

— Вы же не бросите меня, — она сложила ладошки в умоляющем жесте, снова начиная паниковать.

— Конечно, нет. Нужно переговорить со свидетельницей. Чтобы потом сюрпризы нам в спинку не прилетели. Через неделю, а то и меньше они объявят, что не пойдут на наши условия и будут диктовать свои, которые, конечно, нам невыгодные. Инга я готовлю документы в суд. Лучше перестраховаться и начать форсировать события.