Презумпция достоверности

Глава 17

В областном суде, на удивление, сегодня было не так многолюдно. Судья объявила часовой перерыв, поэтому пришлось «убивать» время. Не на работу же возвращаться. Место скоротать время здесь было одно — кафетерий, расположенный в здании суда. Что было, несомненно, создавало определенные удобства и пользовалось популярностью у коллег.

Сидела за крайним столиком у окна в одиночестве, наслаждаясь, свежей румяной выпечкой и изумительным кофе. Я долго крутилась возле витрины с разными вкусностями, в итоге по совету буфетчицы выбрала две булочки с вишневым и абрикосовым джемом. Здесь я еще не успела завести знакомства, как нужные, так и не нужные. Да и когда? Это было мое второе дело в апелляционной инстанции, которое мне необходимо было закончить. Морозова с барской руки, подбросил своего клиента. Он вообще был мной доволен в последние две недели, и чуть ли не каждую планерку ставил в пример. Причина все та же. Мое беспрекословное послушание начальству в бракоразводном процессе. Предварительное слушание по делу Дорониной было назначено на конец месяца и, несмотря, на этот радужный факт, вздохнуть спокойно как-то не получалось. И покой в душу не пришел. Просто беспокойство стало глубже и окрасилось мрачными красками. Я не надеялась, что из моей идеи с расследованием что-то выйдет, но никак не ожидала, что угрозы повторяться. Теперь уже телефонные. С настоятельной «просьбой» угомониться, а если этого не произойдет, то в следующий раз меня почтят личным визитом и он будет болезненным. В подтверждении слов неизвестные подбросили под входную дверь моей квартиры букет гвоздик с четным количеством цветом. Боялись ли я? Да, как и нормальный человек. Инстинкт самосохранения горел оранжевой лампочкой, указывая на повышенный уровень опасности. И как бы я не храбрилась и не убеждала, что моя работа связана с определенным риском, противные липкие мысли не покидали моей головы. В своих глазах видела себя полной трусихой. Я плохо спала и стала более нервной. На работе старалась не задерживаться. Шла домой быстрым шагом, оглядываясь по сторонам, или вызывала такси. Приглядывалась, к коллегам, пытаясь уловить хоть какой-то намек на розыгрыш, но все вели себя как обычно. Да и бред это!

Именно с любовницей, что-то было не так? Реальные попытки выяснить причины оставила в отеле, но я не могла запретить себе думать, анализировать. Я неоднократно пересматривала видео и фото. Вот Доронин и Самойлова играют в ролевые игры в номере отеля. Полуголые. Они оба были в этом номере. Это факт. Доронин к тому же этого не отрицает. Значит и измена была, тогда в чем дело? Ниточка обрывалась каждый раз, когда я доходила до этого места. По какой причине кому-то вдруг стали мешать мои расследования, и какая роль, в этом отведена Самойловой? Она главный игрок или пешка? Где тот самый шкаф и скелет в нем?

Хуже все было осознавать, что мне не к кому обратиться. Ни то чтобы за помощью, а за простым советом. Рассказать Инге…Константин Олегович запретил ее беспокоить по мелочам. Даже мозги вставить за ее необдуманный поступок с шантажом, не позволил. Клятвенно обещал поговорить с ней сам. Мне такое положение дел совсем не нравилось, но работу терять не хотелось. К тому же сама клиентка проявляла чрезмерный интерес и просто жаждала развестись поскорее, чтоб не видеть рожу мужа и его любовницы.

В полицию идти…Смешно. Не будут они в этом разбираться. Максимум примут заявление и на этом все, а то еще и обсмеют.

В голове мелькал вариант с Олегом, мужем Софьи, но его впутывать совсем не хотелось. Я не знала: кто стоит за этими угрозами и на что они способны, и какие причины. В одном была уверена точно — угрозы эти реальные. Это могло быть опасно для близких мне людей.

Мне действительно не стоил заваривать кашу и сделать вид, что меня это не касается. Пусть люди разводятся и делят имущество.

А как же торжество истины и справедливости? Ведь они — наше все.

Вот так раздумывала обо всем в очередной раз, когда дверь кафетерия громко хлопнула. Невольно устремила свой взгляд туда. Загорский появился. Как всегда идеально и безупречно одет. Деловой костюм, белоснежная рубашка, при галстуке. Напоминал скалу. Такой же неприступный и холодный. Как только увидела его, внутри будто кипятком все обдало. Растерянность, испуг, неловкость. Казавшаяся еще минуту назад булочка, больше не была такой. Она с завидным упрямством стояла в горле и не хотела продвигаться дальше. Пришлось сделать большой глоток кофе, поморщившись от его степени горячести. За прошедшие две недели с Загорским мы не встречались. Но заходя в очередное здание суда, оглядывалась по сторонам, высматривая его фигуру. Конечно же, я пожалела о своем эмоциональном поступке тогда. Буквально на следующий день всерьез раскаялась. Мне не стало спокойнее и легче. Хотелось затоптать себя ногами от досады и срыва. Совесть меня замучила и сожрала настолько, что в выходной день я отправилась в торговый центр, где долго и придирчиво выбирала комплект из стаканов, которые яс таким удовольствием кидала в Загорского. Мой выбор остановился на строгих небольших стаканах-тумблерах с широким устойчивым дном для воды и напитков, из высококачественного хрусталя, с вращающимся рисунком в виде спирали по их прямым стенкам. Конечно, смелости самой отвезти у меня не хватило. Я воспользовалась услугами курьерской службы. Никаких записок со словами извинений, раскаяний лишь имя отправителя. Я не просила прощения таким образом. Я была не права в своей несдержанности. Устроила, бог знает что. Только он тоже позволил себе лишнего. Влез в мою жизнь. Разнюхивал. Несомненно, собираясь если понадобиться использовать это против меня. А вот имущество страдать не должно. Загладить, причиненный вред, все же стоило, и мы будем квиты.

Александр Владимирович прошествовал к барной стойке, будто особа королевской крови. Горд, прям, спокоен, по сторонам не смотрит.

— Теть Маш, организуй кофе за крайний столик у окна, — услышала я его голос и тут же вскину голову, посмотрев сначала на интересовавшего меня мужчину, а потом огляделась вокруг себя. Крайних столиков у окна было три. Два, из которых заняты полностью и лишь только у меня за столом было свободное место, а значит…Убегать уж слишком по-детски.

— Минуточку, племяш, — расплылась она в довольной улыбке. — А покушать?

Брюнет покушать не захотел, выразив уверенный отказ. Вот сейчас он обернется и увидит меня…Обернулся. Увидел. Больше всего в этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю, от уставившихся пары мужских глаз на меня. Кивнул, в знак приветствия. Взгляд Загорского был внимательным и даже въедливым, а еще насмешливым. В ответ я сделала тоже самое и гордо отвернулась, сделав вид, что его присутствие не произвело на меня никакого впечатления. Приказала себе больше не смотреть на адвоката. Принялась увлеченно капаться в телефоне. Нервно ерзала на стуле, ощущая себя, как под рентгеном. Хотя уже через пару минут бестолкового тыканья по сенсору, нарушила приказ, бросая косые взгляды на мужчину.

Александр Владимирович к тому времени вел увлекательную беседу с какой-то девушкой прямо у витрины с булочками. Желающим поесть приходилось изловчиться, чтобы разглядеть сегодняшний ассортимент. Воркующей парочке нисколько не мешало. Загорский улыбался девушке. Мой взгляд против воли скользил по ней. Стоит почти в плотную, высокая, с длинными черными волосами, закутанная в элегантный костюм, кукольно улыбается, не сводя со своего спутника взгляда, позволяя себе легко касаться его рук в разговоре. А Загорский то, как хвост распушил, заглядываясь на 4 размер груди.

Резко повела плечами, ощущая, что сердце как-то неприятно забилось. Зачем я вообще об этом думаю? Какое мне дело кто и зачем его касается? Даже сиськи оценила.

Не порядок.

Столик, стоящий рядом со мной наконец-то опустел, и я была этому несказанно рада. Хотя может Загорский уже передумал. У него вон какая компания. Можно и постоять возле стеночки. Снова посмотрела на хохочущую парочку. Отвернулась, разозлилась сама на себя. Уткнулась в тарелку. Потом посмотрела на часы. Еще двадцать минут до слушания. Не сомневаюсь, что тянуться они будут долго.

— Это что и как давно? И только врать мне не нужно.

Неожиданно на стол лег лист бумаги. Глаза пробежались по уже знакомым строчкам. Если честно, дыхание перехватило. Захотелось поморщиться и перевернуть лист бумаги, чтобы не видеть того, что там написано. Сладкие губы облизнула, голову подняла, встречаясь с серьезным взглядом Загорского, нависшего надо мной. Мужчина смотрел выжидающе, требуя ответа. Поспешила отвернуться, вздохнула, но что ему сказать не знала. Задавать вопросы, как письмо оказалось у него, не было смысла. Ответ прекрасно знала. Я еще раз убедилась в том, что мой порыв в кабинете Загорского не принес ничего хорошего. Письмо с угрозами, которое я искала всю прошедшую неделю, как, оказалось, было в той злосчастной папке, которую я запустила в Александра Владимировича. Как же хотелось сейчас обратить время вспять и не быть такой дурой.

— Я получу ответ на свой вопрос? — с нажимом проговорил он.

— Добрый день, Александр Владимирович, — была я предельно вежлива, рискнув даже улыбнуться, и врать не видела смысла, поэтому ответила честно. — Письмо было одно. Недавно.

— А кроме письма? — он присел, напротив меня.

Уперлась взглядом в его шею, на идеально завязанный узел галстука. Губу закусила. Сердце колотилось и колотилось.

— Ну? — гаркнул он, впиваясь в меня взглядом.

— Еще звонок. Да, это просто розыгрыш чей-то. Я не отношусь к этому серьезно, — без зазрения совести врала я, стараясь быть равнодушной. — Не пойму, почему Вас это так заинтересовало.

Загорский сделал глубокий вдох, потом потер лицо ладонью, на меня снова посмотрел. Не сомневаюсь, видел меня насквозь и вранье мое не оценил. Под его взглядом притворяться было сложно.

— Ты что-то выяснила о ней?

Загорский задавал правильные вопросы. С ответом помедлила. Он думал о том, же что и я. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сложить простые вещи. Хотя вот Константину Олеговичу так совсем не казалось. Ему легче было толкать Ингу на развод, чем разобраться. И может быть в другой ситуации …В общем, Загорский был не тем субъектом, с которым можно было бы в «открытую» поговорить. Он был моим соперником. А я была связана соглашением с клиентом и адвокатской тайной, и нарушать ее не собиралась.

— Александр Владимирович, я не вправе разглашать информацию, напрямую связанную с моей доверительницей. Тем более Вам. К тому же я не помню, чтобы мы переходили на «ты».

Его губы сжимаются, а в серых глазах мелькает негодование.

— Ты хоть понимаешь насколько это серьезно? — в итоге сказал он, еще больше мрачнея. — Вот это выходит за рамки обычного бракоразводного процесса.

Я понимала. Еще как! Противостояние наших взглядов длится минуту, а может и больше, накаляя воздух, прежде чем я выдавливаю из себя:

— Александр Владимирович, Вы решили поменять сторону в процессе?

— Ясно.

Секундное молчание, потом Загорский встает и уходит, прихватив с собой письмишко. И как это понимать?