Презумпция достоверности

Глава 33

Загорский появился в моей квартире буквально через 10 минут, после того как я переступила порог своего съемного жилья. В момент, когда запивала водой таблетку обезболивающего, и чуть не подавилась, увидев его в дверях. Меня будто током прошибло. Кое-как заставила себя проглотить воду и протолкнуть лекарство. На короткое время позабыв о болевых ощущениях.

Я что не потрудилась даже закрыть дверь? Отлично, Алена! Можешь гордиться своей беспечностью.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, наблюдая, за тем как запирает дверь, кидает свой дорогой портфель прямо на пол и быстрым шагом направляется ко мне. На самом деле моим первым порывом было самой броситься к нему. Даже не знаю, как я устояла на месте.

— Это что такое? — спросил он, игнорируя мой вопрос, оказавшись рядом.

Голову опустила, будто провинившийся ребенок, отмечая исходящий запах сигарет. Теребила край блузки пальцами. Видела, как он был напряжен. Да, и сама, внутри походила на натянутую пружину.

— Упала, — поторопилась соврать я, непонятно зачем только.

— Алена! — прикрикнул Загорский, заставив меня вздрогнуть.

— Не кричи, — попросила тихо я.

— Я не кричу, — он обхватил мой подбородок своими пальцами и поднял голову, заставляя смотреть на него. Загорский был обеспокоенный, но не злой, как мне думалось еще секунду назад. — Что угрозы из телефонных превратились в физические?

Что мне ответить? Губы сами собой затряслись. Крохотную секунду решала, как поступить, а потом, отбросив сомнения и растерянность, просто уткнулась лицом в грудь своего незваного гостя, цепляясь за полы идеально выглаженного пиджака. Слезы так и наворачивались на глаза. Дышала часто, напоминая себе испуганного ежика. Страшно. Впервые в жизни я боялась так сильно, и это напрямую было связано с моей работой, и я не знала, что с этим делать. А еще одновременно со страхом наступило облегчение. От того что кто-то был рядом. Нет, не кто-то. Именно Саша. Он был рядом и обнимал меня, легонько успокаивающе поглаживая по спине, заставляя пружину внутри меня, разжаться. Я все же разревелась.

— Он сказал, чтобы свидетельницу оставила в покое и, если не послушаюсь, то меня отправят на тот свет, предварительно поразвлекавшись вдоволь, — вырывались из меня слова с рыданиями. — Чтобы никому ничего не рассказывала. Эти люди тоже могут пострадать из-за меня. Саша, я не знаю, что делать.

Загорский отпустил меня, направился куда-то. Я последовала за ним. Как оказалось на кухню. Налил бокал воды и протянул мне.

— Не время лить слезы, Алена. Пей.

— Не хочу.

— Я сказал: пей, — уже более настойчиво произнес он, поднося бокал, к моим губам.

Пришлось подчиниться. Загорский смотрел в серьезной задумчивости, сдвинув брови, терпеливо ожидая, когда я закончу пить. Осушила бокал до конца. Осторожно вдохнула и выдохнула, стирая с лица черные дорожки от слез и туши. Немного, но успокоилась.

— Ты его запомнила? Какие приметы?

Меня осторожно подняли и усадили на кухонный стол. Сам мужчина расположился между моих ног, нависая надо мной. Откровенно провокационная поза, во всяком случае, именно для меня. По телу тут же побежали предательские мурашки, а внизу живота сконцентрировалась мягкое тепло.

— Нет. Он был в маске. Во всем черном.

— Ясно. Инга знает?

— Нет, ты что! Не хочу ее пугать. Она и так через чур впечатлительная. Даже не знаю, как ей показаться на глаза с таким лицом.

Он собирался прочитать мне лекцию. Это отчетливо читалось в его глазах. Вот прямо сейчас Загорский Александр Владимирович собирался меня отчитать, отругать, а может быть даже отшлепать. Только я ему возможности такой не собиралась давать. Мне нужно было сейчас совсем другой.

— Поцелуй меня, — попросила я.

Чуть больше минуты Загорский принимал решение, а затем обхватил ладонями мои щеки, наклонился и поцеловал в губы. Я хотела его, намного сильнее и острее, чем в прошлый раз. Настолько сильно нуждалась, что мне не нужна была прелюдия. В один момент я поняла, насколько долго не занималась любовью с этим мужчиной. Он целовал меня, и наши поцелуи были не истовыми, именно такими, от которых я теряла чувство реальности, от которых хотелось стонать и прижиматься теснее. Что в принципе я и делала.

Руки мужчины ловко стянули с меня водолазку, растрепав мою прическу, но продолжение не последовало. Саша замер. Я знала, что привело его в такое состояние. Уже успевшие посинеть следы от пинков напавшего вчера на меня мужчины. Да, красоты мало. Сразу стало стыдно за свой. Не таких женщин видит Загорский в своих объятиях.

— Не смотри, — все же выдохнула и даже попыталась прикрыться водолазкой.

— Девочка моя, больно? — он в легком касании провел своими пальцами по моей груди, спускаясь вниз к многострадальным ребрам.

— Нет, — снова соврала, притягивая его к себе, не давая ему развить мысль.

Но боль действительно притупилась. Возможно, обезволивающее подействовало, а, может, поцелуи мужчины. В любом случае, теперь Саша был настолько нежен и аккуратен, что дискомфорта мне это никакого не приносило и уж тем более боли.

Я отвечала на каждый его поцелуй, на каждое движение, на каждое прикосновение. Я стонала и закусывала губу. Каждое движение и прикосновение приносило острую вспышку ощущений, круживших голову. Только с ним чувствовала себя настолько нужной, расслабленной, упивающейся удовольствием и еще счастливой. Пусть в моей жизни сейчас был полный хаус и неизвестность, что принесет следующий день, но сейчас я, под весом мужского горячего тела, чувствовала всепоглощающее счастье. В какой-то момент открыла глаза и увидела, что Саша наблюдает за мной. Смотрит на меня, буквально впитывая в себя каждую мою эмоцию, каждый мой вздох и стон. Почувствовала, что не хочу упускать этот взгляд. Отгораживаться от него. Вновь сама поцеловала его, не закрывая глаз, наблюдая за ним. Теперь потерявшись не только в своих ощущениях, но и в его, будто став единым целом. Мы наслаждались друг другом, двигаясь в унисон. Я задыхалась от удовольствия под сильным мужским телом. Отдавала себя именно этому мужчине, а он принимал меня, обжигая горячим дыханием.

Я все же уснула у него на груди. Сказалась бессонная ночь. Проснулась от того, что мне было холодно, а еще неудобно. Ребра с правой стороны нещадно ныли, как и расшибленная рука. Покрутилась с одного боку на другой, и недовольно открыла глаза. Сразу поняла, что нахожусь дома, вспомнила Загорского, и про те часы, которое мы провели вместе. За окном стояла непроглядная тьма, а, значит, вечер окончательно вступил в свои права.

Загорского рядом не было, но я слышала, что он бубнит с кем-то по телефону на моей кухне. Приподнялась на локте, оглядывая комнату, в поисках своей одежды. Ах, да, осталась она вся на кухне. Сумасшествие, безумие, удовольствие последних часов меня оставили, на их место пришла неловкость. И хотелось бы конкретики. Последнего боялась гораздо больше. Но прежде стоило одеться. Не придумав ничего лучше, завернулась в простыню и направилась на кухню. Почувствовала навязчивый запах еды. Желудок тут же отозвался. Остановилась в дверях кухни, разглядывая широкую спину мужчины. Загорский стоял возле окна, разговаривая с кем-то по телефону. Смотрел на улицу. В отражении стекла смогла разглядеть его сосредоточенное и серьезное лицо. Я признаться в очередной раз не знала как себя с ним вести. Что сказать? Что меня ждет, когда он повернется и увидит меня, завернутую в ромашковую ткань. На душе стало так хреново и тяжело. Захотелось развернуться и уйти, но сбежать от себя вряд ли получится.

Саша обернулся. Очевидно, почувствовал мой взгляд, направленный в его спину. Мы наконец-то встретились глазами. Саша закончил тут же разговор.

— Привет, — сказал он. — Проснулась? Есть хочешь? Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал всего понемногу.

Я кивнула, бросив взгляд на заставленный стол.

— Хочу.

Прошла на собственную кухню и присела на стул и это все под внимательным взглядом Загорского. Скорее даже пристальным. Я на него не смотрела, делая вид, что увлеченно разглядываю еду на столе. А сама ждала… Ждала, что он мне скажет. Его слова казались сейчас такими жизненно необходимыми, поворотным моментом в наших отношениях. Недоотношениях. Или он уедет от меня, ничего не объяснив?

— Я не смог найти у тебя кофе или чай, — сказал он, чем заставил поднять на не глаза.

— В левом верхнем шкафчике.

Кивнул. Проследовал к нужному месту, достал и кофе, и чай.

— Мне чай, — опережая его вопрос, сказала я, довольно бодрым голосом. Даже улыбнуться попробовала, опять же его спине.

— Снова будешь злиться? — Саша поставил кружку передо мной и устроился за столом, напротив. — Обвинять?

— За что?

— Очередной раз оказался у тебя, воспользовался моментом…

— А ты воспользовался? — спросила на прямую.

Взяла и взглянула на него. Прямо в глаза. Загорский негромко рассмеялся. Мне нравилась его искренняя улыбка. Чаще всего я удостаивалась ухмылки.

— Можно и так сказать. Ты жалеешь?

— А ты?

И снова его улыбка.

— Я — нет.

Честный ответ. Без лукавства, оправданий и прочей словесной шелухи.

— Я тоже не жалею, — буркнула, чувствуя, как внутри раскрывают свои крылья бабочки, а лицо начинает гореть.

— Я этому очень рад, а теперь давай есть. Заодно и поговорим.

— Мне нужно переодеться?

— Ты мне и такой нравишься.

— Т. е. тебя не смутит, если сие одеяние сползет к моим ногам во время ужина, оставив меня без ничего?

— Я буду только рад, — заявил он, разулыбавшись. Такой довольной и пошлой улыбочкой.

— Бесстыдник, — пожурила я его, вставая со стула, придерживая ткань, которая грозилась вот-вот порадовать мужчину.

Правда, у Александра Владимировича был свой взгляд на мое решение. Он резко встал и потянул меня за руку, буквально впечатывая в свою грудь. Долгий поцелуй, прежде чем меня отпустили. Даже по попе шлепнули.

Вернулась я буквально через минут пять. К этому времени Саша разложил по тарелкам запеченное мясо и свежий салат. Вино было разлито по бокалам. А как же чай или кофе? Кажется, кто-то, как и я был несколько дезориентирован случившимся. Правда, виду не подавал. Выглядел спокойным и расслабленным.

— Ешь.

Спорить не стала. Какое-то время мы кушали в тишине. Мысли с новой силой накатывали, и прогнать, как и прошлую бессонную ночь не получалось.

— Скажи правду: это не ты? — не утерпев, задала я вопрос, ковыряясь в тарелке вилкой.

Саша жевать перестал, на меня глаза поднял, определенно, точно понимая, что я имею в виду. Может быть, мой вопрос был глупым и наивным, но мне хотелось услышать на него ответ. Вот так смотря, ему прямо в глаза, не давая возможности соврать. Мне казалось, что сейчас, ужиная на мой кухне, смогу рассмотреть хоть малейший намек на ложь. А, может, мне просто хотелось ему верить. Именно этому мужчине, рядом с которым я чувствовала себя в полной безопасности. Не хотелось разочаровываться в себе, потому что после обязательно придет горечь и боль. Станет противно от себя самой. Ведь как бы я не гнала сомнения и догадки от себя, но они все равно мучили мое сознание. Понимая это прекрасно нужно было держаться от Загорского подальше, а я снова оказалась с ним в одной постели.

— Бред, мне это зачем? Понимаю, сейчас твою умную головку посещают разные мысли, но все же. Тем более свидетельница уже явилась вчера к Доронину, причем сама.

Я глаза на него вытаращила.

— Как это?

— Да вот так! — отодвинув от себя тарелку, ответил Саша будничным тоном, будто это было в порядке вещей и ничего катастрофичного не произошло. Потер лицо рукой, затем пояснил:

— Пришла вчера попросила некоторую сумму за отказ от своих показаний очерняющих Макса.

— Как это? — заело меня.

Это же полный…Трындец.

— Либо эта девица слишком умная, либо Максимку кто — то очень хорошо подставил, и никакой измены не было, — принялся рассуждать Саша, крутя пустой бокал в руке. — Постановка. Тем более те красочные события, случившиеся с тобой, еще раз подтверждают это. У него крупная сделка на носу, ты в курсе?

— Как это связано?

— Алена, это третий курс юрфака. В случае развода начнется дележка имущества. Фирма пополам. Какая ее судьба дальше никто не знает. С таким нестабильным партнером никто связываться не будет. Единственный вариант — искать других. А судя по тому, как Макс вырывал зубами этот контракт, люди найдутся. Я не исключаю участие его тестя в этой истории. Не напрямую. Он своего рода тоже конкурент Максиму. За последние три года Макс своей работой перекрыл кислород многим представителям бизнеса. Отец Инги остался не удел. Потерял мало, но кто знает, что в его голове. Человек не простой.

— Думаешь, это конкуренты Доронина? — озвучила я, кажется, вполне очевидные вещи. Пусть вопрос был глупым, но ответ на него от Загорского получить хотелось. — Не слишком сложная схема, напоминающая книжный детектив?

— Я думаю тебе пора завязывать играть в частного сыщика. Ты же занятное видео уже посмотрела?

Я медленно втянула в себя воздух, потеряв окончательно интерес к еде.

— Откуда? — спросила я, а потом же сама и ответила на свой вопрос, с какой-то обидой. От воинственного взгляда удержать себя тоже не смогла. — Это твоя Марина на два фронта сработала. Вот же…

Загорский мило улыбнулся. Сидел и смотрел на меня, расточая довольную улыбочку.

— Ну, во-первых, она не моя и никогда такой не являлась — не ревнуй. Во-вторых, правильно, что сработала. Почему ты мне не позвонила вчера? Письма с угрозами, по любому телефонные звонки, физические угрозы. Стандартная схема, Алена. Если бы ты пришла ко мне раньше — вот этого всего, — он кивнул на мое лицо, — могло и не случиться.

— Как ты себе это представляешь? — попробовала возмутиться я. — Доронина моя доверительница. Пускай даже Самойлова его опоила, что, кстати, не доказано, но кто даст гарантию, что измены не было. Это все написано вилами по воде. С чем бы я к тебе пришла? Чтобы ты потом использовал меня? Это было бы именно так. Не отрицай. Саша, мы можем говорить сколько угодно о том, что все было подстроено, но если он ей изменил — Инга не простит его. Она пыталась покончить собой. А Максим тоже хорош. С такой легкостью дал ей этот развод. Даже не попытался реабилитироваться в глазах жены.

— Ну что же ему нужно было сигануть с девятого этажа, чтобы доказать свою преданность и любовь? — предпринял он попытку выгородить друга.

— Ты размышляешь сейчас не как юрист, — парировала я.

Загорский даже бровью не повел на мое замечание. Ему, правда, тут же нашлось, что ответить, не скрывая своего недовольства.

— А ты размышляла как юрист, когда нарушала презумпцию достоверности, затеяв свое маленькое расследование? Что приключений на попу захотелось? Или брак решила спасти? Зачем? Им обоим это без надобности. Одна, ослепленная обидой и злобой от измены мужа, готовая использовать все средства, чтобы отомстить мужу и заставить его прочувствовать ту боль, которую она испытала, другой — готов в лепешку разбиться, чтобы спасти свое детище-фирму, даже, если ему придется уничтожить собственную жену. И во главе этого взаимного эгоизма ты, преследующая высокоморальные ценности и идущая на поводу у своих эмоций и переживаний. Благородно, не спорю, но больше рисковать тебе собой я не дам. Даже если мне для этого потребуется придти на поклон к Морозову, чтобы тебя сняли с этого дела. Поверь, мне есть чем его убедить.

Я негодующим взглядом смотрела на Сашу. Слова, брошенные им, царапнули меня. Начинала злиться. Совершенно точно понимая, что моя злость была не совсем правильной и неуместной. Она была замешана на панике и страхе, и правде, которая, как известно, колит всем глаза, а еще на гордости.

— Ты сейчас пытаешься меня обвинить во всем происходящем? — не смотря на доводы рассудка, я продолжала гнуть свое.

— Я ни в чем тебя не обвиняю. Пытаюсь донести правильные и разумные вещи. Ты упираешь из раза в раз.

Вот и весь ответ. Я отвернулась от него, упрямо и обиженно смотрела в стену.

Загорский вздохнул.

— Аленка, я выиграю это дело, даже если решение будет в вашу пользу. Во всяком случае, ни на какую моральную компенсацию не рассчитывайте даже. Брачный договор вообще отдельная тема. Делить будем пополам то, что есть.

— То, что есть? — зацепилась я за последние слова, прищурив глаза, взглянула на него.

— Алена, я тебе говорил уже, что действую всегда во благо моих клиентов, даже не смотря на некоторые обстоятельства и, опережая твой вопрос, обстоятельства связанный с тобой у меня впервые. Кто бы и чтобы не судачил.

— У меня тоже, — пришлось признать, что, наверное, было не к месту. Просто само вырвалось как-то.

— Не представляешь, как меня это радует, — хохотнул он. — Значит, я не ошибся.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Мой вопрос, в чем конкретно он не ошибся, остался без ответа. Инга звонила уже не в первый раз. Мы сегодня должны были встретиться. Я вздохнула тихонько. Ответить все же пришлось, и перенести встречу на завтра, как и хотел сидящий рядом Александр Владимирович.

— Я хочу, чтобы вы пошли на «мировую», — продолжил он, как только я нажала на отбой. — Если этот чертов развод все же состоится и супругов убедить не удастся. Время еще есть. Если Инга хочет развода, то пусть он будет, но от притязаний на фирму она отказывается. Уточнишь исковые требования на следующем слушании. Макс готов заплатить хорошие отступные. Очень хорошие.

Я молчала, внимательно слушала, тем самым, возвращаясь в привычный мир, где он адвокат и я адвокат, и мы по разные стороны реки.

— Если Инга будет настаивать на измене — мы заявим о клевете. Ваша свидетельница «сдуется» на первом же заседании, если вообще придет на него. Алена ты не глупая, девочка. Все понимаешь сама. Там в зале суда, я не посмотрю на то, что хочу тебя как женщину, что меня тянет к тебе сумасшедшей силой. Это не будет для нас обоих смягчающим обстоятельством. Я сделаю свою работу и сделаю ее хорошо. Сейчас я хочу помочь нам обоим, в первую очередь.

— Почему?

— Хочу заниматься с тобой любовью и не думать, что это обстоятельство серьезно мешает моей работе, вызывая конфликт интересов.

Вот так прямо и без лишних розовых соплей. Я смотрела на него.

— Это ты мне сейчас так в чувствах признаешься? — все же решила поинтересоваться, скептически усмехнувшись.

— А получается?

— Пока не очень, — поморщилась я.

— Иди сюда, — попросил он. — Не очень ей.

Мне повторять дважды, не пришлось. Встала из-за стола и уже через пару секунд оказалась в крепких объятиях мужчины. Обняла его в ответ.

— Могу с уверенностью, сказать, что за долгое время, — начал Саша тихо, будто нас кто-то мог услышать. Прижался своим лбом к моему, в глаза заглянул. — Очень долгое. Влюбился. Кажется, это так называется. Вы, Алена Дмитриевна, осложнили мою жизнь в разы в один момент, появившись в ней, как Джин из лампы.

— Я не умею исполнять желания, — пожаловалась я, чувствуя как мои бабочки во всю порхают, от сказанных слов, а сама я улыбаюсь. Правда, пытаюсь сдерживать счастливую улыбку, закусыванием нижней губы.

— Ну, это как посмотреть, — с намеком проговорил он. — А теперь по законам жанра я должен тебя поцеловать.

Поцеловал и также неожиданно прервал поцелуй.

Саша неожиданно сжал мои плечи.

— Ален, развяжи мне руки. Убеди ее.

— Она моя доверительница, а ты адвокат ее мужа, — сопротивлялась я. — У нее своя правда.

— У Инги может быть тысячу раз своя правда, только вот кушать тоже хочется и шубу сменить в следующем сезоне. Макс щедро готов за это платить. Понимаю, ей движет месть. Она хочет его наказать, но связь с реальностью терять не нужно.

— Ты что-то знаешь, да? — я отошла на шаг от него или два.

— Возможно, — после недолгого молчания все же ответил он. В его голосе уловила нотки раздражения.

— Саша! Я сейчас в тебя снова что-то кину. Расскажи мне, — потребовала я, потеряв всякое терпение от незнания и не понимания.

Загорский засунул руки в карманы брюк, на меня не смотрел. Его куда больше интересовал холодильник. Лицо хмурил, видимо решая, имею ли я право знать. На лбу появилась глубокая морщинка. Тянул время. А, я, присев обратно за стол, сложив руки в замок, терпеливо молчала и ждала. Конечно, мне было неприятно. Была бы моя воля, отказалась слушать и обсуждать, да и вообще принимать участие. Или он думает, что мне доставляет удовольствие копаться в чужом грязном белье.

— Когда я смотрел видео, заметил одну пустяковую вещь, которая в последствие стала отправной точкой, — в конце концов, он сдался. — Макс был пьян. Очень сильно пьян. Казалось, что он вообще плохо соображает, где он. Потом я вспомнил, что после той злополучной ночи его остановили гаишники. Этот дурак поехал на медицинское освидетельствование. Конечно, от полицейских я его отмазал в дуэте с его деньгами и про взятый анализ все забыли. А я вспомнил в ту ночь, когда был у тебя. В его крови была наркота.

— Ты хочешь сказать, что …

— Да, в комплексе с препаратом подавляющим потенцию у мужчин. Лошадиная доза. Он просто не смог бы с ней ничем заниматься. Макс ничего не употреблял. Да и не связывается он с наркотиками. Одного раза хватило. Чуть богу душу не отдал. С потенцией у него вроде все нормально. Мы имеем дело с опасными людьми, не зная при этом их конечных целей.

Я закрыла глаза.

— Кто-то Вас с Ингой водит за нос. Я поговорю с Кириллом. К утру к тебе приставят охрану. Без возражений. Нужно еще кое-что проверить. Завтра мы соберемся вместе и все обсудим с Доронинами. У нас есть факты. Попробуем их убедить. Нет, значит, пусть разводятся. Никакой самодеятельности, Алена.

— У меня завтра ужин с Кириллом.

— Он будет вести себя прилично. Я с ним поговорил.