Презумпция достоверности

Глава 32

Как бы мне не хотелось показываться на людях, но заседание суда пропустить было нельзя, хоть я и планировала, заявиться о его переносе. Как хорошо, что у Инги возникли непредвиденные обстоятельства и она сегодня не со мной. Не хватало, чтобы еще у нее случился нервный срыв, увидев меня в таком виде. Женщина она эмоциональная, как я успела заметить.

Я позволила себе поморщиться, присаживаясь на стул, в зале судебного заседания. Никого вокруг не было, поэтому можно было дать волю своей боли, которая отдавалась в разных участках моего тела. Особенно в реберной области. Несколько таблеток обезволивающего немного притупили болезненные ощущения. Следы от ударов на теле скрывал брючный костюм и наглухо закрывающая горло водолазка, но не все. У меня была содрана правая кисть руки от падения. Такие ссадины было невозможно спрятать. Не в перчатках же мне идти. Сегодня у меня распущенные волосы, прикрывающее лицо, насколько это вообще возможно. Тональный крем, хоть и самый стойкий, все равно не помог скрыть следы произошедшего со мной вчера. На лице красовался синяк от удара и, если вечером он был просто красным, то на утро приобрел красно-синий оттенок, небольшим кровоподтеком на скуле. В общем, вчерашний вечер удался. Я его надолго запомню. Эту ночь я провела без сна, хоть и заставляла себя закрыть глаза. Тщетно. Лишь только под утро, измученная мыслями и страхами, а заодно и слезами, задремала на часок. Ничего удивительного, что проснулась я разбитая. Я ловила свое отражение в зеркале, в различных блестящих предметах и все внутри обрывалось. Мне действительно было страшно. Мне было жаль Ингу и то, что происходило в ее семье, но себя мне тоже было жаль. К своему стыду больше, чем ее. Потому что я уже вляпалась по полной и в буквальном смысле слова ощущала на себе все прелести ее семейной жизни и развода. Именно я. Все остальные жили спокойно. Я вдруг поняла, одну важную вещь — единственный кто боролся за семью, была Алена Матвеева. За чужую семью. Ни Инги, ни Максиму это не нужно было совершенно. Они оба дали согласие на этот развод. У них была цель — разделить имущество, а не спасти свой брак.

Тогда какого черта мне это нужно было?

Раскрыть обман и восстановить справедливость, даже ценой своего здоровья и жизни?

Нет, я точно сумасшедшая и беспросветная дура. Меня предупреждали, но я не послушалась. Не относилась к этому с должной серьезностью. Мне даже в страшном сне не могло присниться, что со мной может случиться что-то подобное. Да, и я сама была виновата, а теперь вот сидела и не знала, что делать. В любом случае, не собиралась больше нести бремя ответственности в одиночку. Несмотря на угрозы, Инга должна знать. Наш разговор состоится. А потом уж пусть сама решает, как ей поступить. Я всего лишь посредник.

Загорский зашел в зал судебного заседания буквально за минуту до его начала, одновременно с судьей и секретарем судебного заседания. В идеальном костюме, белоснежной рубашке, при галстуке. По сторонам не смотрел, будто думал о своем. Скорее всего, так и было. Прошел к своему месту. Сегодня он, так же как и я был один. Я дыхание затаила, уставившись на него, не в силах отвести глаз, наблюдая как он, одновременно раскладывает бумаги и что-то печатает в телефоне. Мы не виделись всего неделю, а мне казалось, будто год. Мне сложно было описать те чувства, которые накрывали меня сейчас. Радость от встречи, облегчение, раздражение, страх, неловкость, безисходность. Сидела и злилась сама на себя за то, что при виде его не могла оставаться равнодушной и спокойной. Приказала себе прекратить эту дурацкие гляделки. В конце концов, я на работе. К тому же Загорский, ровном счетом, не обращал на меня никого внимания, и хоть мне это было не по душе, но признать правильность его поведения, все же стоило.

Судья, начала судебное заседание также как и всегда. Ее странный взгляд задерживается на несколько секунд на мне. Я видела, как хмуриться лицо служительницы Фемиды. На такую реакцию не обиделась. Чего обижаться то? Зрелище я представляла весьма странное. Скула разбита. Руки содраны. Было стыдно и неудобно, но уйти было нельзя. Можно было только гадать, какие мысли роились сейчас при виде меня у женщины в голове. Машинально поправила волосы, закрывая лицо, будто в этом был толк, и быстро отвела взгляд, чтобы уже через секунду столкнуться с ледяным взглядом Загорского. Мужчина смотрел на меня, пристально вглядываясь в мое лицо. Мне вся кровь бросилась в щеки и голову. Я нервно сглотнула и машинально прикрыла щеку волосами. Это, конечно, было ошибкой. Неудачной попыткой скрыть следы. Его взгляд — настоящая пытка. Я видела, как начали ходить желваки на серьезном лице. Глаза медленно опустились на мои руки. Услышала треск от ломающегося карандаша в его правой руке. Он был настолько оглушительный, что я испугалась его и тут же спрятала руки под стол. Сердце беспокойно застучало в груди. Глаза опустила, собираясь с мыслями и переводя дух.

— Ваша честь, прошу отложить заседание суда, — услышала я голос Саши и вновь посмотрела на него. Он больше не смотрел на меня. Теперь его внимание было сосредоточено на судье.

— В чем причина, Александр Владимирович? — поинтересовалась она, закрывая папку с документами.

Конечно, еще не зная причины, судья идет ему на встречу, а позволяю себе выдохнуть едва слышно и мысленно его благодарю за такой подарок.

— Открылись новые обстоятельства. Нужно проверить, — уверенно отвечает он, складывая бумаги в кожаный портфель.

— Прямо сейчас открылись? — она бросает косой взгляд на меня.

— Именно.

Судья объявила перерыв до послезавтра. Саша ушел, не взглянув меня, и от осознания его спокойности, безразличия стало еще хуже. Неужели я действительно могла подумать, что из-за меня он заявил об отложении судебного заседании.

Глупо! Очень глупо!

А еще чуточку больно. Идиотское чувство, засевшее где-то глубоко в груди В глазах защипало. Стало чуточку сложнее дышать и думать. Мир будто сужался до одного единственного человека. Почему? Ответ сам собой просился наружу. Потому что я влюбилась в него. Это пора уже было признать. И с этим я тоже не знала, что делать.

Меня бросили все. Пусть это звучало по-детски и эгоистично. Мне было плевать. Невольно сжала кулаки. Нет, я должна успокоиться. Представить солнышко, морской пляж, забытый край света и успокоиться.

Я не вернулась на работу. Отправилась прямиком домой. Кратко пояснила Косте итоги заседания и, попросила отпустить еще на один день. К моему удивлению, возражать не стал.

Шагала по тротуару, не оглядываясь по сторонам в панике. Ее не было. Мне просто очень больно от каждого движения. Действие обезболивающих таблеток давно прошло и нужно еще. Лишь, проходя место вчерашнего избиения, задерживаюсь чуть дольше. Вспоминая. Услужливая память лихо подбрасывала картинки вчерашнего вечера.