Презумпция достоверности

Глава 4

Утро началось суматошно и, было на самом деле паршивым. Нервы искрили. Голова раскалывалась. Выпитая таблетка, а потом и вторая хоть немножечко сняли спазм. Мало того что мама требовала официальных извинений перед отцом, названивая мне весь вечер, так и утром она не успокоилась, взывая меня к порядочности и любви к семье. Мои объяснения категорично не принимала. В какой-то момент, примерно в час ночи, я просто была вынуждена отключить мобильник. Мамочка была настолько настойчива. Какое уж тут спокойствие и сон. Моей семье неважно мое присутствие, как таковое на данном мероприятии. Им нужно перед сотней людей показать семейную идиллию, чтобы заткнуть рты всем кто распускает слухи. А, я паршивая овца все порчу. Думаю, что и сестрица, не обрадуется, увидев меня на своем торжестве. Я вдруг поняла одну немаловажную вещь. Виктория, так же как и я была заложницей ситуации, где от нас требовали создавать иллюзию счастливой идеальной семьи. Только если я жертвовала собой, то она этого делать не собиралась, с самой первой минуты как закрутила роман с моим мужчиной. Вика делает, все что хочет, при этом прикрываясь семьей. Откуда в ней столько уверенности? И в постель ко мне залезла и в душу. А родители ждали, что я быстренько забуду и переживу свою обиду и снова стану младшенькой сестренкой, которая обязана понимать, принимать, поддерживать во всех принятых ею решениях. Мой разум внезапно перестал понимать: как я находила все полгода оправдание происходящему. В нынешних обстоятельствах это казалось нереальным. С такими мыслями я переступила порог своей работы. Хотелось побыстрее погрузиться в рабочую суету, чтобы избавиться от раздражения на саму себя, но не тут то было. Масло в утренний огонь подлил Морозов, забрав у меня одно из дел.

— Занимайся Дорониной. Сама же говорила: там не все так просто. Вот и работай, чтобы стало просто, — говорил мне Константин Олегович, когда я пришла в его кабинет и решила проявить любопытство. Не могла это оставить без внимания, как и моя доверительница, которая собственно и несла мне благую весть.

— Мне нужны деньги, Кость, — не стала скрывать я, пытаясь до него донести истинные причины. — Нужна работа, чтобы оплачивать квартиру и кушать. Просто так ты же мне не зарплату платить не будешь?

Константин Олегович потер пальцем нос, слегка улыбнувшись.

— Наверное, нет.

Я кивнула в подтверждение моих слов, а заодно и его.

— Тебе замуж нужно, Ален! Серьезно! — он произнес это абсолютно будничным тоном, будто за дверью очередь выстроилась из кандидатов., а я сижу тут глупостями занимаюсь.

Я, не скрываясь, хмыкнула, и всерьез его слова принимать не стала, но вид сделала, что задумалась.

— Т. е. ты предлагаешь мне поискать денежную шею и усадить туда свою пятую точку, и пусть она ведет меня по жизни? В мое светлое и прекрасное будущее.

— Говорю же: ты умная, — он указал на меня пальцем, сверкнув белоснежной улыбкой. — Все правильно говоришь, только делаешь наоборот.

Рассмеялась, а потом все же спросила:

— Ты вернешь мне дело? Доверительница в истерике, с мужиками отказывается работать. Утверждает: у них только одно на уме.

Он вздохнул и после недолгого раздумья кивнул.

— Зануда! Оно твое. Иди уже работай и расставляй правильно приоритеты.

И я пошла. Впереди меня ждало знакомство с госпожой Дорониной. Я представляла эффектную и высокомерную женщину, сверху донизу увешанную драгоценностями. Я ошиблась. В конференц-зал, с небольшим опозданием, вошла небольшого роста молодая женщина лет 35. Светловолосая. Гордая осанка, выпрямленная спина. Просто одета, но со вкусом. Свысока, не смотрела. У нее был тихий голос, но не сломленный, скорее решительный.

— И так Инга Игоревна, насколько меня успел вести в курс дела Константин Олегович, и насколько я успела ознакомиться с материалами дела, вы хотите расторжения брака и раздела имущества?

Наша встреча, как и обещало начальство, проходила в конферец-зале. Константин создавал максимально удобные условия работы, а также для сохранения адвокатской тайны. Уж больно переживал об утечки информации.

Мы расположились друг напротив друга. Так было удобнее вести беседу.

— Именно и сразу оговорюсь. Мне его чертовы деньги не нужны! — заявила Доронина, гордо вскинув подбородок.

Я подняла на нее глаза изумленная таким заявлением. Любопытно! Тогда в чем соль?

— Что же Вы хотите? — пристально вглядывалась в ее лицо.

— Мне нужен развод и справедливость, — проговорила она отчетливо, без лишней скромности, глядя мне в глаза. — А деньги… Это второстепенное.

— Рассказывайте… — я продолжала с интересом разглядывать свою клиентку. Совершенно случайно, бросив взгляд на ее правую руку, обнаружив там обручальное кольцо.

— Земля слухами полниться, Алена Дмитриевна, и скорее всего вы в курсе, — мрачно отозвалась она, посмотрев в сторону и, сцепив руки в замок. Ей было неудобно и неприятно говорить о случившимся, но избежать подобных откровений невозможно.

— Нет, я не в курсе. Так что давайте по порядку и желательно во всех деталях, — уже во второй раз я подтолкнула ее к продолжению.

Доронина говорила много: с радостью и грустью. Я слушала и делала нужные пометки. За годы практики я уже научилась обстрагироваться от жизненных ситуаций клиентов. Пропускать через себя все эмоциональные переживания было просто невозможно. Ни одной нервной системе это не под силу. К тому же это мешает трезво думать. Но сегодня что-то шло не так.

— И мне не важно, сколько было у него денег, — продолжала она с надрывом.

— Это мелочи жизни. Мы были просто счастливы. Полгода назад что-то начало происходить. Макс стал задерживаться на работе допоздна. Стал нервным. Все время телефон прятал. Но я и подумать не могла. Все списывала на работу, новые контракты. А потом этот странный анонимный звонок. Я поехала в этот чертов отель, а там…Он с ней…И вот у тебя нет близкого родного и любимого человека. Нет того, кто может прижать к себе, обнять крепко-крепко, успокоить в трудную минуту. А семья… Мои родители…Они попросили простить предательство. Ведь у папы общий бизнес с моим мужем. И сейчас не время. Конечно, можно все постараться простить, а вот забыть. Не смогу. Как ложиться в постель с человеком, который… Я вот и кольцо ношу до сих пор. Не могу смериться. Из нашего общего дома его выгнала.

Я следила за ее эмоциями, которые сменялись на лице. Боль, отчаяние, удивление и снова боль, а внутри ощутила, будто ком застыл в горле. Что-то дрогнуло в моей душе. Слишком яркими были воспоминания, слишком горькими слезы, слишком услужливая память. Обида и боль — все оставалось со мной по сей день. И сейчас вместо того чтобы вникать в суть дела, я ворочала в памяти события полугодовой давности. В душе неприятно заныло. Мне захотелось поморщиться, захотелось вздохнуть, но я всеми силами пыталась удержать на лице сосредоточенный вид.

— Вы мне верите? — неожиданно голос Инги сорвался, а в глазах помимо воли мелькнули слезы. — Потому что, если…

— Конечно, — кое-как взяв себя в руки, ответила я, а потом заговорила сухими юридическими словами, приказав себе взяться за ум и переключиться на работу. Это не моя ситуация, не моя жизнь и не моя семья, и не мой мужчина. — При исполнении своих обязанностей, я следую из презумпции достоверности сведений и документов, предоставленных доверителем. Любое не согласие с моей стороны будет нарушением адвокатской этики. Адвокат должен придерживаться этого принципа и, исходя из него, строить защиту доверителя. Не допускать любые сомнения в правдивости того, что сообщает клиент.

— Простите меня! Что я за человек такой! Разревелась. У вас, наверное, таких как я, десятки?! — женщина принялась вытирать платочком слезы, наплевав на макияж. Ее действительно было жаль. И помочь хотелось просто по-человечески. Это желание подкреплялось тем, что я и сама находилась в такой ситуации. Встала, налила стакан воды. Инга Игоревна с благодарностью приняла его, трясущими руками.

— Извините, можно мне минутку? — все теми же трясущими руками, женщина достала из маленькой черной сумочки таблетку, положила в рот, запив водой. — Это сложно.

— Вам нужно успокоиться. Слезами горю не поможешь, — я потянулась к ней, едва касаясь ее руки. Мне казалось, что сейчас это было необходимо. Просто человеческая поддержка. Одно мимолетное касание, а человек не один в своей беде и одиночестве. — Если вы не передумали, будем готовить документы.

— В суд? — неуверенно уточнила она.

— Нет, думаю для начала необходимо попробовать разрешить в досудебной порядке. Мы встретимся с вашим мужем, обговорим все моменты. И все же Инга Игоревна, понимаю Вам сейчас не просто, но в чем конкретно выражается требования справедливости?

— В том, что мне принадлежит по брачному договору, включая компенсацию морального вреда. Мне большего не нужно, — неожиданно резко сказала она. В ее голосе послышались стальные нотки. — Я хочу чтобы он понял: терять — это больно. Пусть это будут деньги. Не важно. Только поэтому я иду на этот шаг. Можете называть это местью. Мне все равно.

Меня действительно мотивы мало волновали. Она претендовало на то что ей положено. Про нравственность и мораль никто в суде слушать не будет.

— В этом случае, нужно будет доказывать факт недостойного поведения вашего супруга и наступившие последствия. Вы уверены, что этого хотите? Придется копаться в грязном белье.

Доронина в первый момент замерла, а потом лицо руками закрыла и головой покачала. Снова потекли слезы, через прижатые к щекам ладони.

— Я так его люблю… — губы ее дрожали. — А он…облил помоями и теперь я обтекаю это вонючей грязью.

Я отвернулась от нее, прикрыв глаза, и мысленно попросила себя:

— Спокойствие только спокойствие.

На горизонте маячила самая настоящая истерика. Возможно, ей просто нужно время побыть одной.

— Инга Игоревна, я Вас оставлю на несколько минут. За это время постарайтесь успокоиться, — я сочла нужным проявить небольшую строгость, чтобы человек меня услышал, вставая со своего места. — В противном случае, встречу придется перенести.

— Не надо, — она схватила меня за руку, через стол. Вцепилась мертвой хваткой, что называется.

— Не уходите. Будет только хуже. Вы не подумайте я никакая-то истеричка, просто… — громко вздохнув, а потом еще раз, отпустив мою руку, все же сказала: — Я готова продолжить наш диалог.

— Может все же чаю или кофе, Инга Игоревна? Если Вам здесь некомфортно мы можем продолжить в кофейне. Здесь недалеко. Отличное место, — я стояла и смотрела на нее сверху вниз. — Я когда нервничаю, все время пытаюсь чем-то заесть свой стресс. От души кушаю вредную пищу. Хорошо, что случается это не так часто.

Инга удивленно смотрела на меня снизу вверх. Отвлечь клиента получилась, признанием о своей маленькой слабости. Плакать перестала. На ее лице виднелись тонкие черные ручейки от туши и слез. С этим нужно было, что-то делать.

— У Вас все хорошо с фигурой, так что можно иногда расслабляться, — в итоге заключила она, пристально осмотрев меня. — Ешьте на здоровье. Я признаться тоже балуюсь тортиками и булочками.

— Значит, решено, — просияла я в ответ от того, что мы оказались на одной волне и поняли друг друга, доставая из сумки влажные салфетки и протягивая ей. — Следующую встречу проведем в какой-нибудь кофейне за чашечкой кофе и вкусным пирожным. А сейчас вернемся к последнему вопросу, — повторила я, присаживаясь обратно.

— Спасибо, — закончив с лицом, женщина посмотрела на меня. — В конце концов, пусть это ему будет стыдно и у меня все доказательства. Эта чертовка — его любовница, вышла на меня недавно. — губы Инги скривились в пренебрежении. Она выудила из сумки небольшой белый конверт и положила на стол. — Шантажировала. Обещала в сеть слить эти фото, если я не заплачу. Максимка то ее послал, наверное. Я их выкупила, как и ее показания. Я обращу его же измену против него самого. Такие унижения стерпеть невозможно. Фото подлинные, не сомневайтесь. Посмотрите. Хотя на этот срам даже смотреть стыдно. Медсестричкой она у него была. Любитель хренов ролевых игр. Я разве, что ящерицей не была. И зайкой, и секретаршей и кошечкой…Один раз даже проституткой. Он меня на улице снимал. Все должно было выглядить натурально. И снимать происходящее любил и фото делать. Так что не удивляйтесь этой мерзости. Вполне в его пристрастиях.

— Хорошо, — проговорила я, рассматривая занятные фотографии. Муженек с бурной фантазией. — Мы заявим о своей позиции вашему мужу или его адвокату и тогда…

— Максим никогда не пойдет добровольно отдать часть своей фирмы, — перебила она меня, поглаживая ладошкой по гладкой крышке стола. — Никогда. Сказал, что развод не даст. Знаете, какой он упертый.

— Это его право, но попробовать стоит, — взглянув на нее сказала я, отложив в сторону доказательства измены. Потом придется детально изучить, конечно. — Поймите, это не обязательная, но желательная ступень разрешения вашего дела. Таким образом, заработаем один плюсик от суда. К тому же велика вероятность, получить отказ в суде и переноса дела. Как бы Вам не было обидно и плохо, как бы ни бурлили эмоции, бежать в суд — это не выход. Будем вместе решать проблему. Попробуем договориться мирно.

— Почему вы помогаете мне? — задала она неожиданный вопрос. Очевидно увидев, мой вопросительный взгляд, пояснила:

— В десяти фирмах я услышала отказ, как только сообщала, что Загорский представляет интересы моего супруга. Даже озвученный гонорар не поменял их решения.

— Побеждает закон, Инга Игоревна, нужно только вооружиться, — в итоге ответила, после недолгого молчания. Мне порядком надоела тема о звездности моего оппонента и о том, какая я беспросветная дура раз подписалась на это дело. — Ни один порядочный юрист или адвокат никогда не даст Вам 100-процентной гарантии исхода дела, поскольку результат зависит от достоверности информации и доказательств, моей компетентности, профессионализма судьи и работы противоположной стороны. Можно оценивать только перспективность и бесперспективность дела. У нас это перспектива есть. А что касается Загорского …Я, если честно, даже незнакома с ним, разве что по слухам. Юристы тоже люди. А другим людям нужна помощь и они надеются…Очень надеются. В данной ситуации поможет только юрист, а пасовать перед «звездным» коллегой это как-то непрофессионально.

Она улыбнулась. Вот и правильно. Не надо паники, ведь мы не на Титанике.

— Инга Игоревна Вам желательно не встречаться с мужем или хотя бы делать это в моем присутствии, это же относиться к ведению переговоров. Я свяжусь с его представителем, и мы договоримся о встрече. И еще, Вы должны принять решение: либо все причитающее Вам по договору либо… Возможно, ваш муж предложит гораздо большую компенсацию.

— Я подумаю.

Оставшись одна, смогла выдохнуть. Время пролетело, и наша встреча затянулась намного дольше обычно, прежде чем с Ингой распрощались. В итоге график тоже полетел, когда я в очередной раз, провожая клиента, взглянула на часы. Конец рабочего дня. Запланированные дела и на половину не были сделаны. Придется задержаться, но больше всего хотелось поскорее попасть домой и лечь спать. Все же бессонная ночь и напряженный эмоционально день дал о себе знать. Если другие дела можно было отложить на потом, то звонок Загорскому никак. Максим Иванович Доронин отказался на отрез со мной общаться и настоятельно рекомендовал связаться с его адвокатом. Хозяин — барин!

Маринка отказалась пропустить такое событие, поэтому сейчас сидела напротив меня, давая последние наставления, и зачем-то скрестила пальцы. Что вызвало у меня приступ смеха.

— Ты еще с бубном вокруг меня побегай, — шепнула я ей, ожидая ответа на том конце трубки.

— А я и побегаю. Дела-то какие творятся. Простые смертные звонят богам.

Я шикнула на нее, призывая к молчанию, она место этого начала из себя шамана изображать.

— Добрый день, приемная Загорского Александра Владимировича, — тем временем ответил бодрый женский голос.

— Добрый, не могли бы Вы соединить с Александром Владимировичем. Его беспокоит Матвеева Алена Дмитриевна, адвокат Дорониной Инги Игоревны.

— Минуточку повесите, Алена Дмитриевна. Я Вас соединю.

В какой-то момент даже растерялась, от того что не пришлось очень детально объяснять, как это бывает зачастую. Сердце забилось как-то странно. Волнение? Возможно.

Ожидание длилось больше чем минуточку, прежде чем в трубке послышалось мужское, уверенное и деловое:

— Добрый день, Алена Дмитриевна! Слушаю, Вас.

Сердце ускоряет темп. Голос действительно глубокий, бархатный и низкий. Он действительно привлекал внимание и делал легкое указание на его влиятельность. И в общем-то соответствовал его владельцу.

— Александр Владимирович, я представляю интересы Инги …

— Я осведомлен. В чем ваш вопрос? — оборвал на полуслове.

Пшик и мысленные рассуждения о магии голоса ушли на второй план. Что за манеры? Вот так бесцеремонно перебивать, не дослушав. Очевидно, это черта столичных звезд юриспруденции. Правда, мне от таких манер было ни холодно, ни жарко, но все же оценить такое внимание пришлось. Хотя совсем не так как хотелось изначально.

— Моя доверительница изъявила желание в досудебном разрешении конфликта, — к счастью хоть и небольшой опыт работы со звездными коллегами, не дал появиться в голосе чему-то, кроме вежливости и готовности к переговорам. Маринка в этот момент как раз какой-то неведомый мне ритуал изображала над моей головой, взяв в руки граджанско-процессуальный и семейный кодексы.

— Ок. Мне нужно согласовать данный момент с Максимом Ивановичем и только после этого выберем удобную для всех дату и место переговоров.

— Хотелось бы на первую половину недели. Инга Игоревна занятой человек и выкроить …

— Я услышал Вас, Алена Дмитриевна, — ну вот опять перебивает. — И о занятости Инги Игоревны тоже осведомлен. Мой секретарь с Вами свяжется. До свидания.

И бросил трубку. Нет, ну надо же! Вот это самомнение! От очередного знакомства остались не совсем приятные впечатления.