Принцесса в Бодунах

Глава 19

Василина

— Просто всыпь эту муку и аккуратно замеси тесто, — проговаривает Людмила по слогам, словно я умственно отсталая.

— Я поняла.

— Не всю сразу, а частями.

— Хорошо.

Вручив мне большую деревянную ложку, она упирает руки в бока и, сощурив глаза, следит за тем, что я делаю.

А я стараюсь! Из миски поменьше, в которую насыпана мука, пересыпаю ее в миску побольше, где уже замешана основа для теста.

— Не бултыхай так! Как хуем Тимошки в пизде у Матрешки.

— Я не бултыхаю!

Размешиваю аккуратно, не просыпав не единой граммулечки. Откуда мне знать — вдруг мука у них тоже нынче не уродилась?

Постояв над душой еще несколько минут, Людмила принимается за чистку картофеля. Ворчит еще про то, что я чуть по миру их не пустила, а потом успокаивается.

Я всыпаю всю муку и взбиваю тесто до тех пор, пока мои руки не начинают отниматься.

— Готово, — объявляю, демонстрируя Людмиле свою работу.

— Смети со стола и надень передник, — кивает на висящий на крючке зеленый в подсолнухах фартук.

Пока я делаю то, что она велит, сама Люда заканчивает с картофелем и отправляет его в духовой шкаф.

— Булки лепить умеешь? — спрашивает, но тут же, фыркнув, машет на меня рукой, — Ни хрена ты не умеешь. Будешь делать, как я. Поняла?

— Поняла, — киваю с готовностью.

А потом она начинает вытворять такое, что иначе, как фокусами, не назовешь. Тонким ножом отрезает кусочек теста, парой ловкий движений превращает его в колбаску, из которой плетет причудливые по форме булочки. Косички и бантики.

Я даже рот открываю, наблюдая за этим волшебством.

— Сможешь так? — интересуется с ноткой превосходства в голосе.

— Смогу!

— Давай.

Минут десять у меня уходит только на то, чтобы научиться скатывать тесто в жгут, на то, чтобы сотворить из него хотя бы что-то напоминающее то, что делает Людмила, моего вдохновения уже не хватает.

— Что? — замечает мою заминку.

— Ничего страшного же, если мои булочки не будут точной копией ваших? Пусть будет разнообразие.

— Пусть, — хмыкает Люда, — А ты чего это мне выкаешь?

— Эм-м... — пожимаю плечами, катая по столу тесто, — Из уважения.

— Из уважения, — передразнивает она, — Мне тридцать всего. Я еще молодая!

— Тридцать?! — не сдерживаю возгласа, потому что думала, что ей как минимум на пять лет больше.

— Да, а что?..

— Я думала, двадцать три... Ну, максимум двадцать пять.

Людмила заламывает бровь и, пытаясь втянуть щеки, смотрит на свое отражение в окне.

— Тридцать один в октябре будет.

— Ну, надо же! А так и не скажешь!..

— Ладно, давай булки лепи.

Включив свою фантазию, я принимаюсь за дело. Раскатав несколько таких жгутов, делаю колечки с одного края, а вторым их обматываю. Затем, скатав несколько шариков, надрезами ножом сверху пытаюсь придать подобие розочек.

— Что это? — спрашивает Людмила негромко.

— Розы! — заявляю гордо.

Да!.. Черт возьми, да! Выкусите!.. Талант он или есть, или его нет! А я очень — очень талантливая!

Вхожу в азарт, и еще через полчаса из под руки мастера выходят несколько симпатичных лодочек, пирамидок и спиралек.

— Красиво, да? — хвастаю я.

— М-м-м... угу...

Наверное, онемела от восторга наша Люда. То — то же! То — то же, мать вашу!

Пока булочки поднимаются перед запеканием, она отправляет меня в огород за огурцами и помидорами для салата. Взяв небольшую миску, выбегаю из дома и шагаю по дощатой тропинке в сторону парников мимо работающих на огороде девчонок.

— Подскажите, где здесь огурцы растут?

— Там, — показывает рукой Настя.

— Спасибо!

— Что-то не похоже, что ты профессорша, — вдруг усмехается Нина.

— Это почему еще? — сразу останавливаюсь.

— Не похоже и все!..

Виталина, растянув свои тонкие губы в ниточки, ехидненько смеется.

— Видишь ли, Нина, для того, чтобы написать качественную исследовательскую работу, одного знания теории мало. Нужно практиковаться, чем я у вас здесь и занимаюсь.

— Да ну...

— Например, сегодня я изучаю технологию приготовления традиционных деревенских блюд.

— Про жареную картошку писать будешь? — хмыкает уже с меньшим энтузиазмом.

— Картофель по — деревенски, — поправляю, мягко улыбаясь, — И похожая на произведения искусства выпечка. Надеюсь, вы оцените.

Нахожу парничок с огурцами и, царапая кожу рук, набираю их в миску. Затем в другом парничке срываю несколько красных помидоров и возвращаюсь на кухню.

Противень с моими булочками уже в духовом шкафу, а я, не сидя без дела, обмываю принесенные овощи и тщательно подметаю пол.

От предвкушения восторга в глазах Антона сердце в груди отплясывает румбу, и все время жарко.

Однако, когда Людмила достает мои зарумянившиеся шедевры из печи, настроение с треском рвется на лоскуты.

— Что это? — вышептываю, глядя на булки.

— Что налепила, то и получилось, — отвечает она невозмутимо.

— Я это не лепила!

Вся красота расплылась и превратилась в бесформенные кучки не понятно чего. Ни лодочек, ни розочек!

— Выброси их! — восклицаю в страхе, что это увидят другие.

— Здрасте!.. Умная какая! Все выбрасывала бы!..

— Но... — показываю на одну из булок, — Тут даже не видно, что это изящная спиралька!

— Какая разница?! — отпихивает меня от противня, — На вкус все равно все одинаковые!

— Но они некрасивые!

— Главное, чтобы вкусные были.

Мне хочется плакать. От обиды и бессилия. Но чуть позже, когда аккуратные косички Люды оказываются рядом с моими булочками на столе, я перемешиваю их и горкой выкладываю на блюдо.

Есть надежда, что так их не заметят.

— М-м-м... — закатывает глаза Виталина, — Откусывая булку Людмилы. Во рту прям тает!

Я, скромно сидя в углу у окна, беру ту, что должна была быть розочкой и тоже кусаю. Глотаю слезы досады вместе с пышным тестом.

— Что это? — вдруг спрашивает Нина, подхватывая пальцами мою неудавшуюся лодочку.

Вертит ею в разные стороны, и я с ужасом понимаю, на что она сильно похожа. На женский половой орган в самом его бесстыжем виде.

— Лодочка... — мямлю так тихо, что меня наверняка никто не слышит.

— Я не буду это есть, — заявляет она, морщась.

— А ну, дай сюда, — требует Сморчок, забирая у нее булку.

Сощурив один глаз, с видом знатока рассматривает ее с расстояния вытянутой руки.

Виталина прыскает в кулак. Я не дышу. Стоящая за его спиной Людмила прикрывает рот ладонью.

— Хорошая, — наконец, выносит вердикт Георгий, — Я съем.

Люда, больше не сдерживаясь, хохочет на всю кухню. Я тоже не сдерживаю смеха и едва не поперхиваюсь чаем.

— Интересно, о чем ты думала, когда лепила их? — вставляет Нина, веселясь со всеми.

— Это... это инсталляция! — рассказываю я, — Одно из направлений искусства.

— Чего? — бурчит Сморчок с набитым ртом.

— Ну... — развожу руками, думая, как объяснить, — Инсталляция на тему «Бодуны». Это то, как я вижу вашу деревню...

— Да? — спрашивает Виталина, вытаскивая из горы булочек ту, что должна была стать пирамидкой, но теперь сильно напоминает кучку экскрементов, — Это вот так ты видишь наши Бодуны?

— Это пирамида добра! — восклицаю я, а Людмила сгибается пополам и едва не ударяется лбом о стол.

Общий смех прерывает появившийся на пороге Антон. Встав в дверном проеме, с любопытством смотрит на наши раскрасневшиеся лица. Мое так и вовсе пылает.

Стянув с блюда самую некрасивую булку, я протискиваюсь мимо сидящих девчонок, юркаю мимо него мышкой и вылетаю из кухни.