Принцесса в Бодунах

Глава 52

Василина

Нависнув над столом, бабка Валентина застывает. Сощурившись, внимательно осматривает комбинацию бобов.

Девушка, вытянувшись в струну и вытаращив глаза, тоже смотрит на стол.

Я, названная ученицей колдуньи, краснею от удовольствия. Значит, есть во мне задатки, значит, способная и достойная, раз она так сказала.

Господи...

То есть — к кому правильнее обращаться в этой комнате?

Я так и знала, что очень — очень способная. Потомственная ведьма!

— Ну?.. Что скажете, бабушка? — шепчет брюнетка, — Вы сможете сделать привязку?

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Альбина.

— Это будет тебе недешево стоить, Альбина, — вздыхает бабка Валентина, поднимая на нее взгляд.

— Сколько?! — спрашивает девица с готовностью.

— Видишь ли, душа моя, — продолжает, игнорируя ее вопрос, — Привязка того, кто тебя не любит — богопротивное дело. И мне, как доброй прихожанке...

— Сколько?! — перебивает ее Альбина, — Я отдам все, что у меня есть!

Бросив на меня предостерегающий взгляд, колдунья поднимается со стула, тянется через стол и называет сумму девушке на ухо.

Мне не интересно, поэтому я, как ни старалась, все равно ничего не услышала.

— Так дорого?! — ахает она.

— Мне придется пожертвовать чистотой своей души, потому что... — смотрит вновь на рассыпанные бобы, — Потому что парень явно не твой.

— Как же не мой?! Как же не мой?.. Я его больше трех лет люблю! Я ради него на все готова!

— А он что? — спрашивает бабушка, беря стоящую на углу чашку с кофе и отпивая глоток, — Не оценил?..

— Не оценил, — качает головой, — На проститутку променял!

— И зачем он тебе такой кобелюка нужен?

— Нужен, бабушка, очень нужен! — всхлипывает Альбина, бросив на меня неожиданно острый взгляд, — Где же я такого, как он, еще найду?..

— Ну...

Бабка Валентина проводит раскрытой ладонью на бобами, словно считывая с них одну ей ведомую информацию. Закрывает глаза, бормоча тихо что-то на латыни. Потом подхватывает кончиками пальцев горящую свечу и капает воском на бобы.

Стараясь не привлекать ничьего внимания, я отслеживаю каждое ее движение.

Я прилежная ученица.

— Данил кто?.. — вдруг спрашивает бабушка.

— Кто?.. — пугается Альбина.

— Данил, — показывает на один из бобов.

— Эээ... — начинает крутиться на стуле, как уж на сковородке, — Данил?.. Знакомый один.

— Чем же он тебе не угодил?

— Дурак.

— А вот, — замечает колдунья другой боб, — Константин.

— Этот вообще придурок. Я с ним на прошлой неделе в клубе познакомилась.

— Для чего ты за этого Алексея держишься, если других кавалеров навалом?

— Потому что он принадлежит мне! Потому что я его люблю!.. — восклицает она раздраженно, — Приворожите его ко мне, бабушка! Он должен быть моим!

— Как скажешь, — усмехается ведьма чуть заметно, — Приворожить, значит, приворожить.

Одним движением собрав все бобы со стола, расставляет по кругу черные свечи, зажигает их и, водя руками над ними, торопливо шепчет:

— Курва дора, шалавелла, сучивелла!.. Дуривелла, ебанелла!..

Альбина, прижав обе руки к груди, наблюдает за действиями бабки Валентины, выкатив глаза из орбит.

Шептания продолжаются минут десять, после чего колдунья падает на стул и стирает пот со лба.

— Сопротивлялся, кобелюка...

— Это заклинание точно поможет? — спрашивает девица благоговейным шепотом.

— Самое!.. — выдыхает бабушка, — Самое сильное заклинание... для тебя!..

— Правда?! Спасибо! Он теперь точно меня полюбит и бросит ту... козу?

— Заклинание почти безотказное, но я сейчас тебе одно зелье для усиления эффекта сделаю.

Моя кожа в громадных мурашках. Когда бабка Валентина, повелительница судеб, оборачивается ко мне и просит подать волшебные шарики, что я принесла ей от Антоныча, я не сразу понимаю, о чем речь.

— А?..

— Шарики, Вася, — дергает бровью и указывает подбородком в сторону первой комнаты, — Там, на дощечке у окна.

— А-а-а... поняла, — киваю, метнувшись к выходу.

Кроличьи шарики, уже подсушенные и почти не пахнущие, находятся именно там, где и сказала бабушка. Я нахожу блюдечко с ложкой в шкафу, осторожно, чтобы не дай боже, не коснуться их руками, выбираю несколько самых красивых и несу колдунье.

— Это шоколадные? — спрашивает девица, вытянув шею, чтобы увидеть, что я несу.

— Почти. Из чудодейственных трав, которые сделают тебя еще более манкой в глазах твоего Алексея.

— Манкой?.. — вспыхивают ее глаза, — Да — да, это мне надо!.. Это в самый раз!

Вытащив откуда-то стеклянный бутылек, бабушка наполняет его жидкостью из бутылки и бросает три шарика.

Я, застыв в шоке, молчу. Неужели этим «зельем» придется поить того несчастного?..

— Поставишь в темное место на три дня, а потом будешь пить по семь капель перед каждым приемом пищи.

— Хорошо!.. Хорошо, — мотает головой так, что волосы разлетаются во все стороны, — И стану еще красивее?..

— Неотразимой... — заверяет бабка и добавляет, — Для него.

— Боже мой!.. Боже мой! Я не знаю, как мне благодарить вас, бабушка! Вы буквально спасли меня!

— Наличкой, если не сложно, — говорит колдунья с улыбкой.

Провожаем светящуюся счастьем Альбину вместе, а затем, когда возвращаемся в дом, я спрашиваю:

— Зелье из кроличьего помета? Разве его можно пить?

— А почему нет? — отмахивается бабка Валентина, — Это даже полезно будет.

— Оно ей поможет?

— Может, поможет, а может, и нет...

— Но...

— Не ее это мужик, и никогда ее не был. Дура она!

Потушив свечи, она распахивает шторы на единственном окне, и ее лицо вдруг делается очень добрым и приветливым.

— Ну, что, будем печь блины?

— Конечно!..

— У меня такой рецепт есть! Пальчики оближешь!.. — говорит бабушка, закатывая глаза от предстоящего наслаждения.

— Я могу помочь, — предлагаю тут же, — Я все по кухне умею.

— Слушай... — вдруг всплескивает руками, — А давай, пока я тесто завожу, да блины пеку, ты поможешь картошку из подвала вытащить!

— Картошку?.. Зачем?

— Ну как зачем? — улыбается она мягко, — Скоро новый урожай спускать, а у меня там еще прошлогодняя лежит.

Заметив мое замешательство, бабушка подходит ближе и опускает ладони на мои плечи.

— Ты какое варенье больше любишь? Клубничное или малиновое?

— Клу... клубничное... — бормочу сипло.

В итоге через пять минут я оказываюсь в подвале, пол которого весь засыпан картофелем.

— Так много? — кричу вверх.

— Ага, совсем чуток осталось... — доносится оттуда, — Ведер сорок.