Принцесса в Бодунах

Глава 31

Василина

— Марлон Брандо вернется!.. — плачу я, — А мне жить минуту осталось! По-мо-ги-те!..

Бабка Валентина подходит ближе и, обхватив рукой мое запястье, осматривает обгрызанный палец. Боль в нем заставляет задыхаться.

— Собака цапнула?

— Кро-кролик!..

— Кролик? А ты зачем к нему полезла?

— Бабушка! — перебиваю, рыдая, — Время идет. Я умираю...

— Умирает она. Умирала бы себе спокойно у Антоныча, — цыкает бабка, — Иди сюда.

Тащит меня в первую, богопослушную, комнату и садит на табурет.

В моих глазах уже мушки летают, и я почти не чувствую ног. Прощаясь с жизнью, почти не вижу, что она делает с моим пальцем. Чувствую, как обмывает его чем-то прохладным, обрабатывает жгучим раствором и бинтует.

— Это все? — фокусирую зрение на стоящем вертикально вверх среднем пальце.

— А ты чего хотела?

— А как же зелье?.. Или заговор какой?

— У лисички заболи, у волка заболи, а у Васи заживи, — шепчет торопливо и три раза плюет на мой палец, — Тьфу — тьфу — тьфу!

— Это все? — спрашиваю снова, — Я не умру и не превращусь в оборотня?

— Нам тут и без вас оборотней хватает, — бормочет, убирая со стола целебные принадлежности, — Иди!

От облегчения кожа покрывается испариной. К ногам возвращается чувствительность, и в голове проясняется. Я вспоминаю, что хотела кое-что спросить у нее.

— Бабушка?..

— Ну?

— Вы можете сказать мне имя моего суженого?

— Имя? — оборачивается она.

— Говорят, вы все — все можете! Все умеете! — говорю с жаром, испугавшись, что она откажет, — Что лучше вас никого в округе не сыскать!

Морщинка между бровей бабки Валентины разглаживается. Вздохнув с деланой досадой, она зовет меня за собой в комнату, из которой недавно упорхнул дух Марлона Брандо.

— Что верно, то верно, — соглашается она, чиркая зажигалкой, чтобы зажечь потухшие свечки, — Ко мне ведь со всей округи едут. И из Борисовки, и из Копенгагена.

— Ого!.. Это божий дар! — вышептываю благоговейно.

— Так и есть, — кивает бабка, — Так и есть.

Убрав портрет актера в выдвижной ящик, она ладошкой смахивает пыль со стола и уставляется в стоящий в центре хрустальный шар.

Я, затаив дыхание, замираю. Мой замотанный в бинт палец смотрит в потолок.

Бабка Валентина становится страшной. Взгляд застывает, глаза делаются стеклянными. Взмахнув обеими руками, она принимается водить ими по окружности шара, не касаясь его.

Я вытягиваю шею, боясь пропустить что-нибудь важное.

— Сурита — сучита!.. — вдруг начинает бормотать низким вибрирующим голосом, от которого у меня волосы дыбом встают, — Куруба — брамилле!.. Шаргида жиргалат!

Меня начинает трясти от ужаса.

— Брундо!.. Брундо! Бруминдалле!!! — выкрикивает каждое слово и замирает.

— Брундо? — спрашиваю тихо, — Это имя моего жениха?

— Цыц!.. Заткнись! — цедит ведьма, не размыкая губ.

Я затыкаюсь. Скукоживаюсь от страха и жду, что она скажет.

— А! — выдает, наконец.

— А? Что это значит?

— Имя твоего суженого на букву «А», — сообщает бабка Валентина, — Пока больше ничего не вижу. Дух Навуходоносора на заклинание пришел. Мешает смотреть.

— Жаль... А если я завтра приду, вы сможете вторую букву увидеть?

— Тюю!.. Завтра? Тебе здесь что, проходной двор? Или справочное бюро?

— Нет, — тушуюсь я, вдруг догадавшись, что, должно быть, услуги ведьмы не бесплатные, — Но... я могу вам помогать, если захотите.

— Чем помогать?

— Не знаю, жму плечами, — По дому. Или по вашим ведьмовским делам. Могу быть вашим секретарем... духам встречи назначать...

— Ой!.. — машет на меня рукой со смехом, — Гляньте-ка на нее! Секретарша!

— Могу булочек испечь, или в огороде помочь. Я очень — очень работящая!

— Ладно! — соглашается бабка, — Когда пойдешь ко мне в следующий раз, принеси кроличьего помету.

— Хорошо!

— Он мне для приворотного зелья нужен.

— Да — да, я поняла!

Обязательно принесу. Столько, сколько найду! Осталось только понять, что это такое.

Горячо поблагодарив бабушку за мою спасенную жизнь и за первую букву имени суженого я выхожу из ее дома.

— Живая! — восклицает Колька, выглядывая из-за забора.

— Еле успела, — говорю, демонстрируя ему свой средний палец.

Хлопая выгоревшими ресницами, он ждет, когда выйду со двора, и садится на свой велосипед. Смотрит на меня большими глазами, как на вернувшуюся с того света.

— Ну?.. Что она делала? Кровь заставляла пить?

— Нет. Прочитала заговор и все.

— Я тут чуть с ума не сошел, пока ждал тебя. Боялся, что ты в обличие кролика из дома выскочишь.

Мне становится смешно. Ну какой же он наивный!

— Коль, я не верю в оборотней.

— Да ну?.. — с опаской оглядывается назад, — А ты бабки Валентины ухо видала?

— Нет. Она в косынке была.

— Вот тебе и доказательство! — шепчет тихо.

— Кстати! — вспоминаю про главное, — Она мне сказала, на какую букву начинается имя моего суженого!

— На какую?

— На «А»!

Забыв, как крутить педали, Колька едва не падает с велосипеда. Остановившись, прикрывает рот ладонью.

— Толик! Анатолий!.. Я так и знал!

— Нет! — мотаю головой.

— Васька, Людка тебя убьет! Никакой заговор бабки Валентины не поможет.

— Да, нет же! Ну, какой Толик, Коль?..

На самом деле, у тех двоих, с которыми знакомил меня папа, имена тоже начинаются на «А» — Аркашка, унылая какашка, как я мысленно его называю, и Санек, который официально Александр.

Ни за одного из них я замуж точно не пойду! Я лучше в Бодунах навсегда останусь и буду целоваться с Антоном в пристройке.

Неся перед собой смотрящий вертикально вверх мой несчастный палец, я прокручиваю в голове имена всех известных мне парней и вдруг запинаюсь.

— Что?.. — тут же реагирует Колька, — Плохо?

— Коля... Буква «А»...

— Ну?..

— А...

—...натолий, — договаривает он.

— Антон!!! Коля, Антон!!!.. — взвизгиваю, подпрыгнув на месте, — Антон мой суженый! Ура-а-а-а!..

— Антон? — чешет затылок, — Наш Тоха, что ли?

— Да!!!

— Он тебе нравится?

— Нравится, Коля! — верещу, готовая танцевать, — Очень нравится!

— А как же Толик? Разлюбила?

Крича от счастья что есть мочи, я стаскиваю пацана с велосипеда, хватаю за обе руки и заставляю прыгать вместе со мной.

— Во, какая молодец! — раздается противный голос Сморчка, — Выпустила кроликов из клетки и скачет, как коза. Диверсанка!