Принцесса в Бодунах

Глава 43

Василина

Мне страшно волнительно и страшно хорошо одновременно. Кровь кипит в самых интимных частях тела.

Мы целуемся, добираясь до спальни Антона. Он шипит и выругивается, ударяясь пальцем ноги о дверной косяк, но ни на секунду не выпускает меня из рук.

— Мне смотаться в душ? — спрашивает, жадно шаря руками по спрятанному в его футболку телу.

— Черт... нет...

Я извращенно хочу больше его запаха, от которого идет кругом голова. И дико не хочу расставаться с ним хотя бы на мгновение.

Это ведь Баженов, а не Рафаэль, которого перед поцелуями я заставляла съесть мятный леденец.

— Окей... — толкает меня спиной на кровать, матрас которой отпружинивает мое тело навстречу падающему сверху Антону.

Я хватаю воздух ртом и замираю, как перед погружением в воду. Мы сейчас сексом будем заниматься, да? Самым настоящим взрослым сексом?

— Что? — спрашивает Антон тихо, — Страшно?

— Н-нет, — лукавлю немного, — Что в этом страшного?

Уголки его губ, на которые я так часто залипаю, дергаются. Сверкнув в темноте белоснежными зубами, он склоняется и целует меня.

Нежно. Мучительно сладко. Мы тремся языками и обнимаемся.

— Снимем? — спрашиваю шепотом про его футболку.

Она влажная, пахнет грозой и им самим. Холодит кожу, создавая между нами раздражающую преграду. Поддев края, Антон стягивает ее с себя одним слитным движением и бросает на пол. Мои ладони тут же прилипают к его плечам. Ползут по покрытой мурашками коже, которые тут же перескакивают на мои предплечья и разбегаются по всему телу.

— Это тоже? — подцепляет пальцем надетую на меня футболку.

— Тоже?.. — шепчу испугано, вмиг представив, какая Антону откроется картина.

И нет, я не комплексую по поводу своей внешности — на это нет причин. Просто от мысли, что до этого обнаженной меня видел только отец, и тот во времена, когда менял подгузник, бросает в дрожь.

— Давай, Василий, — ведет губами по щеке и одновременно прижимается к моему бедру каменным пахом, — Не терпится увидеть тебя голенькой.

Кроме нервного отрывистого смешка ничего больше выдать не удается. Неловким скованным движением приподнимаю подол, а затем подключается Антон — помогает мне избавиться от одежды и, чуть отпрянув, принимается меня разглядывать.

Я стискиваю бедра и тянусь к нему руками. Баженов пялится, меняясь в лице. Прежние веселость и легкость куда-то исчезают. Его потемневший взгляд наполняется жадностью и безрассудством.

Первыми под натиск попадают мои двоечки. Сминаются ладонями, а затем и вовсе встречаются с его языком.

— Господи помилуй... — вышептываю я, ошеломленная ощущениями.

Горячая дрожь лучами разлетается по телу. Ударяет в низ живота и рассыпается во множество ритмичных толчков изнутри.

Втягивая в рот, Антон облизывает соски и в это же время рукой оглаживает талию и бедра.

Быстрый взгляд глаза в глаза, и меня снова прошивает электричеством. Я зарываюсь пальцами в его волосы и, выгнувшись, подставляюсь его поцелуям.

— У меня не было девственниц до тебя, — вдруг говорит он, — Но я буду осторожен.

— Правда?..

— Я в этом деле тоже целка, Василий, — хмыкает Антон, — Но... пиздец, как хочу сорвать твой цветочек.

Его искренняя растерянность на миг перекрывает дыхание, и в горле вырастает ком.

Боже, я влюбилась в него до ужаса!.. Как малолетняя дура!

А я ведь давно уже очень — очень взрослая и рассудительная.

— Максимально расслабься, поняла?..

— Да, — киваю с готовностью, стараясь делать так, как он велит.

Он целует глубоко и влажно и трогает меня в месте, где бедра плотно прижаты друг к другу. Гладит лобок, касаясь кончиками пальцев расщелины.

Меня натурально трясет, и это неконтролируемо. Настойчивость его руки борется с моей врожденной скромностью еще какое-то время, а затем я сдаюсь — расслабляю ноги и открываюсь.

Баженов бормочет что-то удовлетворенно, но я не понимаю ни слова. Я оглушена и ослеплена — мой мир переворачивается с ног на голову.

Я женщиной становлюсь!

Он ласков и нежен, как и обещал. Гладит меня там мягко, но умело. Касается самых чувствительных местечек, буквально доводя до исступления.

Я то цепенею, то трясусь. То не дышу, то хватаю кислород огромными глотками. Нарастающее напряжение разрывает связь с реальность. Я уверена, что умру, если он остановится.

— Тш-ш... — проникает в сознание как издалека, — Мы никуда не торопимся, да?

— Ан-тон!!! — вкладываю в его имя все, что чувствую.

Нет сил больше терпеть! Я хочу!.. Хочу всего!..

Добираюсь рукой до пояса его джинсов и дергаю за шлевок. Пусть снимает их, черт возьми!

— Блядь... Василий...

Чувствую, как проникает в меня пальцем и застываю. Палец бездействует только первое мгновение, а затем начинает двигаться.

Закусив губу, едва не пищу. Хочется плакать от того, насколько это приятно.

Сквозь плотное яркое покрывало собственных ощущений слышу звук расстегиваемых ремня и молнии. Шелест одежды, который длится всего пару секунд, а затем чувствую обнаженную кожу бедер Антона и... мой мир никогда не будет прежним, твердый, заметно подрагивающий от нетерпения, член!

Плавно скользя вверх и вниз, он касается моей промежности, и осознание этого, а так же, картинка, которую живо рисует мое воображение, потрясает до глубины души и неожиданно приводит к разрывающему меня кусочки взрыву.

Внезапному и сокрушающему. Я кричу в прикушенное плечо Баженова на пике и потом долго прихожу в себя.

— Вась...

— М?..

— Это еще не все, Вася, — скользят по лицу его губы.

Я знаю, да. Кивая, улыбаюсь, но пока даже слова вымолвить не могу. Тело как желе, и в голове розовый кисель.

Я готова. На все, что он захочет.

— Расслабься, хорошо? — слышу наставления.

— Угу...

Страха нет, волнение тоже смыло оргазмом. Я хочу, чтобы он побыстрее сделал это.

Антон не медлит. Устроившись между моих берер, начинает осторожно в меня проталкиваться.

Я чувствую давление на входе, усиливающееся распирание и, наконец, прострелившую промежность резкую боль.

— Ай!.. — вскрикиваю громко.

— Еба-а-ать... Тш-ш... Василий, это пиздец, как приятно... — хрипит Антон в ухо.

Тяжело сглотнув, я обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом. Мне пальцем было приятнее, но для первого раза это нормально, да?

Мия рассказывала про свои ощущения во время первого секса — будто ее как шашлык на шампур насадили. У Антона далеко не шампур, и значит я еще и очень — очень мужественная.

Второй толчок уже не такой болезненный. Упругий, влажный, на всю длину.

— Ты как? Больно?

На его висках бисеринки пота. Кожа влажная и вся в мурашках.

— Я люблю тебя, Антон, — шепчу со слезами на глазах.

— Мозгоебка... Охуенная, сладкая... Любимая моя мозгоебка.

Я всхлипываю от счастья. Целую его губы, встречая новые толчки.

Любимый мой!.. Суженый! Бабкой Валентиной предсказанный!..

Содрогнувшись несколько раз подряд, Антон выскакивает и изливается на мой живот. А затем, падает на меня как подкошенный.

— Антош, — шепчу тихонько, когда его дыхание выравнивается, — Может, подождем со свадьбой до зимы? Всегда мечтала выйти замуж на Рождество.