Принцесса в Бодунах

Глава 44

Василина

Свершилось!..

Мое девичье сердце, мои юная душа и чистый помыслами разум все еще в шоке и наотрез отказываются верить в то, что их хозяйка, Василина Антонова, больше не девственница.

Не сдержав судорожного, полного счастливого восхищения, вздоха, я прячу лицо в подушку.

Антон умиротворенно спит, и я готова спорить, что проснется не менее счастливым, чем я!

Одна его рука заброшена за голову, вторая покоится на животе. Грудь свободно вздымается и опадает — я считаю его вдохи и выдохи.

На расслабленном, бесконечно красивом лице блуждает полуулыбка. Меня во сне видит.

Осторожно, чтобы не дай бог, не спугнуть его сон, я двигаюсь ближе и кладу голову так, чтобы чувствовать кожей исходящее от его тела тепло. Любуюсь и улыбаяюсь, представляя, на кого будут походить наши детки.

Двое. Или трое?.. Два мальчика и девочка, которую мы назовем Василисой. Прекрасной конечно же. И будет у Антона две Васи, две любимые мозгоебки. А сыновей можно назвать в честь наших отцов. Они в какой-то мере сделали наше счастье и, думаю, будут рады, если внуков будут звать их именами.

Снова судорожно вздохнув, я тихонько касаюсь плеча Антона губами.

За окном уже светло, кричат петухи, и где-то вдалеке тарахтит трактор. Идиллию портит голос Сморчка под окном:

— Курей кормили?.. Курям давали, я спрашиваю?!

Вот же!..

Антон морщится, какое-то время пытается спрятаться от мерзкого звука, но потом, растерев лицо рукой, с трудом открывает глаза. Первым делом смотрит в сторону окна, откуда все еще доносятся злобные выкрики:

— Корову я доить должен?! Корова недоена!

А затем, моргнув несколько раз, переводит взгляд на меня.

— Доброе утро, — лепечу шепотом и, подтянувшись, оставляю поцелуй на колючей щеке.

Антон выглядит ошарашенным только первое мгновение, что, конечно, не удивительно. Только что видел меня во сне, проснулся — и вот она я, рядышком. Затем его губы, дрогнув, улыбаются, а левая рука ныряет под одеяло и накрывает мою грудь.

— Привет... — говорит он хрипло, — Давно не спишь?

— Эмм... не знаю. Не помню.

Мои мысли и раньше путались, когда Антон говорил со мной, а теперь, после того, чем мы занимались прошлой ночью, и подавно. Все, на что я способна — глазет на него и глупо улыбаться.

— Как ты? — следует вопрос, — Ничего не болит?

Отрицательно мотнув головой, чувствую, как краска заливает лицо.

Повернувшись на бок, Баженов, очевидно, решает проверить лично. Орудуя руками под одеялом, ощупывает мое тело — грудь, ребра и живот и протискивается ладонью между сведенных бедер.

— Не болит? Точно? — спрашивает тихим шепотом.

Саднит чуть — чуть, но я ни за что ему в этом не признаюсь. Вдруг он не захочет взять меня сегодня в свой новый дом?

— Точно.

Ребро его ладони прижимается к моей плоти, а отделившийся от нее палец утопает в промежности. Не привыкшая к таким острым ощущениям, я сильно затягиваюсь воздухом.

В этот момент под окном слышится какой-то грохот, а затем до нас доносится скрип единственного колеса тележки Георгия.

— Вставать пора, — говорит Антон, глянув в сторону занавешенного окна, — по чашке кофе, и поедем.

— Ага!..

Он встает первым и, абсолютно не стесняясь собственной наготы, а так же совершенно неприличной эрекции, подходит к шкафу и вынимает из него чистое белье. Меня, словно это я сверкаю перед ним голой задницей, снова смывает волной смущения.

Стараясь не пялится на него, я сползаю с кровати и нащупываю на полу брошенную вчера футболку. Однако один мой глаз все же скашивается туда, где он стоит. Прокатывается по его обнаженному мускулистому телу, быстренько подмечая детали в виде выпуклых спинных мышц, крепких, как два ореха, ягодиц и пары умопомрачительных ямочек над ними.

Мать честная!.. Как же мне повезло! Пусть наши два сына унаследуют его гены. Пожалуйста!..

— Пойдешь в душ? — оборачивается ко мне, ловя на подглядывании.

Я киваю.

— Иди!.. — говорит чуть насмешливо.

Снова кивнув, я выскальзываю из комнаты и, шмыгнув в ванную, закрываюсь изнутри.

Азарт и предвкушение начала качественно нового этапа моей жизни щекочут кожу и наполняют мышцы энергией. Торопливо приняв душ, я снова надеваю футболку Антона, залезаю во вчерашние джинсы и выхожу.

— Мне переодеться надо, — показываю Баженову скомканную в руках одежду.

— Давай, бегом, и сразу возвращайся, — ловит мое запястье, притягивает к себе и чмокает в лоб.

Я пищу мысленно. Незамысловатый мимолетный жест, но настолько милый и пронзительный, что на глаза слезы наворачиваются.

Шмыгнув носом, выхожу из дома и конечно же, кто бы мог сомневаться, сталкиваюсь носом к носу с хмурым Сморчком.

Шеркая огромными растоптанными сапогами мимо дома, он, завидев меня, останавливается. Клинок лопаты, что он держит в руке, втыкается в деревянный настил тропинки.

— Матушка Государыня проснулися, — отвешивает издевательский поклон, — Кофию прикажете?

— И вам доброе утро, Георгий! — отвечаю с улыбкой.

— Доброе утро?! — уточняет с сарказмом в голосе, — Да какое же оно доброе, коли корова недоеная стоит!.. И помогать никто не собирается, потому, как вокруг одни прохвосты и дармоеды!

— Как же так?.. — сочувствующе качаю головой, спускаясь с крылечка.

Сморчок сощуривает глазки и смачно сплевывает под ноги.

— Ты погляди на нее!.. Она еще издевается!

— Даже не думала...

— У меня там... — взмах рукой в сторону заднего двора, на котором я лепешки собирала, — жалюзи дерьма, а ей и дела нет!

— Залежи?.. — догадываюсь не сразу.

— Скачет, как коза!.. — отворачивается от меня, — Ни корову подоить, ни дерьмо за ней убрать! Дурында!..

А впрочем он забавный, этот Сморчок — думается мне, когда я провожаю взглядом его сутулые плечи и надетую набекрень кепку. Его ругань давно перестала задевать меня. Примерно на второй день моего здесь пребывания. К тому же, он, похоже, искренне волновался вчера, когда мы с Колькой бегали по лесу от Сонечки.

Добрый старичок.

— Мя-а-а-а... — встречает меня, едва я вхожу в пристройку.

Еще один.

Сидя на моей подушке и глядя на меня полным претензии взглядом, Васька, как умеет, высказывает мне свое недовольство.

— Хорошо... — отвечаю на его ворчание, каким-то чудом понимая кошачий язык, — В следующий раз буду предупреждать.

— Мя-а-а-а!

— Потому что я спала в спальне Антона, — понижаю голос, — У нас отношения, ясно?..

— Мя-а-а-а...

— Нет, Вася!.. Это не значит, что я тебя разлюбила! — говорю, быстро переодеваясь в сарафан и легкие туфли, — Люблю, как и прежде!.. Даже еще больше!

Глянув на меня с обидой, он поднимает заднюю лапу и принимается приводить в порядок свои кокушки.