Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 1

— Что значит откуп за тебя дать? — моя будущая свекровь распалялась все больше. Она наступала, угрожающе глядя исподлобья, будто собиралась забодать. И при этом сжимала кулаки, так что костяшки пальцев побелели.

— Да это не просто откуп, а позор на весь наш уезд! — истошно визжала она. — Ты соображаешь, что эти мясники могут сделать с моим сыночком? Почему он должен страдать?

Последние слова эрми Орелия Палестри вытянула на таких высоких тонах, что стекла на единственном окне тонко зазвенели.

— Но без откупа мне придется провести ночь с чужим мужчиной! Разве это не больший позор? — мной овладевала паника. Такая, что сковывает ноги, морозит кровь и сжимает грудь, не давая сердцу биться.

Я пыталась найти слова, способные убедить эту женщину, которая вдруг отбросила свою привычную слащавость и показала истинное лицо.

Мы с Орелией кричали друг на друга, стоя посреди моего будуара.

Я уважала мать будущего супруга. Но даже подумать страшно, на что она меня сейчас толкает!

— Да какой там мужчина! — махнула рукой Орелия. — Наместнику девятый десяток стукнул. Каждый знает, он право первой ночи использует, чтобы чай с молодухой погонять, да массаж стоп вытребовать.

— Но я хочу в свою первую брачную ночь быть с мужем! — пыталась воззвать я к чувствам эрми Палестри. Мысль о дряблых, пахнущих старостью ногах лорда наместника показалась мне отвратительной. Я невольно вздрогнула.

— После того как ему всыпят полсотни палок по пяткам посреди главной площади, что это за удовольствие будет? Мой Мартин, красавец и умница, из приличной семьи. Он к такому обращению не привык.

Я кинула беспомощный взгляд на подвенечное платье. Еще утром оно меня радовало, а сейчас казалось цепью, что навеки прикует меня к этой жестокой, фанатично преданной любимому младшему сыну женщине.

Наша с Мартином свадьба назначена на завтра. Хоть я умоляла не играть ее в праздник Урожая.

Это одна из пяти дат в году, когда наместник может требовать право первой ночи на любом венчании.

Зная об этом, семьи старались в такие дни свадеб не планировать. Зато провести церемонию можно было за копейки. Бережливая эрми Орелия подобной возможности пропустить не могла. Она велела своему послушному сыну вписать наши с ним имена в журнал именно на эту дату.

— Вы не смотрите, что там наместник заявиться может, — деловито говорила она моему опекуну, — в праздник Урожая не одна свадьба-то. Я сама слышала, наш сосед свою дочку замуж отдавать собирается. И не смущает его ничего. Еще вопрос, кого наместник выберет.

Но с утра прилетели вести, что кроме нас с Мартином никто больше в день Урожая не женится. А значит, наместник придет в храм и заберет меня до утра.

Откупиться от повинности можно, но не деньгами.

Молодой муж должен показать, что он полностью признает превосходство владыки. Хоть и не желает делиться женой.

В таком случае мужчине могли назначить пятьдесят ударов палками по пяткам, либо десять плетей. А еще вылить на голову три ведра ледяной воды. Экзекуция должна проходить на главной площади, чтобы весь уезд видел — власть наместника все так же велика.

Небогатые семьи использовали эту возможность, чтобы сэкономить на церемонии, и шепотков избежать.

— Эрми Орелия! — чуть заикаясь от волнения, я попыталась привести последний аргумент. — Разве не слышали вы, что порой охрана наместника по его прихоти развлекается с чужой молодой женой, ублажает взор старика!

— А это вот как ты сама себя поставишь, деточка! — Орелия Палестри хлопнула пухлой ладонью по столу. — Ишь, еще замуж не вышла, а уже готова супруга и хозяина своего под удары подставить. Лишь бы самой чистенькой остаться! Те девки, верно, ни беседу поддержать не могли, ни ступни старичку размять. Вот он и придумал, как ему развлечься от безысходности. Да и слухи это все. Уверена, и близко ничего такого не было.

— Что тут у вас за скандал, матушка? — в дверь просунулась голова моего жениха, Мартина.

— Милый, я тебе сказала же меня внизу подождать! — Орелия тут же сменила тон на сюсюкающий. — Примета дурная, невесту в свадебном платье видеть. А мы его примерять будем.

— Да уж, я бы предпочел вовсе без платья, — засмеялся Мартин, заходя внутрь. Он не стеснялся нескромных шуток при матери.

— Угомонись, жеребец, — ласково прикрикнула Орелия, шлепнув сыночка чуть ниже спины, — впрочем, раз уж ты пришел, то полюбуйся, как твоя суженая совсем тобой не дорожит и под розги тебя засунуть желает! Пусть, говорит, с него хоть всю шкуру сдерут, лишь бы мне беспокойств лишних не было.

— Да как же так? — ахнул Мартин. — Арлин, как ты можешь?

— Очень даже легко, — не давала мне и слова сказать будущая родственница, — истекай кровью, замерзай и унижайся, пока женушка твоя у зеркала охорашиваться будет. И еще вопрос, для кого! Может, она сразу и вдовой рассчитывает остаться!

— Эрми Орелия! — я пыталась призвать к этой женщине здравый смысл, но он, должно быть, взял отпуск. — Никто ведь не отправит Мартина на смерть! И на улице все еще жара, холодная вода до погибели не доведет.

— Арлин! — жених побагровел от гнева. — Постыдись! Я ведь внук барона Ресмера! И вполне может быть, его наследник. А ты хочешь, чтобы я трясся на глазах у всего уезда в мокрых подштанниках, да еще и побитый? Ты, верно, совсем не любишь меня и замуж идешь по расчету.

— Мартин! — его слова ранили в самое сердце. — Конечно, я люблю тебя. Тебя одного.

— Вот значит и делай, как мать говорит! — отрезала Орелия. — А старичок тебе вреда не причинит. Лорд наместник еще с моим покойным отцом дружбу водил. А теперь, Марти, брысь отсюда. И позови портних, пока идти обратно будешь. Пора наряд примерять. Только перед этим передо мной извинись! Ишь, рот она разевает на кормилицу, на мать супруга своего будущего!

— Ты нагрубила матушке? — теперь Мартин побледнел. — Сейчас же проси у нее прощения! Я требую!

Последние слова он выкрикнул, замахнувшись на меня. Но затем смутился и поскреб затылок.

Я испугалась, что оскорбила семью, которая готова принять меня… а как иначе, без Палестри, вырваться из дома опостылевшего опекуна с его похотливыми свинячими глазками?

— Простите, эрми Орелия, — сказала я, потупив взор.

— Вот станешь женой, займется муж твоим воспитанием, как надо! — довольно изрекла будущая свекровь и гордо, по-хозяйски уселась в кресло посреди будуара.

1.2

Я любила Мартина.

Он единственный в моем окружении, кто этого стоил.

Родителей я потеряла десять лет назад. С тех пор жила вместе со своей двоюродной тетушкой и ее мужем. Его положено называть дядюшкой, однако чувства, что он ко мне проявлял, родственными не назовешь.

Смотрел опекун липким взглядом и норовил дотронуться до плеча или коленки, дыша со свистом парового котла.

Тетушка Хильда это видела, но почему-то осуждала и ненавидела за это не своего мужа, а меня. Она рада была выдать меня за первого встречного, чтобы удалить из своего дома.

В прошлом году, после смотрин, которые опекуны устроили для престарелого генерала, я в слезах выбежала из дома и пошла, куда глаза глядят.

Так и познакомилась с Мартином. Он проезжал мимо в карете, гулял с друзьями, но увидел плачущую девицу и вышел. Я рассказала ему свою печальную историю, и спустя три дня Мартин появился в доме опекунов вместе с матушкой.

Орелия дотошно выспрашивала, какое за мной приданое. Узнав, что от покойных родителей осталось крошечное поместье с участком, сыроварней и десятком крестьян, она поморщилась. Да, наследство более чем скромное, и распоряжаться я им смогу, когда мне стукнет восемнадцать.

— Вот, значит, тогда и свадьбу сыграем, — решительно заявила эрми Орелия.

— Хотелось бы скорее, — тетушка Хильда красноречиво посмотрела на мужа. Она так боялась за свой супружеский покой, что готова была пожертвовать рентой, которую они получали за мое имущество. Это было их вознаграждение за мое содержание.

— Пусть уж по уму все будет, — отрезала будущая свекровь, — девочка войдет в нашу семью и в знак доверия сразу же отпишет свое приданое в мои любящие руки.

Я согласилась на помолвку с легким сердцем, хоть почти и не знала Мартина. Он мне казался прекрасным, великодушным рыцарем, что спасет от похотливого дядюшки и вечно недовольной тетки.

Молодой, привлекательный, с озорными васильковыми глазами и чудесными, длинными кудрявыми волосами цвета пламени.

На Мартина заглядывались многие девушки в нашем уезде Медлевил.

Но выбрал-то он меня!

Властная вдова эрми Палестри дала согласие на наш брак, если я сразу же во время церемонии подпишу документ о полной передаче своего имущества мужу.

— Ты ведь доверяешь мне, сладкая? — спрашивал Мартин, покрывая кончики моих пальцев легкими поцелуями. — Мама вначале и слышать не хотела, чтобы я женился на небогатой сиротке.

— Как же чудесно, что ты ее уговорил, Марти! — я благодарно прижималась к нему щекой.

— Но свадьба будет скромной, матушка говорит, лишних денег у нас на это баловство нет!

Меня устраивало и это.

Так и получилось, что дату нашей свадьбы назначили на один из немногих дней в году, когда престарелый лорд волен заявить о своем праве первой ночи! Взнос за обряд был в три раза меньше, чем в другие дни.

Мое восемнадцатилетие минуло неделю назад. Праздновать его не стали, отговорившись тратами на свадьбу. Мол, это и есть мой главный праздник, на котором я получу все подарки судьбы. Главное, что я могу подписывать бумаги.

Накануне венчания я решила лечь спать раньше. Скорее бы все это прошло, и я стала женой Мартина, моего чудесного, любимого мужчины.

Но едва я погасила свет и закрыла глаза, в окно заскреблись.

Подскочив в испуге, я увидела, как открывается рама.

О, чудо! Я узнала силуэт позднего посетителя.

— Марти! Зачем ты пришел? Нам нельзя видеться до свадьбы!

— Милая, тише, — горячо зашептал жених, бросаясь ко мне, — я не смог дотерпеть до завтра. Боялся, что ты обижена на меня.

— Нет же, глупый, — я нежно погладила его по волосам, вытащила застрявшую в кудрях веточку, — как ты забрался, у меня же второй этаж?

— Я умею лазать по деревьям! — горделиво сказал Мартин. — Лучше ответь, плотно ли закрыта дверь в твою опочивальню?

— Да, — кивнула я, — на ключ. Тетушка сама распорядилась мне врезать замок, с внутренней защелкой, чтобы исключить излишнее внимание дяди.

— Бедная моя, — Мартин чмокнул меня в щеку, — вот как тебе приходится хранить целомудрие для своего мужа. За прочными запорами.

Его дыхание вдруг участилось после этих слов. Мартин прижал меня к себе крепче, более, чем это допустимо даже для жениха. И я почувствовала, что к моему бедру прилегает нечто твердое.

— Я придумал, как сделать первую ночь только моей, — жарко, прямо мне в ухо выдохнул жених, — давай займемся любовью сейчас, в твоей постели. И когда старикашка тебя заберет, будем только лишь посмеиваться.

— Мартин! — я отпрянула так резко, что разорвала кольцо его рук. — Но ведь право первой ночи — это просто формальность, вы с твоей матушкой оба мне это доказывали!

— Разумеется, сладкая, — он снова прижал меня к себе, и я поняла, что там внизу такое.

Я слышала о таком от служанок, когда мне помогали примерять платье. Одна из них заявила: “При виде нашей красавицы у молодого эрмина его конь сразу на дыбы встанет!” А по тому, как остальные захихикали, я поняла, что речь идет вовсе не о верховой езде.

— Да, лорд Эшбен ничего тебе не сделает. Но каково мне, мужчине, знать, что ночь с ним считается “первой”! И самое ужасное, придется терпеть целые сутки до того, как я вступлю в свои права!

Его руки вдруг сползли ниже моей талии, поглаживая и притискивая к себе еще плотнее.

— Ну же, не дразни, моя жеманная прелестница. Ты ведь и поцеловать себя не даешь как следует. Разве легко такое вытерпеть мужчине?

Сказав это, Мартин впился своими губами в мой рот, жадно и настойчиво. Меня напугал его пыл. А еще резкий аромат крепкого вина.

Повинуясь безотчетному страху, я прикусила его нижнюю губу.

— Ай! Что ты творишь?

Жених выпустил меня, и я отпрыгнула от него как можно дальше, гадая, что же нашло на моего порядочного, воспитанного Мартина.

— Я просто хочу взять то, что и так должно стать моим! Выкинь свои предрассудки.

Он приближался ко мне мне, расставив руки.

— Мартин! — тихо позвала я его. — Тебя опоили? Я чувствую запах веселящего питья.

— Нет, ик… я сам. Был сейчас с друзьями, — признался он, останавливаясь, — но что в этом такого? Я и без хмеля хочу твоих ласк. Но, верно, ты и правда меня не любишь, а просто хочешь скорее сбежать от родни за мой счет.

Жених обиженно опустился на край кровати.

— Конечно же, я люблю тебя!

— Тогда докажи! — заявил он, притягивая меня к себе за руку и усаживая на колени. — Подари мне ночь неги прямо сейчас. А потом иди к старичку пить чай, храня нашу тайну. Это будет знатный обман!

— Нет, Мартин, — я помотала головой, — пусть у нас с тобой случится настоящая брачная ночь.

— Что ж, — пробормотал он, — я весьма разочарован, Арлин. Права матушка, ты о себе только и думаешь. Увидимся на венчании.

Жених, не говоря больше ни слова, покинул мою спальню тем же путем, как пришел.

А я смотрела ему вслед с бьющимся сердцем. Конечно же, я и сама желала оказаться в его объятиях. Но только когда стану полноправной супругой моего любимого Мартина.

1.3

Утром я ждала свадьбы с особенным волнением, переживала, что Мартин обижен на меня, уже простила вчерашнее вторжение и полностью оправдала его. Он молодой мужчина, ему всего двадцать три, горячая кровь бурлит. Тетушка Хильда говорила, что даже эрмины в годах ни о чем думать не могут, когда красотку увидят, что же с такого юнца взять?

Верно, он и правда меня так сильно любит, что эта страсть его разума лишает.

Не может со своими чувствами совладать. Готов жизнью рисковать, в окно ко мне залез!

— Хороша девица! — тетя Хильда отступила в сторонку, чтобы лучше меня разглядеть. — И пристроили мы тебя отлично, в благородную семью. Помни об этом, сиротка!

— Спасибо, тетушка, — поблагодарила я ее вполне искренне, — за то, что отдаете меня тому, кто мне по сердцу.

— Да уж, молодой, красивый, академию закончил недавно. Но ничего, мы тебе тоже воспитание хорошее дали и образование сносное. Виноватить мне себя не за что. Так что, Арлин, иди, не оглядывайся! Теперь у тебя своя жизнь. С мужем все проблемы уж сама решай, мы тебе больше ничего не должны.

— Что вы, тетушка, зачем мне от вас чего-то еще требовать? У меня своя семья будет.

Получив столь странное напутствие, я позволила себя вывести из комнаты под руки, как было положено по брачному ритуалу.

Меня усадили в карету, и пока она медленно выезжала со двора, в окна летели лепестки цветов и зерна пшеницы, на богатство и долголетие.

Дорога до храма выдалась долгая, потому что двигался экипаж очень уж неспешно, вокруг него выстраивалась целая процессия людей, несущих корзины с овощами и фруктами.

Точно, сегодня ведь праздник Урожая, свежие плоды благословляют, чтобы долго хранились и не гнили.

Двери храма Осенней богини были распахнуты, меня там встречали как высокородную особу. Обмахивали пальмовыми ветвями, осыпали зерном и цветами, выкрикивали пожелания “плодородного брака”.

Я отвлеклась от тревожных мыслей, наслаждаясь всеобщим признанием, купаясь в лучах любви, как и положено невесте.

На крыльце меня встречал жених, от его улыбки на душе потеплело еще больше. Разве может что-то помешать нашему будущему счастью?

Мартин был одет в темно-синий, богато расшитый свадебный камзол, горчичного цвета брюки облегали мускулистые длинные ноги. Высокие сапоги из телячьей кожи лучшей выделки придавали его облику особой элегантности.

Длинные волосы стянуты в хвост, перевязаны атласной лентой в цвет камзола.

Жених подал мне руку и проводил в храм. Пока мы шли к алтарю, Мартин склонился ко мне и прошептал:

— Я не сержусь за вчерашнее, милая, можешь не волноваться.

Какой он душка. Счел необходимым меня успокоить.

Я почувствовала новый прилив любви к своему жениху. Правда, к ней примешивался легкий червячок сомнения. Я все же рассчитывала, что он извинится передо мной за свою настойчивость, хотя бы из приличия.

Но моя влюбленность укрывала Мартина Палестри щитом неуязвимости.

Мы подошли к алтарю, за которым ждал нас величественный служитель Осенней богини.

— Возьмитесь за руки, дети Небес! — провозгласил он зычным, хорошо поставленным голосом.

Повернувшись друг к другу, мы с Мартином выполнили его распоряжение.

Служитель читал слова древнего брачного заклятия на мертвом, непонятном простым людям языке.

И каждый звук словно связывал нас с моим любимым все крепче.

Синие глаза жениха сияли, я видела, что его обряд радует так же сильно, как и меня.

— Мартин Палестри, берешь ли ты в жены эту девицу? — спросил служитель, закончив читать.

— Беру, — с достоинством ответил жених.

— А ты, Арлин Демари, берешь ли в мужья Мартина Палестри?

— Беру, — выдохнула я.

— Обменяйтесь брачными браслетами, дети Небес! — велел служитель.

Волнуясь, я подставила руку жениху. Сердце бешено колотилось, пока он застегивал на моем запястье украшение.

Следом и я завершила ритуал.

— Можете поздравить друг друга поцелуем, — разрешил жрец.

Мартин отбросил тонкую фату в сторону, склонился ко мне, я затрепетала в предвкушении первого супружеского прикосновения.

— Обожди, сынок, успеешь еще намиловаться! — строгий голос его матери вернул меня к реальности. — Завершим всю волокиту и уж лобзайтесь!

К нам подскочил шустрый лысый мужчина с острой бородкой, поправил круглые очки и протянул плотный свиток желтоватой бумаги, разворачивая его на ходу. Орелия Палестри сунула мне в руку гусиное перо.

— Подпиши, что должна! — велела она. И после добавила:

— Дочка. И мы станем истинной семьей!

Наконец-то, у меня появится семья. Орелия, конечно, деспотичная и всеми любит командовать. Но со мной Мартин, мой муж, моя опора.

Я легко поставила росчерк, радуясь, что могу подписываться именем мужа. Арлин Палестри! Магические чернила полыхнули синим, скрепляя сделку.

— Вот и ладушки. Теперь целуйтесь.

Мартин вновь повернулся ко мне, но нам опять помешали.

Зазвучали горны, возвещая о прибытии лорда-наместника Эшбена Хорлина.

Первым вбежал его секретарь, исполняющий и роль глашатая.

— Жители Медлевила! Приветствуйте стоя наместника уезда! И его высочайшего гостя, владыку герцогства Ремтиллен, самого герцога Максвелла Коллина, что почтил нас своим присутствием в праздник!

Гости, которым посчастливилось найти сидячие места, тут же вскочили. Стоявшие же расступились, пропуская знатных гостей.

Лорда Хорлина, чьи шаги полностью подчинила себе подагра, вели под руку слуги.

А над ним возвышалась, мощная фигура. Мужчина в великолепном костюме стоимостью как вся наша свадьба, окинул происходящее скучающим взором.

Он был молод, хоть и видно, что старше моего жениха… нет, теперь уже мужа. Темно-русые волнистые волосы почти до плеч небрежно уложены. На широкие плечи накинут красный плащ, приколотый к камзолу дорогой брошью.

Гордая посадка головы, манера держаться и каждое, даже самое мелкое его движение свидетельствовали о высоком происхождении незнакомца.

Это и есть герцог?

Взгляд старичка-наместника уперся в нас с Мартином. На высохшем, морщинистом лице блуждала улыбка.

Он вытянул трясущуюся руку и поманил меня длинным костлявым пальцем.

— Лорд-наместник велит невесте подойти ближе!

Я испуганно посмотрела на мужа. Мартин ободряюще улыбнулся мне и прошептал:

— Все получится, как мы загадывали!

Поверив его словам, я пошла к лорду. Стук каблуков моих туфель отдавался, кажется под куполом храма.

— Дай-ка, посмотрю на тебя.

Согбенный старик казался ниже меня почти на голову. Но слезящиеся глаза оценивали меня чисто по-мужски.

Морщинистая ладонь погладила мою щеку.

— Праздник Урожая, — проскрипел Эшбен Хорлин, — особая дата. Плодородие, процветание уезда… Был бы я лет на двадцать моложе, сегодня точно распорядился правом первой ночи по назначению.

От его слов у меня в груди холодело, а вокруг послышался шепоток.

— Знаешь ли ты, девочка, что примета такая есть — если наместник свое право использует, как полагается, урожай сохранится не то что до весны, до следующей осени! Без гнили и плесени.

С волнением ждала я продолжения его речи. Но Хорлин утомился, перевел дыхание.

Он медленно сжал мою ладонь ледяными пальцами.

— Как хорошо, что сегодня с нами владелец всей нашей губернии.

Лорд-наместник вручил мою руку надменному герцогу.

Секретарь объявил:

— Эшбен Хорлин, лорд-наместник герцога в Медлевиле, уступает право первой ночи с новобрачной своему сюзерену Максвеллу Коллину, правителю Ремтиллена.

— Эрмин, — обратился лорд к молодому властителю, кряхтя, — не откажите мне в этой малости, для меня честь предоставить вам свое право.

— Что ж, — сильные пальцы уверенно сжали мою руку, — с удовольствием присвою его. И проведу ночь с этой красавицей.

Лорд отступил, и Максвелл Коллин потянул меня на себя.

Я боялась взглянуть на него. Он был таким значительным, таким нездешним. И выше меня на целую голову.

— Как зовут тебя? — голос герцога оказался низким и бархатистым.

— Арлин Демари, — ответила я, и быстро поправила сама себя, — Палестри по мужу.

— По мужу, значит, — Максвелл наклонил голову вправо, рассматривая меня с интересом.

А потом посмотрел прямо на моего Мартина.

— А ты муж и есть?

Мартин глотнул, а потом кивнул соглашаясь.

— Согласно нашему укладу, ты откупиться можешь, муж. Женщина тебе досталась завидная. Так что хочешь быть первым у нее, прими на площади двадцать ударов плетью по спине. Сейчас.

— Эрмин Коллин! — Орелия вышла вперед, прикрывая собой сына. — Кто мы такие, чтобы волю властителя нарушать? Да и это ж такая честь для всей нашей семьи.

— Прямо-таки для всей? — прищурился Максвелл. — Но я забираю только ее. Неужели ты, парень, не хочешь отстоять свое сокровище?

— Я… — замялся Мартин.

А я смотрела на него с ужасом и надеждой. Вот сейчас он скажет, что никому не отдаст меня, свою любимую жену. И готов выкупить мою честь, спасти, пожертвовать собой.

Но Мартин попятился, спиной налетев на алтарь.

— Воля герцога — закон для нас! — выкрикнул он. — Арлин, будь… будь умницей.

Я не могла сказать ни слова в ответ на это.

Но когда слуги подхватили меня под руки, чтобы увести в экипаж, я начала кричать и сопротивляться, пытаясь вырваться.

— Тихо, тихо, — ласково приговаривал за спиной наместник, — только хуже себе этим сделаешь. Нельзя идти против обычаев, беда может случиться.