Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 12

Арлин

Весь день я тряслась, ожидая, когда меня позовут на допрос к Зануде Клотсу. Но этот момент все никак не наступал.

Чтобы занять руки, я вышивала.

Обед для меня накрыли в кафе, передав извинения от герцога, за то что придется вкушать пищу в одиночестве.

День стоял погожий, поэтому дальше я гуляла около двух часов. Затем отправилась в библиотеку, поискать то, что просил герцог, а после скоротать время за чтением исторического романа о драконах.

А на ужин меня пригласили в столовую.

Я шла с замиранием сердца, уверенная, что там будет и Клотс.

Но меня ждал лишь Максвелл. И выглядел он совершенно невозмутимым.

— Как прошел день? — учтиво поинтересовался герцог.

— Продолжила наслаждаться вашим гостеприимством, — вежливо ответила я, — оценила по достоинству красоту сада и богатство библиотеки.

— Да, у меня настоящая сокровищница книг, — согласился Максвелл, — и что тебе больше по нраву? Любовная романистика?

— Не в чистом виде, — сказала я, наблюдая, как слуга наполняет мою тарелку и недоумевая, для чего эта светская беседа, — мне нравится, когда любовная линия вплетена в интересный и познавательный сюжет. И желательно, основанный на жизненных событиях.

— Современных или из древности? — он спрашивал так, словно ему и правда интересны мои увлечения.

— Исторические романы я, пожалуй что больше люблю.

— А нравятся тебе книги о том, чего быть не могло бы? — продолжал Максвелл. — Скажем, путешествия в другие миры или неизвестные планеты на древних драконах или летательных аппаратах?

— Нет, — сказала я, подумав, — для меня это явная выдумка, сказка. И я читаю, но не верю в происходящее на страницах. Поэтому слишком переживать за героев не могу.

Поймав себя на том, что увлеклась беседой, я вернула вопрос:

— А о чем нравится читать вам, эрмин?

— Мне как раз по нраву выдуманные миры и яркие, будто сказочные обстоятельства несбыточного, — спокойно признался герцог.

Слуги, наконец, оставили нас одних.

— Может, ты просто не читала достаточно интересных фантазийных книг?

— Если вы порекомендуете мне что-то из любимого, с удовольствием ознакомлюсь.

— Договорились, — улыбнулся Максвелл, — и потом мы обсудим сюжет и героев. Но это будет уже после бала, разумеется. Сейчас главное — подготовиться к нему. Нынче днем фургон уже отправился на главную продуктовую ярмарку, что рядом со столицей. А портнихи получили вызов, завтра явятся для примерки платьев. Привезут три варианта. Все твои размеры у них есть.

— Бал? А что же с дознавателем Клотсом? — с волнением спросила я.

— От него я на некоторое время избавился, — усмехнулся Максвелл, — но когда он явится снова, нам придется решить наш с тобой… этический вопрос. Знаешь ли, я лишний раз убедился в том, что это ритуальное право первой ночи оказалось не сплошь одним бредом. Священнослужитель, как оказалось, благословил нас напоследок.

— Ох…

Ложка с наваристой грибной похлебкой на телячьем бульоне застыла, не донесенная до моего рта.

— Ты так мило смущаешься, Арлин. Знаешь, с одной стороны, я жалею, что не познакомился с тобой при иных обстоятельствах. С другой — вряд ли у нас были шансы начать хотя бы разговор в любом другом случае.

Я молчала, понимая, что он прав.

Разве обратил бы на меня внимание блистательный герцог, успей я выйти за Мартина и проживи уже какое-то время в семействе Палестри?

— Арлин, ты только за романами время коротала, или поискала по моей просьбе что-то из осенних обрядов?

— Да, конечно! — я обрадовалась, что разговор перешел в деловое русло.

— Представьте, двести лет назад в Корсвении был праздник, который называли “сердце осени”. Он проводился в честь необычного события. Прямо в середине осени, после первого заморозка, наступила вдруг оттепель. Да такая, что черемуха и сирень зацвели повторно, приняв ее за весну. На голых деревьях вновь проклюнулись листья, а животные и насекомые, в обычае которых впадать в раннюю спячку, проснулись. Не все наши предки такому не обрадовались, мудрейшие, что цикл природы сбит и порядок нарушен. Великий жрец Импитар сказал, что это богиня Осени гневается на жителей королевства.

— За что же? — удивился герцог.

— Дескать, наступлению осени были не рады, не выказали ей должного почтения. Сердце богини омрачила обида. И она отменила осень, чтобы люди оценили ее роль в жизни всего сущего. Даже услышав о таком, некоторые жители королевства презрительно фыркнули, сказав, что осень — самая унылая пора в году, и раз она сама ушла, туда ей и дорога. Лучше зеленый наряд лета и белое убранство зимы. Глупцы принялись праздновать второе лето, не слушая Импитара и немногих, кто с ним был согласен.

— Что же было дальше? — Максвелл смотрел на меня задумчиво, явно соображая, как использовать легенду.

— Зима пришла внезапно. Зелень ушла под снега и льды, растения не успели заснуть, как положено осенью. И сразу же погибли от мороза. Холода были лютыми, а весна не принесла возрождения. Для крестьян новый сезон вышел неудачным, урожай был скудным. Следующей осени все ожидали в волнении. Но она все не приходила в полной мере, лишь немного похолодало и листья потускнели. А когда положено было наступить ее середине, вновь зацвели весенние кустарники, те, что не замерзли в после прошлогодней оттепели…

— И тогда народ одумался и позвал осень? — догадался Максвелл.

— Да. И какое-то время проводили праздник “сердце осени”. Как раз примерно вот в эти дни.

— Отлично! — хлопнул в ладоши герцог. — Отличная работа, Арлин. Теперь у нас есть повод для бала. Будем возрождать все традиции, такая видно моя доля нынче.

12.2

Подготовка к балу “Сердца Осени” закружилась как осенний вихрь, кружащий желтые листья.

Я вовлеклась в процесс, вначале помимо воли, а потом все больше и больше входила во вкус.

Придумывала какие-то новые обычая для воскрешенного нами праздника.

Подсказывала идеи для оформления сада и главного зала.

Примеряла платье, которое мы с портнихами решили сделать в цветах осени, благо в мастерской была “болванка” подходящей расцветки и моего размера.

Признаться, на эти пару дней я позабыла о своих проблемах, а Максвелл не напоминал о нашем неприличном споре и обязательствах по “спасению урожая”.

Он тоже был очень занят.

Несколько раз на дню выезжал по делам, а возвращался то взбудораженный, то нахмуренный.

Максвелл Коллин умел скрывать свои чувства и не проявлял раздражения или беспокойства. Я научилась определять его настроение по блеску глаз, манере сжимать и разжимать кулаки, тереть лоб и кончик носа.

Он расспрашивал меня, как ведется подготовка к мероприятию, а я догадывалась по этим мелочам, что он на самом деле испытывает. Но стеснялась ободрить его или задать неудобный вопрос.

Накануне праздника меня позвали на очень поздний ужин.

Я, признаться, заработалась и совсем забыла о вечерней трапезе. И голод почувствовала, только когда Лавайя сообщила, что меня ожидают в столовой.

Ожидают. Значит ужин с Максвеллом.

Мне как раз ему хотелось рассказать об оригинальном конкурсе для гостей, который я сегодня придумала, да еще и успела подготовить необходимое с помощью слуг.

В столовую я впорхнула с улыбкой, мне не терпелось поделиться с герцогом своей задумкой.

Но уже с порога поняла, что милой беседе не суждено состояться, наткнувшись на строгий взгляд Максвелла.

— Арлин, хочу познакомить тебя с эрмином Олехо Келавсом. Он едва успел прибыть до нашего бала и готов оказать неоценимую помощь в моем деле.

На стуле рядом с моим обычным местом сидел самый ужасный из всех виденных мною мужчин.

Огромный, свирепый, заросший волосами по самые брови.

Издали его можно принять за какое-то лесное существо.

Густая длинная шевелюра собрана в хвост, затянутый на затылке лентой.

Усы и борода были чем-то единым, губ в этих зарослях почти не было видно, а нос возвышался над ними шишковатой картофелиной. И без того огромный, он еще был надставлен чехлом.

Я вспомнила, Максвелл рассказывал, что у оборотня Келавса очень чувствительный нюх, требующий защиты от окружающих запахов.

Маленькие, темно-синие пронзительные глаза испытующе меня буравили.

Лоб перечеркивали по диагонали два ярко-красных шрама, спускающиеся на левую щеку. Они терялись в бороде, но их положение можно было определить по тому, что волосы в том районе были реже.

Левое веко было задето одним из шрамов, отчего казалось сплющенным и оттянутым. Это делало облик Олехо Келавса еще более отталкивающим.

Плечи оборотня казались невероятно широкими, а торс чуть ли не квадратным.

Кажется, если он встанет, будет выше и мощнее Максвелла.

— Приветствую, эрми, — пророкотал сыщик.

— Арлин помогает мне в организации бала, на котором вы получите возможность беспрепятственно общаться с остальными подозреваемыми.

— Очень мило, — буркнул ужасный детектив, — присаживайтесь же. Или я занял ваше место?

— Арлин сидит рядом с вами, — улыбнулся герцог.

Ох. Вот зачем он это сказал?

Мне было жутко приближаться к этому чудовищу.

— Боитесь, что я вас сожру? — вдруг хрипло рассмеялся Келавс. — Не беспокойтесь, в этом обличье меня не привлекает сырое мясцо. Кухня герцога вызывает куда больший аппетит.

Присев, я не выдержала и полюбопытствовала:

— Но как эрмин Келавс собирается вести расследование? Он же… такой заметный.

Я предпочитала обращаться к Максвеллу, боясь сказать что-то горе мышц и волос, что возвышалась по правую руку от меня.

— Вы ведь слышали, что я оборотень? — спросил Келавс.

Я кивнула.

— Все думают, что это относится к моему превращению в волка. Но это не вся правда.

Он сделал паузу, отпив из кубка, затем продолжил:

— Герцог, все сказанное сейчас — тайна, ведь так? И не уйдет дальше этой комнаты?

— Можете доверять Арлин, — верно истолковал его вопрос Максвелл, — ей невыгодно вас выдавать. Да и в интересах дела ей лучше знать, что вы завтра намереваетесь предпринять.

— У меня есть еще ипостаси, эрми. Я могу менять облик. И на балу буду выглядеть иначе. От нынешнего вида останутся лишь роскошные бакенбарды.

Интересно, какую часть своего волосяного покрова он так называет?

— Показать вам, как именно буду выглядеть, я сейчас не могу. Да и не хочу. Но если мне необходима станет ваша помощь, я подойду и скажу пароль. Ну, например: “Слово волка”. Запомните?

— Конечно, — согласилась я.

— А теперь вы меня посвятите в тонкости завтрашнего праздника. Герцог сказал, вы лучше него в этом ориентируетесь.

Максвелл ободряюще кивнул мне, и я почувствовала, насколько ответственный день предстоит нам завтра.

12.3

На следующее утро в Ремтиллене установилась такая погода, словно древняя легенда решила повториться.

Лучи Светила были яркими, и казалось, тепло от них расходилось кругами. Вот-вот герцогский сад расцветет, как весной.

Я проснулась на рассвете.

С волнением привела себя в приличный вид и направилась в зал, где планировались танцы.

Там уже суетились слуги.

Расставляли столы, так чтобы они не перегораживали пространство для ходьбы и танцев, поправляли украшения на стенах.

Главным элементом оформления была фигура богини Осени, составленная якобы из листьев. Разумеется, искусственных.

— Эрми Арлин! — обрадовался мне Рашбер как своей. — Посмотрите, ровно ли располагается силуэт?

Признаться, мне было приятно, что со мной советуются. Всего три дня подготовки, и я тут уже стала кем-то вроде авторитета.

С удовольствием я принимала участие в подготовке, помогая наносить последние штрихи в украшении зала, пока меня не вернул к действительности недовольный голос Лавайи.

— Вот вы где, эрми Арлин! Я уже с ног сбилась в поисках вас! Герцог завтракал со своим гостем и желал вас видеть. Но теперь уже поздно, пока собираться, мастерицы пришли.

Собираться на праздник.

А я без завтрака, действительно!

Как бы голова не закружилась.

Впрочем, сердобольный помощник повара пообещал принести мне в покои легкие закуски.

Я поспешила на сборы к празднику.

Что же ожидает меня сегодня? Прибудет множество гостей, и они меня станут разглядывать с пристрастием!

Следующие несколько часов меня вертели щипали, изгибали, чтоб изысканный наряд в бирюзовых тонах в сочетании с рыжим “осенним” смотрелся на мне элегантно и естественно.

Готовить меня к празднику “Сердца Осени” пришли портнихи и мастерицы по лицевому украшению, а также две парикмахерши.

Помощник повара и правда ухитрился слегка меня подкормить, хоть женщины и ворчали, но он их тоже угостил.

Кажется, к собственной свадьбе меня приготовили куда быстрее. Это мимолетное воспоминание обожгло болью сердце.

Забудь, Арлин.

Это твое прошлое.

Оно темное и безрадостное, будущее мутное и пока беспросветное. Так что стоит наслаждаться настоящим. Лучше него жизнь ничего не предлагает в данный момент.

— Какие шикарные волосы! — восхищалась парикмахер. — Словно изнутри сияют и шелковистые. Эрми наверняка за ними ухаживает по-особому! Кончики не посечены и заломов нет, как бывает у девиц вашего возраста.

— Завели моду начесы делать, вот и секут да ломают, — вторила ей коллега, вторая мастерица по волосам.

Мне были приятны их комплименты. Но причина такого “нетронутого” состояния волос была проста. Не приучена я к светским выходам, да балам. Некуда мне придумывать и сооружать модные прически. А чтобы успокоить волнение, я привыкла вечерами расчесывать волосы по всей длине деревянным гребешком, вот и все.

После прически пришла очередь “делать лицо”.

Тут уж очередная мастерица выгнала за дверь всех остальных со словами:

— Нечего мне девицу отвлекать, не то лицо сразу будет поплывшее и линии неровные.

На кожу мне нанесли толстый слой пудры.

Я боялась, что будет смотреться неестественно, как маска.

Но сделав последний мазок, мастерица удовлетворенно кивнула, а затем достала из бокового кармана вместительной сумки, наполненной красками для лица и разнообразными кистями и щеточками, маленькую коробушечку.

Открыв ее, поднесла ко мне на уровне носа, откинула крышку и дунула мне в лицо содержимым коробки.

Оттуда вырвалось вдруг сияющее легкое облачко. То ли блестки, то ли светящаяся пыльца.

С удивлением я увидела, как уже перед самым моим лицом это вещество образовало что-то вроде маски. А потом легло на мою кожу.

— Смотрим в зеркало, — проворковала мастерица.

Надо же!

Мое лицо теперь сияло свежей, естественной красой, а черты его выглядели идеальными.

Ресницы стали длиннее и приобрели дополнительный объем, брови сделались выразительнее, нежный румянец придавал лицу живости. Губы были яркими, но без вульгарности.

— Ох и хороша! — мастерица прищелкнула языком. — Редкий случай, когда кроме пыльцы ничего другого и дорабатывать не надо. Я думала мы дольше провозимся, из-за ваших кругов под глазами. Но ничего, замаскировали. Выглядите отдохнувшей.

С этим я не могла не согласиться.

В зеркалах отражалась красавица. Платье было изысканным, прическа безупречной. А я казалась обворожительной.

При мысли, что Максвелл Коллин вот-вот увидит меня такой, сердце взволнованно застучало.

Я хотела, чтобы в глазах его появилось восхищение. Зачем мне это?

Не знаю. Но если сейчас в моем распоряжении есть хоть несколько дней, чтобы почувствовать себя частью красивой, безбедной жизни, я этим воспользуюсь.

В дверь постучали.

— Эрми Арлин! — позвал меня голос Лавайи. — Пора спускаться в сад. Гости прибывают.

12.4

Герцог Коллин говорил, что гостей будет немного.

В его масштабах наверняка так и считалось.

Но для меня два десятка разряженных эрми и эрминов казались толпой.

Над оформлением сада постарались, сделав все, что можно было успеть за такой краткий срок подготовки.

Деревья, те, что уже успели облететь, украшены “дневной подсветкой”, которую видно не только в сумерках.

Растения, что все еще могли гордиться осенним убранством или стойкой к любому времени года хвоей, тоже были наряжены, но украшения были “паутинные” — тонкая едва заметная взгляду сеточка, накинутая от верхушки до нижних ветвей, заставляла листья сиять и переливаться.

Легкая праздничная магия, призванная сделать жизнь ярче.

Кроме этого были еще и летучие гирлянды, они передвигались на уровне примерно в два человеческих роста, без риска быть задетыми головой самого высокого из гостей.

Каждый получил элегантную эмблему праздника — полоску ткани, которую можно было использовать как шарф, шейный платок или перевязать предплечье. Аксессуар из тонкой ткани с гербом дома Коллинов был выполнен в цветах осенней богини.

Удивительно, как успели изготовить эти шарфики на лучшей столичной мануфактуре ко времени!

Гости пока были заняты друг другом.

Мужчины в группках по трое-четверо обсуждали последние новости, женщины же в основном прохаживались, с любопытством оглядывая убранство сада, здоровались друг с другом, словно случайно сталкиваясь на широких тропинках.

Я остановилась, выискивая взглядом Максвелла.

Его нигде пока видно не было.

Впрочем, даже если я его найду, что мне делать, еще вопрос.

Подойти к нему и встречать гостей вместе? Но я не хозяйка этого вечера, скорее, помощница по его организации.

Зачем он меня вообще сейчас вызывал?

— Прекрасный вечер, эрна! — раздалось над моим ухом.

Я тут же ответила вежливой улыбкой, понимая, что это наверняка какой-то высокий гость. Других тут просто нет.

Обернувшись, увидела статного белокурого мужчину лет на десяток старше Максвелла. Он был крупный во всем. Черты его тщательно выбритого лица словно были вырублены из камня, и мастер пренебрег шлифовкой.

Полные губы были вывернуты и напоминали дольки апельсина. Мужчину нельзя было назвать толстым, но кость у него явно широкая.

— Давид Хатлер, — представился мой внезапный собеседник, — а кто вы, прелестная незнакомка?

— Арлин Демари, — осторожно ответила я. Мы с Максвеллом решили, что мне лучше называть свою девичью фамилию.

— Демари? Как интересно! — вдруг восхитился Давид. — А я знал одного Демари. Его зовут Ирвин, кажется… да, точно Ирвин! Не ваш ли родственник?

— Моего отца так звали, — сказала я, чувствуя волнение, — но он наверняка был старше вас.

— Да, несколько старше, — подтвердил Давид Хатлер, — мы не то чтобы близко общались, но состояли в одном охотничьем клубе. С тех пор прошло лет пятнадцать. Если ваш папенька блондин с синими глазами и родинкой на лбу слева, то это точно мой знакомец.

— Да, похоже, — подтвердила я.

— И как поживает старина Ирвин, все так же под пятой у жены? — громогласно рассмеялся Хатлер.

— К сожалению, оба мои родителя больше не в нашем мире, — вздохнула я, — они почили, когда мне едва исполнилось восемь лет.

— Вы остались сиротой? — Давид посмотрел на меня с сочувствием. — Соболезную, эрна Демари. Кстати, припоминаю, что Ирвин рассказывал о своей маленькой дочери. И о том, что хотел бы еще таких пяток.

Я почувствовала, что слезы вот-вот потекут по щекам.

Вспоминать родителей было больно, а слышать слова человека, который знал папу казалось невыносимым. Я чувствовала себя маленькой и одинокой.

— Ох, кажется, я огорчил вас! — прогудел Хатлер, приобнимая меня за плечи. — Бедная маленькая девочка.

— Арлин? Я ищу тебя, а ты, оказывается обзавелась новыми знакомствами! — Максвелл Коллин, которого я тщетно высматривала до того, как встретить Хатлера, нашел меня сам в самый неподходящий момент!

— Смирись, Коллин, Хатлеры всегда на шаг впереди!

По тому, как Давид посмотрел на Максвелла, я поняла, что между этими двумя ведется какое-то соперничество.

12.5

Максвелл Коллин

Мой план пока что работал безупречно. Прибыл даже болезный кузен короля, герцог Веллер Слотли с женой и двумя дочерьми, которые трогательно поддерживали родителя под руки.

Выглядел он, кстати, не такой уж и развалиной.

Да, цвет лица нездоровый, серо-зеленый, под глазами темные круги, а в набрякших мешках поместится по перепелиному яичку. Но в целом он держался на своих двоих, не горбился и не страдал одышкой.

Жена королевского родственника, Эдинара, смотрела на супруга как на еще одно свое дитя, заботливо поправляя на нем одежду.

Веллер был почти таким же крупным, как король Адамант, поэтому мне было жаль его дочерей Марту и Ролану. Тяжело бедняжкам приходилось. Хоть старшенькая, Марта и пошла в папеньку, макушка Роланы едва доходила хворому герцогу до подмышки.

— Максвелл! — Эдинара бросилась ко мне, расцеловала в обе щеки. Я не успел сбежать.

— Я давно говорила, что праздник середины Осени незаслуженно забыт нами! — зачастила супруга Веллера Слотли. Он же только протяжно вздохнул, демонстрируя, как сложна его жизнь.

— Так вы тоже о нем знаете? — удивился я. Даже после того, как умница Арлин нашла историческое и религиозное обоснование сегодняшней вечеринки, я не мог поверить, что не сам придумал эту торжественную дату.

— Да, я увлекаюсь древними документами. Как славно, что и вы тоже, дорогой герцог! А еще знаете кто не ложится спать, не прочитав два-три параграфа исторической летописи?

Эдинара сделала многозначительную паузу, а после торжественно продолжила:

— Наша дочь Марта! Вы не представляете, герцог, насколько она любознательна! Как прекрасно, что у вас с ней столько общих интересов! Милая, давай, я подержу папу вместо тебя, а ты побеседуешь с герцогом, расскажешь ему, что недавно узнала о Перезимье. А ведь оно совсем скоро!

Силы небесные! Меня, кажется, собираются сосватать с Мартой Слотли! Ох, не для этого я бал собирал, честное слово!

Родственница короля — это весьма престижно. Но в мои планы не входит сегодня обзаводиться невестой. Даже если это мне поможет войти в семью Адаманта и освободит от подозрений в заговоре. Лучше уж я сам найду преступника. Все лучше, чем получить в тещи словоохотливую Эдинару, а в жены широкоплечую Марту, способную быка одной рукой поднять.

— С удовольствием послушаю о Перезимье, — улыбнулся я Эдинаре, — но мне нужно поздороваться со всеми гостями. Это не так увлекательно, но необходимо.

— Можно ли тут у тебя присесть? — капризно спросил Веллер. — Признаться, я уже так утомился. И спал сегодня так плохо… беспокоился полночи из-за воспаления родинки за ухом.

Ролана завела глаза к небу. Кажется, из всей семейки она одна не согласна была посвящать жизнь вечно хандрящему папеньке.

— Это просто пятнышко, отец, — тихо сказала она.

— Просто пятнышко? — возвысил голос Веллер. — Просто пятнышко?

Проходившие мимо гости заинтересованно оглядывались, не желая пропустить возможный скандал, о котором потом будут рассказывать до пресловутого Перезимья. Но узнавая Веллера Слотли, разочарованно шли дальше. Вряд ли высший свет заинтересуешь описанием его очередной несуществующей хвори.

— Можете присесть вон за теми плетеными столиками, на диванчики из ротанга, — указал я Эдинаре направление. А теперь мне пора, прошу извинить. Я вижу Давида Хатлера.

Пропустить самого перспективного из своих подозреваемых я не мог и не хотел.

Дав, как я мог разглядеть издали, занимался обычным для него делом, пускал пыль в глаза очередной красотки.

Девушка, которую он обхаживал, казалась прелестной. И она уже поддалась очарованию наглеца, поскольку Хатлер нежно приобнимал красотку за плечи.

И только лишь подойдя ближе, я узнал в ней Арлин.

Она была обворожительна.

Я замедлил шаг, услаждая свой взор чудным образом.

Мои мастерицы поработали на славу, это видно. Однако они просто нашли подходящую оправу для этого бриллианта.

— Арлин? Я ищу тебя, а ты, оказывается обзавелась новыми знакомствами! — потрясенно воскликнул я.

— Смирись, Коллин, Хатлеры всегда на шаг впереди! — Дав бросил на меня такой торжествующий взгляд, что мне захотелось тут же обвинить его в государственной измене. А еще вызвать на дуэль. Или просто залепить кулаком в ухмыляющуюся рожу прямо промеж глаз.

Но переведя взгляд на Арлин, я тут же об этом забыл. По нежной щечке скользила слеза.

— Он обидел тебя? — грозно спросил я.

— Обидел? — удивленно переспросил Давид.

— Нет, герцог Коллин, — поспешно смахнула предательскую каплю Арлин, — просто… эрмин Хатлер знал моего отца. Эти воспоминания меня растрогали.

— Даже так?

Почему-то наличие общности между ними меня разозлило. Захотелось наорать теперь уже на Арлин. Но я понимал, что это желание совершенно неоправданное и глупое.

Я что, ревную ее?

Бред.