Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 8

Арлин

Гостеприимство герцога оказалось пугающе приятным. Я не то чтобы отвыкла от таких удобств, у меня их никогда столько и не было.

Опекуны жили в среднем достатке, но по сравнению с герцогом Коллином они все равно что крестьяне рядом с лордом-наместником.

На одну меня выделили трехкомнатные покои с собственной уборной. Покои были двухэтажные, в уборную нужно было спускаться по лестнице, ведь туда доставляется вода на тачках, заливается в ванну.

Таскать такую тяжесть магией непрактично, руками неподъемно.

Горничные, которые помогали мне разобрать мой скудный багаж и приготовить все для принятия ванны, уважительно обращались ко мне “эрми”, без следа презрения или даже любопытства.

Очень вышколенные слуги у герцога Коллина.

— Увы, эрми, одежды вашего размера во дворце герцога сыскать трудно, особенно чтобы подходило благородной особе, — извиняющимся тоном сказала одна из горничных, женщина средних лет по имени Лавайя.

— Только если попроще что.

— Лавайя, — не утерпела я, — но ведь и на мне сейчас простое платье. Я в нем прислуживала в таверне. Почему вы меня все называете благородной особой?

— Потому как оно видно, — деловито ответила женщина, — кровь вашу дворянскую под бедной одеждой не укрыть. Да и хозяин сказал, что вы его гостья, благородная эрми из Медлевиля, прибыли по поручению наместника. Так что вопросы тут задавать, не мое дело.

Мне нравилась Лавайя, но я боялась уже кому-то доверять. Решила просто пока присмотреться.

Обед мне принесли в мои комнаты, в той, что побольше, можно было трапезничать хоть впятером.

После еды меня одолела сонливость. Все же в дороге я больше притворялась спящей, а рваная дрема не приносила отдыха. Поэтому дождавшись, когда уберут со стола, я отправилась в небольшую уютную спальню.

Не в силах сопротивляться усталости, что навалилась на меня, повалилась на мягкую кровать и тут же провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, я почувствовала прилив сил. Удивительно, как удалось отдохнуть!

Подумав, я поняла, что дело не только в удобной постели, но и в тех маслах, что мне посоветовали нанести на все тело после того, как я ванну приняла.

Слышала не раз о целебной косметике из растений, собранных в горах в разные фазы цветения.

Мази, притирки, масла, крема, чего только не было в богатых домах. И у герцога Коллина, разумеется, тоже.

Помимо необычайной бодрости я еще ощущала и голод, хотя ведь и отобедала перед сном!

Спустившись в уборную, ополоснула лицо из прохладной воды, которой достаточно было в рукомойнике.

Все здесь приспособлено для удобной и спокойной жизни.

Даже дверца для того, чтобы вкатывать бочку с водой, отдельно выведена, неприметная, и открывается изнутри, а значит, никто в нее не зайдет, когда житель комнат не ожидает.

И сливные трубы под ванной убраны в пол как надо. В имении тетушки оттуда всегда несло сыростью и затхлостью, здесь же чисто.

Видно, что очень все богато сработано.

Поднимаясь обратно, я услышала стук в дверь.

Точно, я же изнутри заперлась.

За дверью оказалась Лавайя с двумя изысканно одетыми женщинами.

— Это мастерица Эйда и ее помощница, пришли с вас мерки снять, — поведала служанка, — так герцог Максвелл приказал.

Да, я и сама об этом вспомнила. Пригласила мастериц войти, и весь следующий час они расхваливали на все лады мою фигуру, снимая мерки.

— Вот что, эрми Арлин, — сказала Эйда, уже когда они с Шеррой закончили основную работу, — мы вам на заказ пошьем два платья, но их долго ждать и еще две примерки нужно. Обеспечим достойную оправу бриллианту, так сказать. А завтра к вечеру Шерра вернется с готовым нарядом, у нас есть заготовки, и вашего размера тоже. Примерите, подгонит прямо на месте. Там немного, она и сама справится.

Пепельная блондинка Шерра важно кивнула, подтверждая слова начальницы.

— И белье тоже сразу привезет. Так что ждите, эрми, завтра вы уже будете выглядеть как герцогиня!

Как герцогиня.

После их ухода я рассматривала себя в большое старинное зеркало, украшавшее комнату. Надо же, как они нахваливали мою внешность.

Мне никогда не казалось, что я каких-то особенно благородных кровей. А сегодня об этом все просто наперебой говорят.

Я помнила родителей, мне было восемь, когда их не стало. Мы жили скромно, в том самом поместье, которое отобрала у меня теперь Орелия Палестри. Разве могло оно принадлежит каким-то уж очень благородным господам? Нет, так, мелкие дворяне средней руки, возможно, разорившиеся. Мало я знала о своем родословии, что верно, то верно.

Ко мне вновь постучалась Лавайя.

— Эрми Арлин, — сказала она все так же почтительно, — если вы желаете осмотреть дворец, можете об этом попросить. Или прогуляться в саду, чтобы подышать воздухом. Герцог перед отъездом велел, чтоб вы не скучали.

— Перед отъездом? — удивилась я. — Он снова куда-то отправился.

— Увы, — вздохнула Лавайя, — его вызвали по срочному делу к самому королю Адаманту. Так что пару дней нашего эрмина точно тут не будет.

Вызвали к королю?

Значит ли это известие что-то для меня?

Но по крайней мере, сегодня он не потребует отдать “долг”.

8.2

Максвелл Коллин

Мое имение то ли по везению, то ли наоборот, находится недалеко от королевской резиденции. Всего-то пять часов езды на быстрой коляске.

Разумеется, я был разочарован новой необходимостью трясти кости в экипаже. Чувствовал себя как неопытный морячок, сошедший на сушу после первого длительного рейса.

Посланник короля, барон Фарлонг, кроме письма мне мог дать только многозначительные взгляды и никакой информации.

Он явно изображал, что знает нечто больше того, что сообщил, но по глазам я видел — сам мучается любопытством.

Хорош я предстану перед королем Адамантом. Я ведь успел только костюм сменить, чтобы не ехать к монарху в совсем уж помятой дорожной одежде. С собой взял один наряд на смену, в надежде, что мне дадут освежиться, а не сразу потащат на ковер.

Мое Ремтилленское герцогство, включающее пять уездов разной величины, часть огромного королевства Корсвения. Имение, в котором живу я, расположено относительно рядом со столицей, Корцеленно. Король не сидит в городском дворце неделями, после шестидесяти он предпочитает загородную резиденцию.

Мой отец, предыдущий герцог Ремтилленский, был королевским советником и даже считался другом Адаманта. Поэтому Его Величество отправил гонца с письмом, а не дюжих армейцев, чтобы меня скрутили и привезли под монаршие очи, уверять в отсутствии желания свергнуть короля.

Отца моего не стало на этом свете чуть больше года назад. Так что, обязанности главы владений Ремтилленских я исполняю недавно.

Карета Фарлонга ехала впереди моей.

Скучный пейзаж за окном не мог отвлечь от тревожных мыслей о королевских подозрениях. А с бумагами возиться не хотелось.

Прикрыв глаза, я решил думать о приятном. Например, о прелестных грудках аппетитной Арлин. И нежном стыдливом румянце, который появляется на щечках, когда я говорю пошлости.

Паршиво, что снова приходится откладывать нашу эпохальную ночь соблазнения.

Но в фантазиях невинная Арлин была хороша. Правда невинной она в них оставалась недолго.

Надо заказать для нее больше красивого и возбуждающего белья, и плевать, о чем там станут судачить слуги.

Когда коляска прибыла в загородную резиденцию Адаманта, в моем воображении Арлин успела отдаться мне уже по меньшей мере три раза. И все по своей воле, дрожа от нетерпения. И это при том, что я не испытываю острой нехватки в общении с прекрасным полом. Девушка меня зацепила.

Расторопные слуги короля схватили мои вещи, а меня проводили в отведенные гостевые комнаты.

Что ж, если встречает не охрана и дознаватели, а вежливая прислуга, все не так и плохо.

К моему облегчению, распорядитель королевского дворца, граф Армеш, сообщил, что я могу привести себя в порядок и отдохнуть, его величество Адамант примет меня с утра. Ужин мне доставят прямиком в покои.

Тут уж я выдохнул с облегчением. Но, разумеется, слишком не расслаблялся.

С аппетитом поужинал, помылся, взял в королевской библиотеке толстую умную книгу, с которой и уснул.

А с утра, после завтрака, меня отвели к королю.

Я не видел Адаманта с прошлой осени, и за это время самодержец здорово сдал.

Его Величество вызвал меня в кабинет, в котором, по рассказам отца, он любил устраивать карточные партии с приближенными придворными. Мой родитель не раз в них принимал участие. Главное в игре — вовремя понять, что идешь к победе и дальновидно начать уступать королю.

Сейчас Адамант, разумеется не играл.

Сидел в мощном, вырубленном из ствола гигантского дуба, кресле-троне, подперев щекастое лицо крепкими ручищами.

Наш король телосложением напоминает великана. И он, и его предки — настоящие богатыри.

— Проходи, Макс, — пригласил он меня, — присаживайся.

Я не заставил себя ждать. Произнес надлежащую формулу приветствия, на которую он только вяло поморщился, продолжая указывать мне на кресло.

Когда я устроился напротив, король сказал:

— Начну, пожалуй, наедине. Своих псов привлекать буду, уже если подозрения подтвердятся.

— Подозрения? — подобрался я.

— Как я тебе и писал, на тебя упала мощная тень моего недоверия.

Король выглядел как потомок лесоруба, но изъяснялся будто завзятый поэт. Это все королевское воспитание и образование. Поэтому он и письмо для меня надиктовывал с церемонными обращениями.

— Мне сообщили, что в Корсвении готовится мятеж. Некто желает свергнуть короля и посадить на трон своего кандидата.

— И кого же? — спросил я, холодея.

— А вариантов немного, мой дорогой, — усмехнулся Адамант, — как ты знаешь, сына мне Небеса не даровали, а старшему внуку всего двенадцать лет. А значит, до того как он станет совершеннолетним, трона ему не видать, по моим же законам. А кто у нас имеет право возглавить королевство?

— Дворянин чином не ниже герцога, — сказал я безо всякого выражения.

— И сколько таковых в Корсвении? — голос короля стал ехидным.

— Трое, — вздохнул я.

— Именно. Причем герцог Слотли, мой кузен, слишком болезненный и у него тоже двое дочерей, как и у меня. Остаются герцог Хатлер и ты, мой юный друг. Понимаешь, к чему все идет?

8.3

Максвелл Коллин

— Меньше всего я бы желал занимать ваше место, мой повелитель! — я старался быть убедительным.

Но кто мне поверит, что я не мечтаю взять на себя ответственность за все королевство, улаживать конфликты между советниками, выслушивать ежедневные сплетни о том, кто и с кем переспал при дворе и бояться голодных бунтов?

— Что ж, ты разумный молодой человек, — мимолетно улыбнулся король Адамант, — я допускаю вероятность, что для тебя мой титул это не только безграничная власть, но еще изнуряющая ответственность.

— Совершенно верно, Ваше Величество, — обрадовался я такому взаимопониманию.

— Но тогда ты еще и должен понимать, что такое общественное мнение. Я не могу вот так взять и обрушить все подозрения на Хатлера. Особенно, если он и впрямь мятежник. Это только заставит его быть осторожнее. Или наоборот, нанести мне болезненный удар не медля. Чтобы времени не терять.

Король замолк.

Я соображал, чего же он от меня ждет.

— И к тому же, — вдруг продолжил монарх, — с тебя я подозрений не снимаю. К сожалению, либо ты труп, либо не доверяешь никому.

— Так как же мне быть? — я растерялся. — Самому найти виновника этих слухов или сразу мятежника? Может быть, никто и не собирался устраивать переворот!

— И такого варианта не исключаю, — покладисто согласился король, — а твое предложение мне нравится. Докажи, что не ты против меня лелеешь коварные планы. Заодно подумай, все ли гладко в твоих владениях? Может быть, там и зреет зерно раздора?

— Мое зерно пока не зреет, а гниет, — вздохнул я, вспомнив проблему Медлевила.

— Что случилось? — обеспокоился король.

Действительно, если какое-то из владений испытывает нужду, с него не взять налога в полной мере.

А может быть и помогать из казны потребуется.

— В Медлевиле жалуются на порчу собранного урожая, — признался я нехотя, — и винят в этом якобы не до конца доведенный обряд с правом первой ночи.

— Ну-ка, ну-ка! — Адамант подался вперед, жадно меня слушая. — Этот Медлевил… там кто сейчас наместник? Не старый ли Эшбен?

— Он, — подтвердил я.

— Ну тогда понятно дело, какое ему право первой ночи! Он поди вставной челюстью самостоятельно двинуть не может, не то что мужским органом.

— Такое дело… в этом году он уступил право мне.

— Хм! А молодая жена была хороша и невинна?

Король чуть руки не потирал, настолько ему эта тема оказалась интереснее мятежа.

— Очень аппетитная, — подтвердил я, — и невинная, конечно же.

— А ты хорошо постарался?

— Как уж смог.

Мне не хотелось признаваться королю, что я проигнорировал свои обязанности владыки герцогства и пренебрег прекрасным женским телом в своей постели.

— Ваше Величество, неужто и вы придаете значение этим древним предрассудкам?

— Предрассудкам? — лицо короля вытянулось. — Мальчик мой! Грешно так рассуждать о магии природных сил. Да, право можно не использовать вовсе. Если, например, наместник преклонного возраста, как в случае Медлевила, он может взять девицу и провести время за беседой, скажем. Тогда порча запасов будет естественной, как и при обычных условиях, безо всякого волшебства. Но если он официально уступит свое право, его примут, но не воспользуются… тогда духи плодородия могут сильно разозлиться. Наш мир полон магии, сынок. Нельзя это отрицать и относиться к традициям с небрежением.

— И что теперь? — я ужаснулся. — Несчастный Медлевил сгниет?

— Отчего же? — хмыкнул король. — Ты ведь не отказался от девицы? Или, может, по-мужски устал, утомленный гуляниями и плохо постарался?

Возмутительно, что с кем-то приходится обсуждать свои постельные дела. Даже если это глава королевства.

— Ну я не знаю, насколько природные силы остались мной довольны. А если, допустим, повторить? Или это действует только в праздник Урожая?

— Вот этого не знаю, — король пожал мощными плечами, — не сталкивался с подобным. Да и мелочи это по сравнению с заговором против правителя. Если уж тебя заботит процветание Медлевила, посоветуйся со жрецом храма Осенней богини. Он точно должен знать, надо ли тащить девицу в постель повторно. Как по мне, это в любом случае приятное действо, но станет ли от того лучше урожаю…

Я почувствовал облегчение уже потому, что понял — слухи о мятеже не связаны с тем, что происходит в Медлевиле. Так что наш маленький секрет с Арлин ни при чем. Но совет от жреца получить стоит.

— Можешь гостить у меня в имении до вечера, — король подвел итог нашей с ним встречи, — а потом… даю тебе две недели, чтобы разобраться, кто опорочил твое имя. И есть ли против меня заговор.

— Но… как же дознаватели, службы безопасности? — удивился я.

— Они этим тоже будут заниматься. Но ты ж понимаешь — если заговор обширный, то и моих следователей могли подкупить. А у тебя, мой милый Максвелл, собственный зад подгорает и ты будешь особенно стараться узнать правду, не так ли? Так что, на твои усилия я рассчитываю более всего прочего.

— А если я не достигну успеха за две недели? — решил уточнить главное.

— Сядешь в острог вместе с Хатлером до окончания следствия, — король вздохнул, — пойми, слишком долго ожидать результата я не могу. Проще будет устранить вас обоих.

8.4

Арлин

Я боялась слишком расслабиться и настороженно принимала те уют и уважение, что предоставляли мне в имении герцога.

Все казалось, что вот-вот прибежит Лавайя и крикнет нечто вроде: “Самозванка! Ведьма! Не приближайся к нашим погребам!”

Но пока она только демонстрировала гостеприимство.

Конечно, не все обитатели дворца были такими церемонно-вышколенными, как старшая горничная.

Несколько раз я ловила на себе любопытные взгляды. Наверняка, меня обсуждали где-то на кухне или в прачечной.

Но при этом, мне показали роскошный герцогский сад в пышном осеннем убранстве и музыкальную комнату, где можно было выбрать себе один из инструментов. Я играла на клавесине, за ним и провела несколько часов, приводя мысли в порядок.

Бежать смысла не было.

Герцог все же дал надежду на правосудие, пусть и в своей циничной манере.

А его рассуждения о моем неудачном браке все же заставили задуматься.

Действительно, Мартин не любил меня, а Орелии я нужна была как довесок к своему пусть маленькому, но имению.

Увы, по нашим законам на развод может подать только муж. А он, кажется, намерен надо мной еще поиздеваться и в тюрьму посадить.

С тревогой я ожидала возвращения герцога. И в то же время, с надеждой. Он казался мне мужчиной резким, но не чуждым справедливости.

Вдруг да придумает, как выйти из нашей щекотливой ситуации с наименьшим уроном.

Пока же, чтобы отвлечься, осваивалась в Ремтилленском дворце.

Ремтиллен — и название личных угодий герцога Максвелла Коллина, и деревеньки, которая эти угодья обслуживала.

На второй день моего пребывания во дворце, в просторных коридорах которого я уже трижды успела заблудиться, прибылиа Шерра с готовым платьем и бельем.

Лавайя не преувеличивала, меня и правда приодели.

Я чувствовала себя барышней из богатой семьи. К роскоши можно быстро привыкнуть, а не надо бы.

Но я ничего не могла поделать, нежная ткань белья так приятно ощущалась кожей!

Вторую ночь во дворце я уже перенесла спокойнее, наконец-то выспалась без того, чтобы ворочаться и поминутно открывать глаза. Поэтому и с утра выглядела куда свежее.

Позавтракав, отправилась погулять в саду. С погодой мне повезло, ветерок играл с листьями деревьев, еще даже не полностью желтых. Светило было таким ярким, что сотни “зайчиков” отражались от поверхности старого пруда.

Пройдясь по аллее, я присела отдохнуть у воды, любуясь уточками, резво скользящими по зеркальной глади.

Позади меня была дорожка для прогулок.

Неожиданно послышался хруст подошв по гравию и мелодичный женский голос.

— Рашбер, почему ты не можешь сказать, когда прибудет Макс?

— Потому, эрна Шардон, что и сам того не знаю. Его светлость вызван к королю Адаманту, и никто не знает, насколько задержится.

— А мне кажется, что-то скрываешь! — голосок стал капризным. — Думаешь, я обидела твоего хозяина и поэтому со мной не стоит говорить?

— Уверяю, эрна Шардон, отношения моего эрмина — целиком его дело.

Голос дворецкого Рашбера оставался бесстрастно-доброжелательным.

Кто такая эта Шардон?

Безумно хотелось обернуться и посмотреть на нее.

Судя по голосу, она молодая и красивая. И наверняка холеная барышня.

Эти двое остановились чуть ли не за моей спиной, продолжая беседу, а я надеялась, что моя шляпка не торчит поверх высокого резного изголовья лавки.

— И про какую гостью твердят в Ремтиллене? — продолжала неведомая мне посетительница. — Уж не она ли сейчас вжимает голову в плечи?

Так, на посмешище я выставляться не хочу. Хватит с меня.

Поднявшись, я повернулась к беседующим.

— Доброго дня, — склонила голову как можно более изысканно, — я просто не хотела мешать вашему разговору.

— Поэтому и спрятались! — девушка, стоявшая рядом с Рашбером, фыркнула.

Она была красива. Шатенка с тонкими чертами лица, гармонично сложенная и очень изысканно одетая. Наверняка представительница какого-то очень благородного дома.

— Меня зовут Клементина Шардон, — сказала она с неким вызовом, — а вы кто?

8.5

Было что-то тревожное в звучании этого имени.

Или в том, как Клементина его произнесла.

Кто она?

И тут меня молнией пронзило воспоминание.

“Только что расстался с невестой, так что постельных игрищ с тобой мне не очень-то и хотелось”, — так он сказал?

Это его… невеста?

Максвелл Коллин ничего для меня не значит.

Но почему так неприятно осознавать, что он любит эту холеную девицу и страдает по ней?

— Кажется, Макс совсееем впал в отчаяние, — ядовито протянула Клементина, оглядывая меня цепким взглядом, — вы тут надолго?

— Сколько будет угодно эрмину Коллину, — ответила я с мнимой покорностью. И очень постаралась, чтобы она выглядела именно мнимой.

— То-то он сам быстро придумал себе дела и уехал из дворца, — мелодично хихикнула красавица, — такой воспитанный кавалер, как Макс, не мог иным способом показать, как тяготит его присутствие нежеланной гостьи.

— Да, у эрмина Коллина, действительно, безупречные манеры, — кивнула я, — это видно, особенно, когда решишь сравнить его с другими людьми.

Взгляд Клементины стал оценивающим.

— Это попытка дерзости? — крылышки изящно вырезанного носика побелели. — На первый раз прощаю. Хорошо, передайте Максу, как он вернется, что заходила его невеста.

И эрна Шардон торжествующе улыбнулась.

— Насколько я помню, у эрмина Коллина сейчас нет действующей невесты, — меня вдруг понесло.

— С памятью у вас не очень! — она дернула плечиками. — Даже если я имела глупость обидеть этого прекрасного мужчину, мне хватило ума не расторгать помолвку. А хорошая ссора только лишь разогревает отношения!

— Приятно было поболтать, — Клементина чувствовала себя победительницей.

А я растерялась. Поэтому продолжила нестись по проложенной колее:

— Да, меня учили вежливо разговаривать с незнакомыми людьми. Поэтому вам и приятно.

Эрна Шардон удостоила меня испепеляющим взглядом и повернулась к выходу из сада. Я услышала, как она бормочет себе под нос:

— Нахалка!

— Провожу вас, эрна Шардон, — заторопился дворецкий.

Я смотрела им вслед и размышляла, грозит ли мне чем-то появление невесты Максвелла.

Так выходило, что может вообще ее возвращение мне на руку. Если Коллин обретет вновь горячо любимую женщину, его уж точно не будет занимать наш спор. Он не станет требовать, чтобы я отдала ему свою невинность. Зачем она ему теперь?

С другой стороны, станет ли он теперь разбираться с моими проблемами? И что будет с урожаем Медлевила?

Я поймала себя на мысли, что теперь уже очень жду возвращения герцога, слишком уж много вопросов.

Но все равно, прибытие Максвелла сумело застать меня врасплох.

Вечером ко мне постучалась горничная и пригласила проследовать в “большую господскую столовую”.

— Эрмин Коллин вернулись и желают поужинать в вашей компании, — сообщила молоденькая служанка, прямо-таки пожирая меня любопытным взглядом.

Герцог вернулся!

А я не причесана толком и платье за день примялось!

У меня теперь было два приличных наряда, но первый сразу же унесли чистить и отпаривать, как только привезли новое платье. Будто бы я по лужам в красивом богатом платье бегала, честное слово!

Из зеркала на меня глянуло испуганное бледное лицо. Как я переполошилась из-за этого… герцога!

Стыдно.

Наскоро проведя по волосам чудо-гребнем, возвращающим форму прическе и брызнув в лицо из флакона с магической пудрой, освежающей кожу, я поправила платье и отправилась на встречу с герцогом.

Большая господская столовая мне показалась бальным залом.

Посреди был огромный стол, за которым сейчас скучал Максвелл.

И зачем одному человеку такое пространство за едой?

— Арлин! — обрадовался он.

Я отметила легкую щетину на скулах герцога. Вынуждена признать, ему идет.

— Присаживайся подле меня, места много и оно все твое, — Максвелл улыбнулся, но в глазах его я увидела некоторую нервозность.

— У вас все хорошо, эрмин Коллин? — поинтересовалась я, устраиваясь напротив.

— Бывало и лучше, Арлин, бывало и лучше.

Он отпил что-то розовое из высокого бокала.

— Но надеюсь, твое общество скрасит всю тяжесть предыдущих дней. Особенно, когда мы останемся наедине в моей спальне.

8.6

— Ой, чуть не забыла! — выпалила я, честно глядя в завораживающие глаза Максвелла. — Ваша невеста просила передать, что она заходила!

— У меня нет невесты, — герцог поморщился и слегка наклонился назад, будто увеличивая расстояние между собой и словом “невеста”.

— А вот она так не считает, — не унималась я, чтобы не развивать тему спальни, — эрна Шардон полагает, что вы только разогрели ваши отношения.

Его глаза сузились, взгляд стал опасным и обжигающим… и одновременно острым.

Мне показалось, я чувствовала, как он полоснул меня по губам, а потом по груди, которую выгодно подчеркивал новый наряд.

— Чего ты добиваешься? — спросил герцог, чуть понизив голос. Я слышала в нем отдаленные громовые раскаты, а в зрачках увидела отсветы молний.

— Хочешь, чтобы я забыл о нашем с тобой споре?

Он наклонился и резко выбросил руку вперед, поймав мое запястье.

Слегка сжав пальцами мои тонкие косточки, Максвелл продолжал:

— Детка, ты и не представляешь, в какое дерьмо я угодил. И не советую со мной сейчас играть. Ты проиграла спор, моя дорогая. Но и это не самое существенное в нашей ситуации. В твоем Медлевиле возникла проблемка из-за того, что мы не довели до конца этот ерундовый ритуал.

Ерундовый ритуал.

Чудесно! Лишить невинности незнакомую девушку для него ерунда!

Мне многое что есть сказать о вашей нравственности, герцог Ремтилленский!

— Ни наличие, ни отсутствие невесты не повлияет на то, что мы с тобой должны сделать. Я думал, у меня больше времени… но получается, его почти не осталось. Так что через час после ужина я жду тебя в своей спальне.

— Но как я ее найду? — спросила я, чувствуя страх перед его гневом.

Максвелл едва сдерживал ярость, и я это ощущала всем телом.

Кажется, новости, что услышал герцог от короля, были плохими.

— Что ж, разумно, — он отпустил мою руку, — приводить тебя ко мне я приказать не могу. И так кривотолков достаточно. Хорошо, после ужина пойдем ко мне вместе.

— Но если нас увидят, разве это…

— Мы постараемся пройти незаметно, — отрезал Максвелл, вновь принимаясь за жаркое.

У меня же кусок в горло не шел.

Неужели он собирается воспользоваться мной прямо сегодня?

А как же Клементина? Разве не должна его была обрадовать новость о ее возвращении? Ведь он так переживал из-за расставания, что не стал на меня посягать в ту первую ночь.

— Ешь, — Максвелл заметил, что я отложила приборы и даже не ковыряюсь в тарелке, — силы тебе понадобятся.

И подмигнул.

Ненавижу его!

Неужели он решил принудить меня к… к…

Да чем он лучше Мартина, в таком случае?

— Или ты желаешь, чтобы я покормил тебя с ложечки? — он вдруг улыбнулся. — Я могу, моя сладкая. А десерт предпочел бы слизать с твоей нежной кожи.

Последние слова он почти прошептал, но я расслышала их до того, как у меня начало шуметь в ушах.

Эти неприличные заявления действовали на меня странно.

Ноги сделались ватными, а внизу живота потяжелело.

Я непроизвольно глотнула.

Довольный произведенным эффектом, Максвелл погладил меня по щеке, поднимая волну иск под кожей.

Еще больше его ненавижу.

Самоуверенный, развращенный. Думает, я стану подчиняться его приказам!

В столовой появились двое слуг, так что задавать вопросы или пытаться объясниться смысла не было.

Максвелл убрал руку от моего лица и продолжал трапезу.

Я заставила себя прожевать и проглотить несколько ломтиков рыбы. Впрочем, она была восхитительной и таяла во рту.

— Ты все? — спросил герцог, когда у него унесли пустую тарелку.

— Да, эрмин, — кивнула я.

— Идем.

Он поднялся и подставил локоть, предлагая ухватиться за него.

Еле держась на неверных ногах, я приняла его приглашение.