Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 15

Проснувшись утром первое, что я ощутила — тяжесть теплой и сильной руки на своем теле.

Меня обнимали, прижимая к себе.

События минувшей ночи возникли в сознании вспышкой.

Меня обожгло изнутри…

Герцог Максвелл Коллин стал моим первым мужчиной. Я познала страсть и плотскую любовь, будучи замужем… но не с супругом.

Теперь мне придется с этим жить. А еще надо открыть глаза и встретить взгляд Максвелла.

Не могу же я весь день пролежать в кровати, притворяясь спящей.

— Доброе утро, красавица, — горячие губы у моего уха. Дыхание, похожее не теплый ветер. И мурашки по коже, вниз от шеи к позвоночнику и ниже.

— Будешь изображать спящую? — промурлыкал Максвелл. — Тогда я притворюсь, что пытаюсь тебя разбудить.

Он поцеловал меня за ухом, вызывая все большую дрожь.

Пальцы нежно гладили мою кожу.

Такое прекрасное пробуждение.

И такое странное.

Я чувствовала, будто краду что-то или поступаю против закона.

— Я не сплю, герцог, — мой голос был тихим, но, надеюсь, ровным.

— Хватит называть меня герцогом, — сказал он, — и нечего притворяться, что для тебя это было чем-то вроде исполнения долга.

— Но это так и есть, — я наконец повернулась к нему лицом.

Какой глубокий взгляд!

И его черты… они казались такими родными. Словно Максвелл стал мне самым близким человеком на свете.

— Теперь мы выполнили что должны, — твердо произнесла я.

— Надеюсь, в Медлевиле тут же перестал портиться урожай, — герцог усмехнулся.

Мы лежали в постели и обсуждали состояние картофельных погребов на моей родине.

— Что будет дальше? — не выдержала я.

— Нам нужно вернуть тебе доброе имя. Придется отправиться в Медлевил и убедиться, что там все наладилось. И решить, что делать с твоим семейным положением. Но сначала мне нужно закончить расследование здесь… У меня есть недоброжелатель, который заставляет короля Адаманта поверить, будто я хочу его свергнуть и занять его место. Вместо того, чтобы проводить полное расследование и оплачивать дорогих специалистов типа Келавса, наш монарх повесил эту задачу на меня.

Я с тревогой уставилась на Максвелла. Он сейчас был моим единственным покровителем. Случись с ним что-то, и я останусь в весьма печальном положении. Конечно, я знала о его проблемах, в общих чертах, но сейчас он решил посвятить меня в детали.

— Если Келавс не скажет мне, кого из моих гостей стоит подозревать в намерении учинить переворот, я окажусь в гадкой ситуации.

Максвел приобнял меня одной рукой, устроив чуть ли не силком мою голову на своем плече.

Я сопротивлялась больше из приличия. И еще потому, что искушение полулежать с ним вот так, уютно, не стесняясь наготы, скрытой лишь одеялом, было слишком велико. Хотелось ему поддаться. Но мне нельзя обманываться. Мы с герцогом Коллином не пара и никогда нам ей не стать. Ведь я обычная бедная сиротка, с которой ему пришлось переспать из-за странных древних законов. А теперь он из жалости и порядочности хочет устроить мою жизнь и после Права первой ночи.

— Времени, выделенного королем на поиск настоящего преступника, осталось совсем немного. Иногда я думаю, может и нет никакого заговора, просто меня хотят подставить, да и всё. Но ты не бойся, Арлин. Я постараюсь тебе помочь в любом случае. Думаю, свидетельства человека такого ранга как Келавс о том, что ты не ведьма, вполне достаточно. Мы оформим его на бумаге, за его подписью и с моей печатью. Обвинение в воровстве я опроверг, а после нынешней ночи проблема с погибающими запасами должна решиться. Так что… остается лишь твое неудачное замужество.

Мое сердце билось через раз. Замужество — это как раз тот вопрос, который для меня требовал пояснений. По нашим законам сама я на развод подать вряд ли смогу. Остается надеяться, что Мартин и его маменька уже озаботились тем, чтобы расторгнуть наш короткий брак. Но ведь получается, я все равно отдала уже все, что имею, Орелии Палестри! Договор дарения вряд ли зависит от брачных обетов.

— Вот как мы поступим, — начал говорить Максвелл, и тут его прервал стук в дверь. Как некстати! Собственно, это ведь дверь в мои покои!

Мы с Максвеллом переглянулись.

— Интересно, это меня ищут или правда к тебе пришли? — пробормотал герцог.

Высвободившись из его рук, я соскочила с кровати, не сразу вспомнив в спешке, что на мне ничего нет.

Ойкнув, накинула просторный халат, который ношу после принятия ванны.

Запахнув его крепче, выбежала из спальни, под продолжающийся стук.

К счастью, засов заперт изнутри.

— Кто там? — громко спросила я.

— Эрми Арлин! — отозвалась Лавайя. — Скажите, не у вас ли эрмин Коллин?

— Нет, конечно, — я постаралась возмутиться, — с чего бы ему быть в моих покоях с утра пораньше?

— Простите, — ответила служанка, — просто дело очень срочное. Если вы вдруг встретите эрмина раньше, чем мы, передайте, что пожаловал эрмин Рик Шардон. И он выглядит очень злым.

Судя по тому, как Лавайя не скупилась на информацию, она все же была уверена, что герцог тут, со мной. Иначе, зачем ей сообщать такие подробности не члену дома Коллинов?

Я вернулась к Максвеллу. Тот уже стоял у кровати и поспешно одевался.

— К вам пришел… — начала я.

— Слышал, — кивнул герцог, — Клементина подключила к нашей маленькой проблеме своего папашу… или до него как-то иначе донеслись слухи о моем вчерашнем заявлении на балу.

15.2

Максвелл Коллин

Голова шла кругом от всего происходящего.

Надо же, так расслабился, что заснул в обнимку с Арлин, хотя стоило бы незаметно перебраться в свою спальню.

Теперь наверняка пойдут слухи. Да уже пошли.

А я еще не выяснил, кто в моем доме сообщает обо всем Клементине.

Проклятье!

Теперь еще и ее папенька пожаловал.

Сейчас мне больше всего хотелось сгрести в охапку Арлин и утешать ее. Потому что она и правда была девственницей до меня. И сейчас вот-вот в полной мере осознает произошедшее, и тогда… не знаю, какие выводы она сделает, но вряд ли будет как я перебирать в памяти самые приятные моменты.

Одеваясь, я бросил беглый взгляд на Арлин. Восхитительную, нежную и горячую. Вряд ли сама понимает, насколько она лакомый кусочек. Эта ночь была волшебной. И мне не хотелось ее прекращать настолько, что не смог оторваться, не смог вынырнуть из постели и выпустить это волшебное тело из своих объятий.

Арлин присела на край кровати, кутаясь в мохнатый халат на три размера больше, чем ей нужно.

Я видел, что ее потряхивает и заскрипел зубами. Как не хочется уходить сейчас!

Но надо. Проблемы сами себя не решат, а их что-то слишком много.

Уже обуваясь, увидел, как что-то мелькнуло под ногами.

Украшение. То ли медальон, то ли кулон, потемневший от времени, на простой цепочке.

— Это твое? — спросил я, поднимая вещицу.

— Ой! — Арлин одним прыжком оказалась рядом, я чувствовал ее тепло и манящий аромат.

— Мой амулет.

— Интересный.

Старинная работа, однозначно. Необычный узор, какие-то полустертые руны.

— Откуда он у тебя?

— От родителей. По наследству достался.

Она криво и горько улыбнулась.

— Пожалуй, единственное мое наследство.

Арлин протянула руку ладонью вверх, чтобы забрать свою вещь. Я вложил амулет в ее пальчики.

— Если позволишь, хотел бы потом рассмотреть его лучше, — попросил я, — кажется, этот узор уже где-то видел раньше, но точно не помню.

— Хорошо, — она растерянно кивнула.

— Все будет как надо, — улыбнулся ей ободряюще и наклонился, чтобы поцеловать в губы, но Арлин вдруг повернула голову, уклоняясь. Что ж, не буду настаивать. Мой поцелуй пришелся в висок. Да и того хватило, чтобы между нами вновь мелькнули шальные искры.

Жаль, что нет какого-нибудь права повторной ночи.

Велев себе не расслабляться, я отправился на встречу с Риком Шардоном.

Тот ждал меня в парадной гостиной. Мерил ее шагами, как тигр в клетке, а лишь я вошел, злобно на меня уставился.

— Доброго утречка, эрмин посол, — вежливо поздоровался я. У Рика Шардона было несколько титулов, в том числе баронет, но он больше всего ценил то, чего сам добился. И ужасно гордился своей карьерой дипломата.

— Уж не знаю, насколько оно доброе! — рявкнул Рик. — Максвелл, что происходит между вами с Клем? Я был уверен, что вы готовитесь играть свадьбу. И тут узнаю, будто вы успели разбежаться и договорились стать друзьями? Какие к проклятым бесам друзья?

Лицо посла покраснело.

— Сожалею, что вы не знали об этом, Рик.

— Не знал о чем? Что ты притащил к себе какую-то безродную девку и моя дочь оказалась в дурацком положении? Что ты о себе возомнил, Максвелл Коллин?

15.3

Максвелл Коллин

— Арлин — не безродная девка! — я сказал это, пожалуй что слишком громко. — А ваша дочь сама себя поставила в дурацкое положение, эрмин Шардон.

— Как низко обвинять во всем женщину!

Породистое лицо посла исказилось от омерзения. В его глазах я сейчас был одним из тех козлов, что пользуются девицами, а потом их же во всем и обвиняют.

Скажи я ему, что его милая доченька лобзалась, как куртизанка, с моим бывшим лучшим другом, запустив обе ладошки под его рубашку, Рик не поверит. Решит, что я хочу оболгать невинное дитя.

Ситуация безвыходная, на самом деле.

— Эрмин Шардон, — начал я примирительно, — а что сама Клементина вам говорит по поводу вчерашнего?

— Я ее еще ни о чем не спрашивал. Она сегодня не выходила из своей комнаты. А о твоем возмутительном заявлении услышал от своего соратника, который тоже был на твоем дурацком балу. Но что мне может сказать несчастная, обманутая тобой девочка?

Глаза Рика покраснели от ярости. Если беднягу не успокоить, его так удар хватит.

— Дорогой посол, — постарался сказать я как можно спокойнее и дружелюбнее, — вы можете мне не верить. Но как стратег, как дипломат, выполните только лишь одну мою просьбу. И потом, если захотите, приходите ко мне и снова, чтобы разобраться по-мужски.

Обращение к профессионализму подействовало.

Ярость Шардона сменилась холодным, отстраненным, но интересом.

— Хорошо, ради заслуг твоего отца, говори.

— Придя домой, еще до расспросов по поводу моей скромной вечеринке, скажите дочери, что в деталях знаете обо всем, что стряслось у них с Родериком Палмари и попросите это объяснить.

— На что ты намекаешь, паршивец? — вновь начал закипать посол.

— Не намекаю, эрмин Шардон. Прошу сказать только эти слова и дождаться ответа на них. А уже потом прийти на разборки со мной. Пока вы этого не сделаете, посол, я обсуждать свои дела с Клем отказываюсь.

На слове “посол” я сделал особый упор. Да, это чистой воды манипуляция. Но мне надо спасать свой зад. Его что-то много кто собирается пнуть.

Рик пожевал губами, раздумывая, что делать дальше. Вцепиться мне в глотку или все же пойти объясниться с дочуркой.

К моей радости, он выбрал последнее.

— Учти! — ткнул он пальцем мне в грудь, целясь в сердце. — Это только временная отсрочка.

Рик Шардон ушел, и я перевел дух.

Какой нервный денек у меня с самого утра.

И это после такой волшебной, восхитительной ночи.

Я отправился к себе, чтобы освежиться и переодеться.

Да уж, стоит признаться, своего несостоявшегося тестя я приветствовал в очень помятом виде.

Выскребая щеки бритвой, я думал об Арлин.

Совершенно точно, я не могу вернуть ее мерзавцу-мужу. Надо придумать, как спасти ее из дурной семейки Палестри. Может, попробовать откупиться?

Посулить рыжему пройдохе денег, чтобы он без шума дал развод Арлин? Вполне жизнеспособная идея. Такой родную мать-крокодилицу продаст.

Только вот что потом?

Отпустить ее строить счастье самостоятельно?

Я порезался и зашипел на зеркало.

Проблемы надо решать постепенно. По мере их возникновения. Вот сейчас стоит прижечь ранку на щеке, а с личным счастьем Арлин мы разберемся потом. Когда решатся все остальные ее неприятности.

15.4

Арлин

Все изменилось бесповоротно… но внешне оставалось таким же. Мы с Максвеллом вместе пообедали, он улыбался мне и пару раз коснулся руки. Но говорили мы только о том, как прошел бал. Герцог не касался темы Клементины и ее отца. Оставалось лишь догадываться, зачем он приходил. А спросить я побаивалась.

О том, что было ночью, мы тоже молчали.

После обеда Максвелл сказал, что ему нужно отлучиться по делам, я же занялась делами, уже ставшими для меня здесь привычными. Читала, гуляла, вышивала.

Главным во всех этих занятиях было — не давать себе думать о том, что произошло ночью. Иначе я сама себя с ума сведу.

Ноги сами собой принесли меня в сад, где еще осталось праздничное оформление.

Я рассматривала завитушки и подсветку на ветках деревьев, когда над самым моим ухом раздался голос:

— Убранство решили оставить до Перезимья, хорошо смотрится.

Вздрогнув, я обернулась и увидела Лансера, одного из слуг герцога. Высокий, плечистый мужчина работал в штате обслуги герцогского имения около двадцати лет. Об этом я узнала, когда мы готовились к празднику. Лансер оказался человеком с художественной жилкой и подсказал несколько очень оригинальных решений для оформления сада.

— Да, — кивнула я, чуть расслабившись. Лансер располагал к себе, в его присутствии мне было спокойнее в осеннем саду.

— Вы останетесь у нас до зимних торжеств? — поинтересовался слуга. — Здесь они проходят весело и с размахом. Герцог приглашает соседей и деревенских ребятишек, в саду возводят здоровенную насыпь, заливают ее и обкладывают снегом. Получается лучшая в Ремтиллене горка. Эрмин Коллин всегда совершает первый заезд, чтобы обновить ее.

— Нет, — улыбнулась я, представив Максвелла, съезжающего с горки, — я уже буду в своем уезде.

— Жаль, — вздохнул Лансер, — мне понравилось наряжать сад с вашими советами. Хорошо соображаете и в обычаях, и красоте.

Мне была приятна его похвала. Я еще немного погуляла в компании с луги и отправилась к себе.

С Максвеллом мы встретились за ужином, и герцог был неразговорчив. Я уже знала его достаточно, чтобы понять, что его угрюмость вызвана беспокойством. Видимо, дела пошли не так, как он рассчитывал.

Что, если вокруг Максвелла все плотнее сжимается кольцо заговора?

Но как я ни пыталась выспросить его, все ли в порядке и нет ли тревожных новостей из столицы, герцог на откровенность не выходил. Он не проявлял ко мне грубости, но держался отстраненно. И это причиняло мне боль.

Ближе к ночи я поймала себя на том, что ожидаю услышать легкий, узнаваемый стук в дверь.

Но его не было.

Я легла спать рано и уснула быстро и крепко, изрядно вымотанная всеми предшествующими событиями.

На следующий день мы уже не пересеклись за завтраком с Максвеллом, мне накрыли в кафе. Прислуживающий за столом Лансер сказал, что герцог совсем рано собрался и отправился на какой-то совет.

Как это томительно, ожидать в неведении, не зная толком, что происходит. Келавса я за все это время тоже не видела, он заперся для своего магического расследования, и еду ему оставляли под дверью. Оттуда же забирали пустые тарелки. Я надеялась, что он выйдет, как и говорил, спустя сутки после своего заточения.

Но то ли что-то пошло не так, то ли он просто не торопился.

И опять-таки, ждать развязки!

Еще один бесконечный день…

Ни Келавс, ни Максвелл не появились и в обед.

Я надеялась, что хотя бы к вечеру появятся новости. И они появились, но вовсе не с ожидаемой стороны.

Перед ужином я решила выйти из своих покоев, рассчитывая встретить Олехо Келавса или Максвелла. И на лестнице услышала голоса. Один из них принадлежал герцогу!

Мое сердце учащенно забилось.

Я торопливо принялась спускаться в просторную прихожую. И речь герцога становилась все более различимой.

— Я узнал тебя, — кому-то холодно и свысока выговаривал Максвелл, — но что тебе нужно в моем имении?

Наконец, я спустилась до уровня, с которого хорошо просматривалась входная дверь.

Герцог Коллин не пустил своего гостя дальше порога.

Стоял перед ним, скрестив на груди руки и насмешливо глядя сверху вниз.

А его собеседник, заслышав мои шаги, поднял голову и оживился.

— Арлин! Вот ты где! Собирайся, мы едем домой.

Мой муж Мартин кинул торжествующий взгляд на Максвелла.

— Я забираю свою жену, эрмин. Обвинения в воровстве сняты, а с остальным мы разберемся по-семейному. И у вас нет права ее тут удерживать, герцог. Она моя!

15.5

Мартин хочет меня забрать?

Первым побуждением было крикнуть: “Я никуда с тобой не поеду”.

Но уже открыв рот, чтобы это произнести, я осеклась. А какие планы у Максвелла Коллина на этот счет? Он же сам собирался меня отправить в Медлевил после того, как “решатся мои проблемы”.

Право первой ночи он взял. От обвинений в воровстве оправдал, доказательство того, что я не черная ведьма предоставит сыщик-оборотень, который сразу бы почуял, будь я колдовкой.

Получается, меня в имении Коллина ничего не держит.

Мартин истолковал мое оцепенение как робость. И продолжил:

— Не обманули, значит, добрые люди, подсказали, где тебя искать! Мне ведь вначале сказали, будто ты на следствии. А потом птичка на хвосте принесла, что моя драгоценная женушка не где-то, а во дворце самого владыки герцогства! Но я все равно готов смилостивиться и домой тебя забрать, беспутная.

— Как ты смеешь в моем доме оскорблять даму? — низкий голос Максвелла вибрировал так, что я его кожей чувствовала.

— Даму? — взвизгнул Мартин, краснея. — Ваша светлость, я не собираюсь вас оскорблять. Но вы удерживаете мою собственность в своих владениях!

Собственность!

Какое гадкое слово по отношению к человеку. Я отпрянула, как от пощечины.

— Не хочется такого слизняка в свой кабинет вести, — задумчиво произнес герцог, — так и кажется, что за тобой потащится липкий вонючий след… но документ, который лучше любых слов скажет о твоем… эм… праве собственности, лежит на моем столе.

Мартин едва на ногах держался, кажется, два не задохнувшись от едкого оскорбления Максвелла. Но ему не достало смелости отвечать герцогу.

— Идем, — велел герцог Мартину, — и ты Арлин, тоже. Тебя это касается сильнее прочих.

Мартин недобро глянул на меня, но ничего не сказал.

Я же уставилась в широкую спину Максвелла, идущего впереди, а мужа старалась не замечать.

Мартин же всю дорогу бубнил:

— Я готов тебя простить, Арлин, если ты раскаялась. Приму тебя, потому что люблю. Мы муж и жена, ты оступилась, но я тебя прощу. Но ты должна сама принести извинения…

— Мартин, как обстоят дела с заготовками на зиму? — прервала я его, вспомнив, с чего начинались обвинения в мой адрес от жителей Медлевила.

— Не знаю, — муж притормозил от удивления, — к той поре, когда я уезжал, чтобы сюда за тобой приехать, треть всех запасов сгнила и все это дальше продолжалось. Но я все равно решил тебе поверить, ведь наместник сказал, что ты не воровка. И кто знает, может и урожай не ты губишь.

— Ваши картошка со свеклой уже в безопасности, — произнес Максвелл, впуская нас в свой кабинет.

— Садитесь.

Он указал нам на кресла напротив широкого темного стола, на котором лежала стопка документов.

— Я сегодня весь день был в канцелярии. По моей просьбе мне подготовили выписку из законов Ремтиллена и Корсвении. Напомните мне, молодожены, когда именно был заключен ваш нелепый брак.

Прикинув в уме, я с удивлением поняла, что со дня нашей свадьбы прошло лишь три недели. А мне казалось, что с той поры минула уже куча времени.

Мартин загибал пальцы и бубнил себе под нос: “Семь дней, и плюс еще пять, и четыре…”

— Получается, что двадцать два, эрмин герцог, — отрапортовал он.

— И какого рода супружеские отношения у вас были с того времени? — Максвелл уставился на Мартина.

— Э… а… — замешкался муж.

— Насколько я помню, ваш брак не был скреплен даже поцелуем, — продолжал Максвелл, — вас объявили мужем и женой, а затем наместник Хорлин затребовал Право первой ночи. Не так ли?

— Да, эрмин, — подтвердила я.

— После того, как молодая жена вернулась в дом мужа, он не закрепил свое супружество. Тому есть магическое свидетельство. Мой перстень показал бы факт начала вашего брака. И ты, Мартин, откуда-то прознал о моем намерении вознаградить вашу семью за воссоединение деньгами и вручить настоящее украшение, а не стекляшки. Поэтому сюда сейчас и примчался.

Я оторопело взглянула на мужа.

Он побледнел и веснушки яркими пятнами проступили на коже.

— Наместник Хорлин сказал, — признался он не сразу, — когда сообщил, что Арлин не подменяла ожерелье, а это был ваш тонкий план.

Теперь понятно, отчего Мартин решил примириться.

— Жаль, он до тебя не донес, что время уже упущено. Ты не принял жену в первые сутки и все прозевал.

Герцог холодно усмехнулся.

— Не видать тебе моей награды. Да и жены тоже. Если только она сама не пожелает остаться в этом статусе.

— Что это значит? — не понял Мартин.

— Вот выписка из наших законов.

Максвелл показал нам документ, выполненный на плотной бумаге с гербовыми печатями.

— Согласно ей, если брак не подтверждается должным образом, через консумацию, он признается фиктивным спустя двадцать один день. Если только оба супруга не пожелают его подтвердить. Отказывается хоть кто-то из них, и развод оформляется в течение трех дней. Так что Арлин, ты можешь освободиться.

15.6

На Мартина страшно было смотреть.

Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная приливом на берег.

— Так что скажешь, Арлин? — Максвелл глядел на меня в упор.

Неужели этим он занимался сегодня в канцелярии?

Мне захотелось составить Мартину компанию, тоже онемев на время.

Но пока что муж внезапно обрел дар речи.

— И куда ты денешься, Арлин? — выпалил он. — Даже если нас разведут, у тебя за душой ничего! И пойти некуда. Ты переписала все свое имущество на маменьку, так что обратно тебе его не видать. А твоя тетушка точно в свой дом не пустит. Особенно после того как я скажу, что застал тебя в доме герцога! Разве захочет она подвергать свой брак риску, дав приют распутной девке?

И тут Максвелл удивил. Не только меня. В первую очередь поразиться пришлось бедняге-Мартину.

Выбросив вперед правую руку, герцог Коллин зажал нос моего мужа между указательным и средним пальцами и верно, с силой сдавил, поскольку Мартин заверещал.

— Кто научил тебя таким грязным словам, мальчик? — прорычал Максвелл. — Я запрещаю грубить моей гостье. Между прочим, эрми Демари я сам нанял, чтобы провести осенний праздник. Тому куча свидетелей. Так что если вздумаешь трепаться, будто между мной и Арлин что-то есть помимо исполнения древнего права и деловых обязательств, я тебя в суд потащу за клевету.

Мартин только постанывал, кажется, ему было больно.

Герцог отпустил его нос и строго спросил:

— Все понял, подданный?

— Да, ваша светлость, — пискнул Мартин, хватаясь за слегка кровоточащий нос.

— Убирайся, — велел ему Максвелл, — и готовься к разводу. Он состоится и без твоего согласия.

— До свидания, эрмин, — Мартин одним прыжком оказался у двери кабинета. На меня он даже не посмотрел, поспешив покинуть помещение.

Когда дверь за ним закрылась, Максвелл повернулся ко мне:

— Так что, Арлин, покончишь со своим замужеством.

— Да, — кивнула я, — но в одном Мартин прав. Я по глупости отписала свое наследство Орелии Палестри.

— По глупости, это точно сказано, — вздохнул герцог, — тут мало что сделать можно, но проверку документов я сделать велю. Если в дарственной есть хоть малейшая ошибка, мои крючкотворы это найдут и отменят дарение.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как подступают к горлу рыдания. Кажется, вот-вот разревусь. Неужели мои беды закончатся, я смогу избавиться от семейки Палестри и зажить в своем маленьком поместье, если оно вернется? Но пока… пока все равно надо где-то жить.

Я вспомнила сестру Мартина. Она с родственниками не очень ладит. Возможно, смогу вернуться и работать в ее таверне. А если уж откажет… тогда я влипла.

— Арлин, — тихо произнес Максвелл, — то ожерелье… настоящее… оно в любом случае твое.

Гордость велела воскликнуть, что мне не нужна награда за ночь с ним. Но здравый смысл велел подождать с восклицаниями.

— Не думай, что это расплата за твою девственность, — он внимательно смотрел на меня, — воспринимай награду как часть ритуала, который мы с тобой не могли не исполнить. И не отказывайся так сразу.

Я молчала, не зная, что сказать. Это было похоже на подведение итогов. Похоже, искать расположения Эмилии Телдежи мне придется довольно скоро.

— Знаешь, благодаря этой истории я понял, что эти древние законы надо пересматривать. Я уже оставил запрос в канцелярии, по поводу признания Права первой ночи устаревшим и нарушающим права подданных. А когда закончится вся эта беда с заговором против короля и с меня снимут подозрения, я вынесу предложения отменить это Право на высший уровень.

Сказав это, герцог хмыкнул.

— Странно, что Олехо Келавс до сих пор не поделился со мной своими открытиями. Считаю, что его уже можно побеспокоить.

Максвелл подошел к выходу, открыл дверь и громко позвал Рашбера.

Вскоре дворецкий пожаловал и учтиво вытянулся перед хозяином, ожидая распоряжений.

— Пригласи сюда моего гостя, — велел Максвелл.

— Хорошо, эрмин, — склонил в почтении голову дворецкий, — надо сказать, эрмин сегодня ведет себя весьма тихо. Из его покоев не доносятся больше звуки странных ритуалов. И еду он не забирал. Ему дважды ее меняли под дверью.

— Скорее всего, он закончил свою работу и спит, — пожал плечами герцог, — но все же попробуйте его побеспокоить. Названное им время давно вышло.

Рашбер вышел, а Максвелл приблизился, сев в кресло, которое до этого занимал Мартин. Подавшись в мою сторону, взял за руку.

— Арлин, обещаю, что не оставлю тебя в беде. После того, что у нас было, я чувствую ответственность за твою судьбу.

Слышать это было приятно, и… несло разочарование.

Он просто чувствует ответственность за меня, как приличный человек, лишивший девушку девственности. Ему самому это было не нужно. То, что он соблазнял меня с такой страстью и запалом, говорило лишь о том, что герцог Коллин — молодой, полный сил мужчина. Но теперь цветок сорван, любопытство утолено. И осталось лишь вежливое беспокойство.

— Благодарю за ваше великодушие, герцог, — тихо сказала я, — не хочу вас затруднять. Мне сейчас нужно будет подать прошение о разводе наместнику, а затем я отправлюсь обратно на постоялый двор Телдежи.

— Прошение можно подать непосредственно в Ремтилленское управление, — обнадежил меня герцог, — так будет даже быстрее. А насчет твоего отъезда решим, как только ты получишь свидетельство о расторжении брака.

Еще несколько дней рядом с ним.

Я и хотела этого, и боялась не вынести. Быть рядом и знать, что больше не нужна и неинтересна. И принимать его жалость и покровительство из вежливости.

Дверь в кабинет резко распахнулась.

Рашбер влетел без стука.

— Хозяин! — возбужденно воскликнул он. — Стряслась беда. В покоях эрмина Келавса полный разгром и следы крови на полу. А самого его нигде нет. Лишь окно слегка приоткрыто.