Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 11

Арлин

Мое пребывание в имении герцога без каких-либо новостей затянулось.

Он рисковал получить уже целую коллекцию моих вышивок. Увы, не самых старательных, потому что я переживала.

Вначале из-за того, что меня вот-вот позовут на ужин. А когда не позвали — уже из-за этого.

Что еще придумал этот несносный герцог?

Не спала я до глубокой ночи, да так и задремала с пяльцами в руках. Хорошо, иголка в ткань воткнулась, а не в мою ногу.

Уже потом перебралась в кровать и решила, будь что будет.

Утро началось с пения птиц за окном.

Взглянув на висевшие на стене часы, я удивилась, как долго валяюсь в постели.

Подниматься не очень хотелось. Я бы еще понежилась.

Но нет, нечего расслабляться.

Я приводила себя в порядок, когда пришла одна из служанок и позвала меня на завтрак с герцогом.

Чувствуя волнение, я прибрала волосы и отправилась в столовую.

Сегодня Максвелл Коллин был уже за столом.

Наливал себе ароматный черный напиток в тонкую фарфоровую чашку. Увидев меня, приветливо улыбнулся:

— Как спалось, Арлин?

— Благодарю, чувствую себя отдохнувшей, — светским тоном ответила я, — а как ваши дела, эрмин?

— Я вот, увы, не выспался.

В доказательство Максвелл зевнул, прикрыв рот ладонью. С удивлением я разглядела на одном из пальцев то самое кольцо с желтым камнем, которое должно показать, невинна ли я. Зачем он его носит?

— Присаживайся. Вчера, когда мы расстались, меня посетила прекрасная идея. Скоро в поместье будет бал.

— Бал? — я чувствовала себя ошарашенной. Это же гости, музыка, суета, и… а мне где в это время находиться?

— Вы к тому времени рассчитываете отправить меня в Медлевил? — с опаской спросила я.

— Нет, милая, мои планы насчет тебя не изменились, даже не надейся, — он вновь посмотрел своим тем самым, обжигающим взглядом, — и на балу ты тоже будешь присутствовать. Как отвлекающий маневр. Видишь ли, моему гостю… тому самому, не захочется стягивать к себе все внимание…

— А мне, можно подумать, хочется, — пробурчала я, берясь за нож, чтобы намазать масло на хлеб.

— А у тебя, моя сладенькая, выбора особого нет, — проинформировал герцог.

— Почему вы меня так называете? — не выдержала я. — Милая, сладкая… сладенькая. Будто я ваша… ваша…

— Ну-ну, — подбодрил меня герцог, с интересом всматриваясь в лицо, — моя кто?

— Девушка, — прошептала я.

— Послушай, ну в свете того, что нам с тобой предстоит испытать вместе, я могу позволить себе некоторые словесные вольности! Разве нет?

Я не успела выразить свое мнение, послышались шаги слуг с переменой блюд.

— Благодарю, — кивнул герцог, когда двое официантов справились со своим делом, — можете нас оставить, мы справимся сами.

Когда слуги вышли, Максвелл сказал:

— Но, теперь ближе к нашему балу. Он будет посвящен середине осени. Это такая древняя традиция.

— Вы ее сами придумали да? — тихо спросила я.

Максвелл, кажется, подавился кусочком сыра.

— Это настолько понятно? — с тревогой поинтересовался он. — Звучит нелепо или я неубедителен?

— Нет, просто догадалась.

Его реакция вызвала у меня невольную улыбку.

— Арлин, а ты хорошо знаешь традиции? — вдруг спросил Максвелл слишком уж бодро.

— Ну… есть такое. Мне нравилось их изучать.

— И ты, наверняка, лекции не прогуливала, — взгляд герцога стал теплым.

— Как можно прогулять, если у тебя домашнее обучение, — вздохнула я.

— Сложно быть образованной благородной девицей, — шутливо посочувствовал Максвелл, — но мне это сейчас на руку. Если поможешь, буду очень благодарен. Можешь пользоваться моей библиотекой. Все книги в твоем распоряжении. Нужно придумать историю и обычаи этого праздника. Мы должны сбить гостей с толку и отвлечь от главного. От сыщика, который будет работать во дворце, выискивая злодеев…

Герцог понизил голос.

— С его помощью я устрою ловушку и для пособника моей бывшей. Ну как, ты поможешь?

Я кивнула.

— Сегодня же явятся мастерицы, чтобы подобрать тебе роскошное бальное платье.

— Но эрмин герцог! — запротестовала я. — В каком качестве я предстану перед вашими гостями? На минуточку, я ведь замужняя женщина, да еще подозреваемая в колдовстве!

— Значит, к тому времени мы тебя оправдаем, — подмигнул Максвелл и с аппетитом принялся за еду, — а что делать с твоим замужеством, решим чуть позже.

— Но все же, — я не успокаивалась, — на каком основании я тут нахожусь? Да, официально вы сказали, что задержали меня для проведения расследования… и ведь в Медлевиле наверняка это как-то иначе представляют?

— Разумеется, — кивнул герцог, — по информации, которую я им отправил, ты вообще изолирована для следствия. Не переживай. Твоя семейка не узнает, что ты живешь в имении на правах моей гостьи. Из Медлевила, кстати, никого и не будет. А люди, которые приедут на бал, вряд ли даже слышали о твоем существовании. Слава богине Осени, эта история еще не расползлась по Корсвении.

— Эрмин Коллин! — на пороге столовой появился Рашбер.

Пока он добрался до нас, мы успели прекратить разговор.

— Прибыл дознаватель из Медлевила, с документами от лорда-наместника.

— Вот и в твоем деле подвижки намечаются, — Максвелл промокнул губы салфеткой, — проведи его к нам, он наверняка голоден, как волк.

11.2

— Мне, наверное, лучше уйти? — я торопливо переложила салфетку с колен на стол.

— Почему? — удивился герцог. — Тебя это в первую очередь касается.

— Но вы сами сказали, что для всех в Медлевиле я под следствием, а не ваша гостья.

— Расслабься, — он подмигнул мне, — дознаватель пробудет до обеда, а потом отправится в управление с документами, которые мы с ним подпишем. Он не будет наводить справки о тебе. Иначе рискует своей работой. Я все еще владыка этого герцогства. И могу позволить себе в своем дворце, что в голову взбредет. Например, приказать доставить подозреваемую для допроса, вместо того чтобы мотаться по всему округу за ней.

— Дознаватель Адам Клотс прибыл, ваша светлость! — Рашбер снова стоял на пороге, предусмотрительно закрывая собой от гостя дверной проем.

Адам Клотс!

Да я ведь его знаю! Он живет в Медлевиле, и его все там боятся! По приказу наместника Зануда Клотс душу готов был вытрясти из любого, даже если его подозревают в совершенно мелком прегрешении. А тут — колдовство, воровство и неисполнение обряда!

Меня затрясло.

Я почувствовала под столом движение, а потом мою ногу погладило что-то мягкое.

Чуть не взвизгнув я поймала ободряющий взгляд Максвелла.

Все понятно! Это герцог просто несносен.

Он разулся, протянул свою длинную конечность и теперь гладит меня ступней в носке по икре, поднимаясь под коленку.

Ему для этого пришлось чуть съехать на стуле и придвинуться очень плотно к довольно широкому столу. Если бы Рашбер уже не отступил, пропуская Зануду Клотса, я бы, честное слово, схватила ногу Максвелла и хорошенько так дернула, чтобы он под стол совсем уехал.

Но сейчас это лишнее.

Впрочем, Коллин уже привел себя в порядок, хотя, подозреваю, обуться не успел. Только сел ровно.

— Приветствую вас, владыка герцог, — высокий и чуть надтреснутый голос Адама Клотса заставил меня вздрогнуть.

Сам дознаватель, между тем, был полной противоположностью своему голосу.

И даже очень полной, чего уж там. Низенький, толстенький, с широкой лысиной, обрамленной густыми пушистыми волосами пшеничного цвета.

От такого мужчины ожидаешь и голос поглубже.

— Присаживайтесь, дознаватель, — герцог кивнул на свободное место на своей стороне, — как видите, я вас ждал и уже провожу беседу с вашей очаровательной подозреваемой.

Клотс хищно глянул на меня, так что его круглые зеленоватые глаза еще больше округлились.

— Эрми Палестри? — воскликнул он чуть ли не фальцетом.

— Если все так и дальше пойдет, недолго ей быть Палестри, — внушительно сказал герцог, — я провел личное расследование и у меня есть все основания предполагать, что несчастную девушку вовлекли в этот неравный брак обманом.

— Но…. — Клотс устроился на одном из стульев и заерзал на нем. — Обвинения семейства Палестри довольно серьезны! Да и вы, ваша светлость, лицо заинтересованное. Ведь, смею напомнить, эта эрми провела с вами ночь!

— Оставайтесь в границах приличного, Клотс! — резко сказал Коллин. — Меня и эрми Арлин связывают, можно сказать, деловые отношения. Или, что будет правильнее, ритуальные. Мы оба исполняли долг перед Медлевилом. А сейчас кто-то хочет показать, будто это было плохо сделано. Возможно, добросердечная эрми Арлин и готова оставить эти слухи без внимания. Но мое достоинство не может быть настолько уязвлено!

Адам Клотс смекнул, что нападая на меня, он, возможно испортит отношения с главным своим работодателем. Дознаватель тут же присмирел.

Меня вначале удивило желание Максвелла приступить к обсуждению дела за трапезой. Но теперь я видела, что герцог так находится в более выигрышной обстановке.

Клотс явно был голоден, посматривал на еду жадным и немного жалобным взглядом.

Появился слуга и принялся ухаживать за новым едоком.

Пока он наполнял тарелку дознавателя, оба молчали.

Но стоило ему выйти, Максвелл продолжил, пользуясь тем, что Клотс принялся за еду.

— Что касается обвинений в воровстве — я могу их разбить на месте. После завтрака мы отправимся с вами на чашку чая в мой рабочий кабинет, и я покажу вам настоящее ожерелье. Семья Палестри должна была получить его вместе с вознаграждением за верность и супружескую сплоченность, сразу, как только бы я убедился в том, что молодую жену приняли в новом доме.

Клотс, кажется, чуть не подавился. Он захрипел и потянулся к бокалу, куда герцог плеснул ему, как мне кажется, не морса. Жадно осушив половину, Клотс, должно быть, тоже это понял, потому что осторожно понюхал остатки питья.

— Итого, у нас остается колдовство. Но с ним мы разберемся, когда я внимательно изучу ваши документы.

11.3

Максвелл Коллин

Клотс, этот забавный дядька-дознаватель, расслабился, глаза его, до этого буравящие мою бедняжку Арлин, заблестели уже по-иному. Адам Клотс словно с мороза очутился у горячего камина, к которому так приятно протянуть продрогшие конечности.

Насытившись, он отвалился от стола и посмотрел на Арлин уже благосклонно.

— Рашбер! — я звякнул в колокольчик, магические волны которого сразу же передались на коробочку, лежащую в кармане дворецкого. Очень удобное приспособление.

Вскоре Рашбер был в столовой.

— Проследи, чтобы эрми Арлин доставили в покои, где она ожидает аудиенции, — строго сказал я.

Дворецкий, хоть ничего толком не понял, изысканно кивнул.

Очень полезный слуга. Жаль, если это он вступил в сговор с Клем. Безумно жаль.

Едва кивнув Арлин, я повел дознавателя в свой ореховый кабинет, куда уже доставили закуски и напитки.

— Присаживайтесь, Клотс, — скорее скомандовал, чем пригласил.

Сейчас мне надо было ясно показать ему, кто тут главный. А заодно донести житейскую мудрость: “Или ты прав, или у тебя есть все, что тебе нужно”.

— Как видите, я сам веду расследование этого странного Медлевильского дела, — я уселся напротив дознавателя и налил нам с ним напитка. Нечего привлекать слуг к столь серьезному и тайному разговору.

— Вы верно подметили, Клотс, мое отношение к эрми Арлин Палестри чуть выходит за рамки обычного знакомства. Но на то была воля богини Осени, если вы помните.

— Да-да, конечно, — поспешно согласился дознаватель.

— Стремясь безоговорочно опорочить эрми Палестри в данной ситуации, вы порочите и меня, Клотс.

— Я? — испугался дознаватель.

— А кому же еще поручили найти доказательства вины девицы? — я наколол оливку на шпажку.

— Вы… не так поняли, наверное, герцог.

Лоб дознавателя вспотел.

И этого крючкотвора так боятся в Медлевиле? Моя маленькая Арлин при виде Клотса чуть свои зубы от страха не проглотила.

— Документы, — потребовал я, протянув руку.

Клотс завозился, доставая бумаги из кожаной сумки с длинными ручками.

Я взял из и погрузился в чтение.

Составлено из рук вон плохо, как по мне. Показаний свидетелей много, но не под каждым даже имя стоит. Ничего не стоит их назвать поддельными.

Меня интересовало три бумажки. Отчеты, написанные со слов рыжего облезлого хорька Палестри, его матушки-медведицы и моего дальнего родственника лорда Хорлина.

Начал я с последнего.

“Информирую, что в праздник Урожая уступил право первой ночи, положенное мне как наместнику уезда Медлевил, своему сюзерену Максвеллу Коллину, герцогу Ремтилленскому. Дабы он исполнил древний обычай на благо жителей всего уезда. И радуясь тому, что молодой и полный мужских сил герцог приведет Медлевил к плодородию.

Поскольку на этот раз ожидалось неукоснительное исполнение ритуала, вслед уходящей паре жрец храма богини Осени произвел должное заклинание, прочертив в воздухе древние символы, которые обрели плотность и желтый свет, что означает принятие обета”.

Проклятье!

Я еле сдержался, чтобы не выругаться вслух.

Старый лис Хорлин не сказал мне ни о каком заклинании и рисовании светящихся магических знаков за нашими спинами!

Получается, этот дурацкий обычай действительно мог иметь силу!

Я заскрипел зубами.

— Что-то не так? — спросил Клотс. И в его голосе убавилось раболепия.

Так, этому законнику нельзя давать приходить в себя. И уж тем более, показывать, насколько меня сбили с толку показания старого лорда.

— Конечно, не так! — уверенно сказал я, отложив листок. — Медлевил, чудесный уезд, который так любил и выделял мой батюшка, страдает! Я очень этим раздосадован и желаю как можно скорее найти виновного! И если это молодая Палестри, будьте уверены, Клотс, из моего дворца она отправится прямиком в инквизиторскую.

Прости, Арлин, разумеется, никому я тебя не отдам…

Непрошенная мысль мелькнула молнией и я поспешил от нее избавиться. Не отдам. Надо же. Да она сама рада будет сбежать, когда у нас все завершится.

Я принялся читать показания Мартина Палестри.

“Еще до нашей женитьбы Арлин Демари пыталась меня обольстить, говоря, что нечего нам ждать исполнения такой пустой формальности, как принесение брачного обета. Она бросалась на меня, упрашивая, чтобы я занялся с ней плотскими утехами.

Но памятуя, что наш владыка может затребовать ее себе на первую ночь, я сдержал свое мужское естество и не поддался на соблазнение.

От чего я уверен — Арлин уже давно не девица, и досточтимому владыке герцогу подсунули кем-то уже порченую жену. За что нижайше прошу у сюзерена прощения.

После того, как Арлин вернулась после ночи с герцогом, на лице ее была гадкая гримаса, показывающая, насколько низко пала в нравственном отношении эта недостойная, которую я любил больше жизни своей!

Когда я робко предложил утешить ее, сгладив мужней лаской и нежным терпеливым вниманием впечатления от постели с чужим для нее мужчиной, Арлин, которую я не желаю называть своей фамилией, начала вести себя как одержимая. Она хватала вещи и бросала их в меня. Разбила глиняную вазу о мою голову, чуть не доведя до смерти. А потом пинала лежащего!

Остается надеяться лишь на справедливость нашего владыки-герцога, и на то, что он заслуженно покарает эту колдунью, воровку и душегубку, независимо от того, насколько сумела она его ублажить в постели, пока он исполнял древнее право первой ночи”.

11.4

Максвелл Коллин

Я не сомневался, что нельзя верить ни одному слову этого наглого тунеядца, за которого все в жизни делает его мамочка.

Во мне боролись два чувства.

Одновременно хотелось порвать в клочки мерзкую писульку, чтобы Арлин не увидела и вновь не испытала муки предательства… и в то же время тянуло показать пасквиль ей.

За что-то же она любила это ничтожество, желала остаться невинной для него. Верила в его чувства.

Я, получается, ревновал?

Да полно!

Обычное милое личико и податливое юное тело. Красивая фигура и глубокие выразительные глаза меня с толку сбили. Арлин такая же как и все, ни черта не смыслит в мужчинах, полюбила редкого поганца.

Тщательно контролируя дыхание, я приступил к показаниям, взятым у эрми Орелии Палестри.

Благонравной дамы, воспитавшей троих дочерей и лапочку-сыночка.

“Больно смотреть, как мучается мой сын. Мальчик желал бы выгородить эту нечестивицу, поскольку любит ее так, что сердце заходится.

Однако я из чувства справедливости, а также опасаясь за жизнь своего дитя, единственного наследника имения Палестри мужеска пола, заявляю чистую правду.

Арлин, в девичестве Демари — дочь Ирвина и Памелы Демари, погибших при странных обстоятельствах. Весьма возможно, что их сгубило собственное порождение. Арлин — дитя тьмы, которое промышляет черной ворожбой.

Говорят, родители девицы сгорели от неизвестной хвори за семь дней. А дочка их осталась здорова и невредима. Слыхано ли такое? Она их и свела на тот свет.

К тому же, я разузнала, эрмин наместник, и довожу до вашего сведения, что Памела Демари, которую Ирвин привез в Медлевил из Ажбенвила, выросла в семье то ли знахаря, то ли чернокнижника. У самой способностей не было, судя по всему. А вот родословие Арлин проверить стоит! Не зря говорят, что способности через поколение передаются.

Как жаль, что все это неизвестно мне было, когда мальчик мой собрался жениться! Я думала, Арлин милая простушка, бедная сиротка, которой надо помочь.

А она мошенница и колдунья!”

Чем дальше я читал, тем большую брезгливость чувствовал.

Семейка Палестри пыталась зарыть несостоявшуюся невестку как можно глубже.

Мать рыжего оболтуса уверяла наместника в том, что Арлин — ведьма, воровка и душегубка, избившая несчастного Мартина Палестри вазой. Отчего из головы и шеи бедного пострадавшего вытаскивали несчетное количество осколков.

Впрочем, к делу были приложены свидетельства лекаря, которые эту информацию хоть и не опровергали полностью, но и не подтверждали.

— Видите, эрмин герцог, насколько все серьезно! — многозначительно поднял брови Клотс.

Лицо дознавателя было румяным, а губы норовили растянуться в ухмылку.

Увы, я совершил правонарушение, напоив ревнителя закона при исполнении. Да еще и в питье капнул расслабляющей настойки. Древний магический рецепт моего рода.

— Да, Клотс, вижу. Уверен, что и вы потому так обеспокоены.

Я серьезно посмотрел на дознавателя и поцокал языком.

— Вы ведь тоже заметили, Адам, сколько нестыковок в показании семейки Палестри?

Адам Клотс закашлялся.

Он-то наверняка ехал обвинить Арлин.

Но ты в моих владениях, приятель. Так что играем по моим правилам.

— Поразительно, насколько алчное семейство! Вы читали это брачное соглашение, что приложено к бумагам?

— Да-да, конечно, — закивал Клотс.

— И вас, естественно, смутило, что молодая успела отписать все свое имущество Орелии Палестри!

— Э-э-э, — дознаватель пожевал губами, — я обратил внимание, да. Но ведь это не редкость в наше время. Молодая входит в семью и добровольно передает в руки мужа все, чем владела.

— Мужа. Но не свекрови же! Как я рад, что вы занимаетесь этим делом, Клотс! Никому другому такое доверить нельзя. Только человеку с вашим опытом и богатейшим послужным списком. Знаете, мне кажется даже, что вы уже переросли этот маленький уезд… Признайтесь честно, что вас там держит? Преданность Медлевилу.

Адам Клотс закивал.

Падкий на лесть.

Что ж, с ним я после разберусь. Сейчас важно переключить его с Арлин на семейку Палестри.

Пока мы с Арлин не исполним это древнее обязательство, славься оно в веках, надо, чтобы дознаватель занимался кем-то другим.

Я показал дознавателю настоящее ожерелье, еще раз повторив, что готов был вручить его молодому мужу, когда он докажет полное принятие своей жены. Обещал полное содействие в деле.

Клотс согласился перенести допрос Арлин на несколько дней, пока не поднимет справки о ее родителях и не побеседует с Палестри, с целью поймать их на противоречиях.

— Отдохните, мой друг, — посоветовал я дознавателю, — вам приготовили комнату, где вы сможете привести мысли в порядок и вытянуть ноги, которые гудят с дороги. А я сам проверю, есть ли в Арлин колдовские способности.