Присвоенная ночь. Невинная для герцога

ГЛАВА 9

Максвелл Коллин

Снова этот страх в ее глазах.

Девчонка заводит меня, сама того не понимая.

Мне хочется увидеть, как этот страх превращается в желание.

Увы, времени для этого не так уж и много. Если и правда в Медлевиле проблемы из-за ее девственности, то надо с этим заканчивать.

У меня и так куча забот.

Завтра проснусь и на свежую голову соберу своих помощников, будем решать, как раскрыть заговор против короля своими силами.

Звучит как бред. Но я понимал, почему Адамант так делает. Очень хитро и расчетливо. Я куда больше заинтересован в объективном дознании, чем его следователи. Которых, если что, можно и купить.

На всякий случай надо и эту возможность, кстати, со счетов не сбрасывать. Иначе Хатлер может заплатить больше… И, прости-прощай, герцог Ремтилленский.

О, как же мне хотелось отвлечься от мыслей, что уже сутки вились в моей голове, не давая покоя!

Соблазнить аппетитную красотку — чем не вариант для расслабления?

Идя с девчонкой в свою спальню, я вспомнил ее слова о Клементине.

Она и не ведает, что этим только увеличивает мое желание затащить ее в постель.

Не Клементину, разумеется. Арлин.

С Клементиной все кончено.

Мы разругались с ней так, что у моего дворца чуть крыша не улетела.

Я и сейчас совершенно не хочу вспоминать эту особу. Да, неприятно признавать, но Клементина Шардон сумела меня ранить. Так, что я себя почувствовал форменным болваном, который не разбирается в людях вообще и в женщинах частности.

А это вот для сердцееда особенно обидно.

Тонкие пальчики сжимали мою руку чуть ниже локтя.

Арлин держалась так, словно я был ее единственной опорой.

Боится, глупышка. И ведь не знает, что бояться нечего.

Ни одну женщину не портила еще ночь любви. Особенно одобренная обществом.

Нет, я не собирался набрасываться на нее с порога. Но… мне нравилось ее смущать и пугать.

Пусть это и недостойно кавалера.

Однако я и впрямь с ней заигрался. Надо бы выполнить нашу взаимную миссию и доставить малышку в Медлевил со своей протекции. Сказать, что мой штатный инквизитор не нашел в ней признаки принадлежности к ведьминскому сословию.

А это идея, кстати.

Завтра же вызову более-менее подходящего на роль инквизитора чиновника.

Мы остановились у моей спальни.

Я распахнул дверь, приглашая свою спутницу войти первой.

Арлин охватила дрожь.

Неужели опять заплачет?

Ну нет, дорогуша, второй раз я на эту твою уловку не поддамся.

Осторожно взяв ее за плечи, ласково подтолкнул девушку внутрь комнаты.

Тут же загорелся приглушенный свет.

Ногой я закрыл дверь за нами, увлек Арлин ближе к кровати, отдернул балдахин.

Ее дыхания было почти не слышно.

Надеюсь, Арлин не надумала задохнуться, чтоб мне не достаться?

Ничего у тебя не выйдет, детка.

Чтобы отвлечь ее от возможных хитростей, я, все так же стоя позади нее, склонился к шее девушки, вдыхая тонкий аромат ее юной кожи. А затем коснулся губами там, где билась жилка.

Мои руки соскользнули с ее плеч, спускаясь по плечам и стекая, как теплая морская волна, к талии.

Я чувствовал ее трепет. И готов был поклясться, что это вовсе не страх.

Может быть, боязнь. Но не ужас и отвращение от того, что я собираюсь с ней делать.

Я вел губами все ниже, туда, где шея переходит в плечико. И тело Арлин отзывалось дрожью.

Мои руки на ее талии сжались чуть крепче, чтобы она не упала, не дай боги плодородия. А губы продолжали размечать легкими поцелуями открытые участки кожи.

Ох, как она задышала!

Как колыхалась ее грудь, с которой мы обязательно вот-вот повстречаемся.

Чуть прихватив губами мочку уха, я услышал подавленный стон.

— Что, уже не так все ужасно? — прошептал я. И ответом мне была волна, прошедшая через все тело Арлин.

Развернув девушку к себе, я взглянул в ее затуманенные глаза.

А она вдруг неосознанно подалась ко мне, и губы ее трепетали в ожидании поцелуя.

Я чуть усмехнулся, и Арлин тут же отпрянула.

— Признайся, тебе сложно уже противостоять своим желаниям? — поддразнил я ее.

Сделав шаг вперед, притянул ее, так чтобы одна моя рука оказалась чуть ниже талии. Слегка сжал пальцы, поглаживая, смакуя приятную упругую округлость.

Как же она хороша и соблазнительна. А этот аромат ее волос и кожи просто сводит с ума.

Надо ли мне останавливаться или идти дальше, подавляя ее робость и девичье стеснение?

Приоткрытые алые губы манили.

Отбросив мнимые приличия, я накрыл их своими. Жадно, с наслаждением выпивая этот поцелуй, сладкий, как медовый настой.

9.2

Арлин

Что со мной творится?

Почему я до сих по не оттолкнула его? Только ли потому, что право первой ночи — это условие нашего с ним договора о моем спасении? Или все дело в споре?

Но почему тогда так кружится голова, распаляются губы и томно ноет грудь… да и то, что ниже?

Теплая волна спускалась до самых колен.

Мне хотелось, чтобы он продолжал свою сладкую пытку, касался меня все откровеннее.

Какой ужас!

Я услышала стон и со стыдом поняла, что он мой.

И в то же время отвечала на его поцелуй.

Так меня не целовал ни Мартин, ни сам герцог до этой ночи.

Сегодня он был другим. Горячим, нетерпеливым.

Я не сразу поняла, что его пальцы уже расправились с застежкой платья.

Одно движение — и вот оно уже лежит на полу.

Максвелл подхватил меня на руки и понес на кровать, положил на перину почти нежно. Встав на колени подле, неторопливо скинул камзол, затем расстегнул и снял рубашку.

Я завороженно смотрела на мускулистое, великолепное мужское тело.

Как же он хорош!

Густые пряди волос упали на его лицо, когда Максвелл склонился надо мной.

Я ожидала новый поцелуй, но у герцога были другие планы.

Его язык прочертил дорожку по границе лифа, а руки скользнули за мою спину, расцепляя крючки.

Еще миг, и я лежала перед ним беззащитной, скрыто было лишь мое лоно. Но кружевные панталоны казались такими тонкими и чуть ли не прозрачными…

Взгляд герцога уперся в мою грудь.

— Очень соблазнительно, — промурлыкал он, а потом сделал такое, отчего все мое тело, кажется пронзило молнией, а дыхание прекратилось вовсе.

Его губы захватили нежный бугорок на груди, а язык побежал по кругу.

Правая рука при этом легла на вторую грудь. Левая же… левая опускалась все ниже, туда, где уже казалось невыносимо горячо.

Герцог Максвелл ласкал меня так бесстыдно, так откровенно. А мое тело подавалось навстречу его рукам и губам.

— Нет… нет… — шептала я словно в бреду. — Остановитесь, эрмин, пожалуйста! Я не выдержу.

Но он не слушал меня. Его губы принялись за вторую грудь.

Что это были за ощущения!

Нарастающее неприличное наслаждение и стыд.

Остатками сознания я понимала, что происходит неправильное.

Мне не должно это нравиться, не должно.

Пальцы герцога скользнули под кружево.

Он приподнял голову от моей груди, с интересом взглянул в глаза.

— Расслабься, сладкая, — прошептал Максвелл, — я же вижу, как тебе нравится то, что я с тобой делаю.

О, как же стыдно!

Я испорченная, грязная уличная девица, переполненная похотью!

— Ну же, хватит с собой бороться.

Его пальцы творили уже совсем непозволительное.

— Ты дразнишь меня, дрянная девчонка, — прошептал он мне в ухо, а затем принялся целовать шею, сводя с ума окончательно.

Дрянная девчонка. Вот я кто сейчас.

Меня должно возмущать и отталкивать все происходящее. Надо подумать о чем-то другом. Вообще, надо подумать… только вспомнить бы, как это делается.

Отвлечься от этой сладкой истомы, что неукротимо назревает, кажется сейчас меня унесет куда-то.

Как это терпеть?

Я пыталась сдерживать рвущиеся стоны.

Закусывала нижнюю губу, пока его поцелуи оставляли пламенеющие следы на моей коже, а руки ласкали и трогали там, где… и подумать страшно. И делали это настойчиво, уверенно.

— Правда хочешь, чтобы я остановился?

Его шепот искушал простонать: “Нет! Нет! Не останавливайся, продолжай эту сладкую пытку”. Я чувствовала, что вот-вот перейду грань наслаждения и испытаю нечто новое.

Я прикусила губу еще сильнее, чтобы не сказать вслух о своих желаниях. И с усилием кивнула, подтверждая его слова.

И он тут же убрал руку.

Прилег рядом, опершись на локоть.

Я едва сдержала вздох разочарования.

Он разглядел это и улыбнулся.

— Кажется, на сегодня достаточно игр, Арлин. Или ты все же хочешь продолжения? Признаться, я и сам очень завелся. Буду не против довести дело до конца. Но ты все еще против, правда?

Да что он меня вынуждает сделать?

Попросить, чтобы мы… чтобы он…

Возмутительно!

— Если это нужно для завершения ритуала плодородия, — промямлила я, понимая, насколько сложно стало говорить.

— На самом деле, у нас есть пара ночей в запасе, — сказал он вроде как задумчиво, — чтобы твоя позиция еще немного окрепла… моя-то чувствуется очень крепкой.

Он усмехнулся и посмотрел чуть ниже ремня своих штанов.

Я же побоялась туда глядеть.

— Ночь с герцогом, Арлин, это не повинность и не наказание, — его голос звучал чуть ли нравоучительно. — Я хочу, чтобы ты сейчас вернулась в свою спальню и в деталях вспоминала о том, что у нас было, пока не уснешь. И представляла, что бы еще могло быть. Доброй ночи, Арлин.

9.3

Максвелл Коллин

Видит богиня Осени, я едва сдержался. Мне безумно хотелось ей обладать, взять ее без остатка, так, чтобы наши стоны сливались в единую музыку.

Но на краю сгорающего в пламени вожделения сознания мелькнула мысль: завтра она проснется и будет себя ненавидеть. И меня тоже. А значит, станет считать себя грязной, а эту ночь — позорной ошибкой.

Даже тая под моими губами, изнемогая от желания, она умудрялась показывать, насколько все это осуждает.

Кем я стану, если пойду до конца?

Насильником.

Уж простите, ни один урожай того не стоит.

Мне хотелось не переламывать ее, а дать раскрыть себе же собственную женственность. Которой у этой девушки оказался поистине неисчерпаемый запас.

Сколько в ней страсти чувствовалось!

Ночь с любви с такой красавицей превратится в пожар.

Улавливая губами ее дрожь, я вдруг ощутил странное желание защитить Арлин.

От глупого жестокого муженька, жадной и подлой свекрови. Недалеких жителей Медлевила, готовых бросаться с обвинениями на ту, что им укажут.

Нет, в те моменты, когда в юной девице закипала страсть, я все это не смог бы облечь в мысли. Слишком был увлечен.

Осознание накатило, когда я с осторожностью выпроводил Арлин из своей спальни, проследив, чтобы никто ее не увидел.

Сейчас она тоже будет корить себя за проявленную слабость. Но точка невозврата для нее еще не пройдена.

Поплачет, поругает себя… а тело будет просить продолжения. Уверен. Мое так очень просит. Пришлось, несмотря на позднее время, окунуть его в прохладную воду.

Утром я еле продрал глаза.

Как же устал за эти дни от бестолковых передвижений.

Тело ломило. Не мешало размяться.

Освежившись, спустился в зал, отведенный для телесных тренировок. Там лежали грузы и штанги, были сработаны специальные приспособления для упражнений, развивающих мышцы.

Вот где нужно напряжение сбрасывать.

Долго, с удовольствием и до десяти потов я занимался грузами и задавал телу нагрузку.

При тренировочном зале была душевая.

Бочка со шлангом, припаянная к потолку. Все в этой системе хорошо, кроме того, что температура воды не регулируется, она всегда чуть прохладная.

Но после занятий спортом в самый раз.

Растершись полотенцем, я влез в чистую домашнюю одежду и отправился в столовую в поисках завтрака.

— Доброе утро, герцог! — встретил меня по пути дворецкий. — Где прикажете вам накрыть?

— В главной трапезной, Раш, — кивнул я, чувствуя, как после занятий разливается по мышцам сила вкупе с приятной усталостью, — и вели позвать туда мою гостью, если она еще не успела позавтракать.

— Вы о эрми Арлин? — уточнил Рашбер.

— А у нас тут есть еще одна гостья? — саркастично спросил я.

— Да, эрмин, — коротко кивнул дворецкий, — эрна Шардон прибыла сюда, пока вы занимались.

— Клементина? Что ей надо? — пробормотал я под нос. Но Рашбер все равно услышал.

— Полагаю, после встречи с эрми Арлин у нее возникли вопросы, — он склонил голову, как умная тощая птица.

Как мне хотелось выпроводить ее восвояси.

Эта история закончилась. Нечего ворошить горячие угли. И дрова я туда не собирался подбрасывать.

Но некрасиво по отношению к даме выставлять ее за дверь. Тем более что Клементина Шардон — известная в столичных кругах особа. А для меня сейчас дурная молва может оказаться губительной.

— Хорошо, поговорю с ней, — вздохнул я, — на крытой террасе. Арлин пусть пока спускается к столу.

— Слушаюсь, герцог, — Рашбер отправился выполнять приказ, а я пошел на террасу.

Там отличный панорамный вид на сад.

Стоило мне устроиться в одном из плетеных кресел, тут же прибыла служанка, толкая перед собой столик с крепчайшим горви и легкими закусками.

Наедаться до завтрака не хочется, но разум прояснить напитком на обжаренных зернах стоило.

— Макс! — Клементина шагнула внутрь террасы, будто упала в нее.

— Прости меня, дорогой! Я так скучала по тебе. Не проходит ни минуты, чтобы мои мысли не обращались к тебе, милый.

Отхлебнув горви, я поморщился. Горьковато даже для меня. Но действенно.

— Присаживайся, Клем, — пригласил я бывшую невесту, — с чем пожаловала?

— С предложением перемирия! — она изящно присела в кресло напротив.

— Сколько можно нам с тобой страдать в разлуке? Ты ведь тоже любишь меня, Макс!

— Поменьше пафоса, Клементина, — попросил я, — ты ведь изменила с моим другом, помнишь?

— Это не была измена! — она приложила руки к груди. — Я поддалась минутной слабости. У нас с Родериком был всего один поцелуй.

— Зато какой горячий! — не удержался я. — От него шапки льда на горных вершинах Талмари могли расплавиться!

Воспоминания были болезненные.

Моя невеста и мой лучший друг на королевском балу.

Как пошло и прискорбно.

Я разорвал помолвку, не объявляя публично о причине такого решения. И прекратил общение с Родериком Палмари.

— Я не хочу вспоминать о прошлом, Клем, — сказал ей, стараясь быть как можно более мягким.

— Тогда давай, создадим новое настоящее! — голос Клементины стал обволакивающим, тягучим, бархатным, как южная ночь. — А затем и будущее…

— Что-то мы засиделись, Клем, — я поставил чашку и поднялся.

— Мне пора к завтраку. Был рад пообщаться.

— И ты не пригласишь меня к столу? — она обиженно захлопала глазками и тоже встала.

Подошла ближе, положила руку на мою грудь.

Странно, но ее прикосновение меня больше не волновало.

— Сейчас мы позавтракаем с тобой, милый, — проворковала Клементина, — а после обсудим то, что ты услышал от короля Адаманта.

— Что? Откуда ты знаешь?

Я невольно отступил.

— Ты забыл, кто мой отец? — усмехнулась она. — Ему известно, в какую ты попал переделку, Максвелл. И он может тебе помочь. Если я его попрошу, конечно.

9.4

Арлин

Ночь была бессонной. Я приняла прохладную ванну, но тело все равно горело. Стоило закрыть глаза, я видела перед собой Максвелла и даже ощущала на коже его прикосновения. И вновь испытывала эти порочные чувства.

Похоть. Вот это что.

Я хотела продолжения. И не только телом! На бесстыдные касания Максвелла откликалось и мое сердце. Я поняла это уже ночью, перебирая в памяти проведенные в его объятиях порочные минуты. Не хотела вспоминать, гнала от себя… но не могла.

Видела его улыбку, его глаза. Страсть, которая вспыхивала в них. И радовалась этой страсти! Мне приятно было его зажигать, вызывать неравнодушие.

Надо признаться себе: Арлин Демари, ты вовсе не чистая девочка. Как можно продолжать считаться невинной после того, что я испытала?

Как мне быть при новой встрече с ним, как держаться?

Я надеялась как можно дольше отсидеться у себя. Но увы, горничная пригласила на завтрак, таким тоном что было понятно, это распоряжение герцога.

Если не послушаюсь, он еще, чего доброго, лично придет. И о том что может произойти дальше, думать не хотелось… но само думалось!

Охладив пригоршней воды пылающие щеки, я собралась и спустилась в столовую.

Думала, что Максвелл уже там, переживала, как посмотреть на него, что сказать… Но его за столом не было.

Чтобы не смотреться глупо, я разрешила слуге поухаживать за собой.

Думала, не смогу проглотить ни кусочка, но пышный омлет, таявший во рту, сумел пробудить аппетит.

Мой завтрак уже был примерно на середине, когда пришел Максвелл.

Он выглядел таким мрачным!

Просто кивнул мне, а потом сел за стол, почему-то брезгливо глянул на блюдо с омлетом и бросил слуге:

— Здесь все уже остыло. Подайте разогретое.

— Слушаюсь, эрмин! — засуетился слуга.

Максвелл плеснул в стакан холодный чай из графина, добавил дольку лимона.

Отпил и вновь поморщился.

— Я бы предпочел сейчас что-нибудь крепче, — пробурчал он.

У меня язык к гортани присох.

Что с ним такое?

Злой, не смотрит ни на меня, ни на слуг. Неужели он на меня так сердится?

Слышала я, опять же от служанок, в доме опекунов, что если мужчину не удовлетворить, то он делается злобный и неуживчивый.

Неужели с герцогом произошло как раз такое?

Не получил того, что хотел, этой ночью, отпустил меня. И теперь превратился в желчного ворчуна.

— Вот все горячее! Прямо с кухни!

К герцогу спешил не слуга, а сам повар.

— Спасибо, Селше, — поблагодарил Максвелл, смягчаясь.

Перед ним поставили блюдо, наполненное разнообразными закусками.

— Пригласите сюда Рашбера! — бросил герцог уже подбежавшему слуге.

Потом дождался, когда все выйдут, наколол на вилку ломтик тонкого, прожаренного мяса и обратился ко мне:

— Прошу извинить, что заставил завтракать в одиночестве. Возникли непредвиденные обстоятельства.

Его глаза казались более темными, чем всегда.

Губы вытянуты в линию, челюсти сжимались после каждого произнесенного слова.

— Какие-то проблемы? — вырвалось у меня.

Я не ожидала, что он ответит хоть сколько-то вежливо.

Но он ответил:

— Да.

И вздохнул.

— В королевстве проблемы, Арлин. И хотят их повесить почему-то на меня. Подозреваю, что стал жертвой заговора.

— Это не связано с Медлевилом? — осмелела я.

Он помотал головой:

— Нет. Против меня плетут интриги в столице. И придется с этим разбираться. Но я помню, Арлин, что обещал помочь. Да и у тебя есть некоторые… хм. обязательства.

Я вновь почувствовала, что краснею.

— Прости, что не могу с утра проявить достаточно любезности, — продолжал герцог, кромсая омлет ножом и вилкой, — пришлось выдержать очень неприятный разговор. Отклонить неприятное мне сотрудничество. Как я подозреваю, себе во вред. Но принять его было бы оскорблением для меня как мужчины и дворянина.

Он отпил холодный чай.

— Что касается твоей проблемы, завтра к обеду по моему запросу должен прибыть дознаватель из Медлевила с бумагами по делу. Увы, я пока не успел вызвать сюда консультанта по магическим воздействиям. Формально мы должны доказать, что ты не ведьма. Но проверку имеет смысл устраивать, когда будет устранена возможная причина бед Медлевила.

Он сделал паузу и красноречиво на меня посмотрел.

Разговор и хорошая еда делали свое дело, Максвелл уже не выглядел таким букой, как вначале.

— Я поняла, — говоря это, почувствовала, как перехватило дыхание.

— Обсудим нашу пикантную проблему ближе к ночи.

Он улыбнулся. Меня же бросило в жар.

— Сейчас мне нужно будет отбыть по делам в окружное правление. Дать кое-какие задания своим крючкотворам. Увидимся мы, вероятнее всего, за ужином. Можешь пока погулять по саду или … ну не знаю, рукоделием заняться.

— Благодарю, герцог. У вас здесь много возможностей интересно провести время.

Я постаралась вложить в свои слова как можно больше светскости и придерживаться должного вежливого тона.

Однако герцог отреагировал по-своему. Он усмехнулся, и на этот раз в улыбке участвовали его глаза.

— От самой интересной ты пока отказываешься… хотя и не особо искренне.