Разбитая осколками

Глава 11. Проклятый спаситель

Я посмотрела на него, и его прикосновения будто выжгли мою кожу. Я рванула руку, словно он был раскалённым железом.

— Пусти! — сорвалось у меня почти на крик, но голос дрогнул.

Он сжал пальцы сильнее, задержав на секунду, а потом отпустил, и я отшатнулась, будто смогла вырваться из чьей-то хватки в собственных кошмарах. Грудь поднималась тяжело, дыхание сбивалось, а сердце стучало так, что я боялась оно выскочит наружу.

— Ты меня преследуешь⁈ — вырвалось у меня, хотя я и сама не ожидала, что скажу это.

Внутри всё смешалось в один липкий клубок: ужас от этих мерзавцев, которые только что держали меня, и ненависть к этому ублюдку, который стоит передо мной, такой спокойный, сильный, будто ему ничего не стоит разорвать человека голыми руками.

— Тебя сейчас это волнует? — зло бросил он, его голос гулко ударил по пустому переулку. — Тебя, блядь, чуть не изнасиловали.

Я сглотнула, но ком в горле не проходил. Мне хотелось заорать, разреветься в голос, вцепиться в волосы и сорвать с себя всё это напряжение, но вместо этого я только нервно усмехнулась, коротко, с истеричной дрожью.

— Почему тебе не всё равно? — спросила я, и в этот момент мне самой стало страшно от своих слов.

Он замолчал. Его лицо оставалось каменным, но глаза… слишком резкие, слишком цепкие. Я отвела взгляд, не выдержав.

Оставив на нём последний, полный ненависти взгляд, я развернулась и пошла прочь. Мне нужно было домой. Срочно. Как можно быстрее. Всё внутри тряслось, ноги едва слушались. Чёрт, лучше бы я вообще сегодня не выходила. Лучше бы осталась дома. Зачем я пошла? За каким хреном я позволила себя уговорить?

Слёзы наполняли глаза, но я сдерживала их. Не хотела, чтобы хоть одна капля упала при нём. Нет. Он не заслуживает этого. Он последняя тварь, которая должна видеть меня слабой.

Шаги за спиной заставили меня остановиться. Я почувствовала их, даже не оборачиваясь. Чёткие, уверенные. Его шаги.

Я резко обернулась.

— Почему ты идёшь за мной? — спросила я. Голос был срывающимся, но злым, колючим, как лезвие.

Он даже не моргнул.

— Мало ли что опять случится, — спокойно сказал он, словно это был самый очевидный ответ на свете.

Я зло рассмеялась, но в смехе дрожал страх.

— Оставь меня в покое, — бросила я, стараясь пройти мимо.

— Нет, — чеканил он, будто выстрел.

Я остановилась, медленно повернула голову и посмотрела прямо ему в глаза. Внутри всё кипело. Убийственный взгляд. В нём был весь мой гнев, вся моя ненависть, вся боль, вся дрожь. Я хотела прожечь его насквозь, уничтожить, разорвать этим взглядом.

— Ты не понимаешь? — голос мой был хриплым. — Мне не нужен ты. Мне не нужно твоё геройство, твои спасения. Ты думаешь, что я должна быть благодарна? Чёрт, да лучше бы ты не появился!

Я чувствовала, как дрожат пальцы. Тело словно не слушалось, но слова срывались сами.

Он стоял напротив, мрачный, тёмный, дыхание у него было тяжёлым, грудь всё ещё вздымалась от драки. И всё равно он смотрел так, будто имел право стоять рядом. Будто я не имела права выгнать его из своей жизни.

И от этого становилось только хуже.

— Ты ведь знал, что я тоже буду в ресторане? — процедила я сквозь зубы, каждое слово отдавалось во мне болью и злостью.

— Знал, — коротко ответил он, даже не попытавшись оправдаться.

— Тогда какого чёрта ты приперся⁈ — мой голос сорвался, эхом прокатившись по пустой улице. Я почти кричала, но даже этот крик не мог снять напряжение, которое давило на грудь.

— Не знаю, — опять коротко, с той же бесстрастностью.

Я закатила глаза, едва не выдохнув истеричный смешок. Конечно. Как всегда. Никакой ясности, никаких объяснений. С ним никогда не бывает слов, только туман, и холод.

— А я знаю, — я скрестила руки на груди, выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз, хотя он был выше меня. — Ты пришёл, чтобы посмеяться. Чтобы убедиться, что я сломана. Чтобы посмотреть, как я сижу за одним столом с тобой и притворяюсь, что у меня всё хорошо.

— Это не так, — его голос был низким, твёрдым, но в нём всё равно звучала эта ледяная отстранённость.

— Иди к чёрту, Лэнгстон! — выкрикнула я, чувствуя, как кровь бросилась к лицу, и тут же развернулась, пошагав прочь быстрыми шагами, так сильно вонзая каблуки в асфальт, что слышала, как гулко отдаются удары.

Я кипела. Горела изнутри так, что казалось вот-вот взорвусь. Каждая мысль, каждый шаг отдавались тяжёлым гулом в голове. Я была в бешенстве. В ярости. Во мне всё ещё билось эхо страха от тех мерзавцев, что пытались схватить меня, и одновременно колотилась ненависть к тому, кто шёл за мной.

Если бы он не появился… Если бы он не вырвал меня из рук этих ублюдков… Я, возможно, уже прощалась бы с жизнью. Моя жизнь могла закончиться в том чёртовом переулке. Моя жизнь, которая так нужна моей дочке. Моей Тее. Моему крошечному чуду, которое ждёт меня дома.

Эта мысль вонзилась в сердце так резко, что я чуть не запнулась.

Я моргнула, и в глазах защипало. Слёзы подступали, острые, едкие, готовые прорваться, но я вцепилась в себя изо всех сил. Нет. Нельзя. Я не дам себе разрыдаться. Я не дам ему увидеть это. Я не дам ему радость моей слабости.

Я выдохнула так резко, что дыхание сорвалось на дрожь.

И всё равно чувствовала его за спиной. Его шаги. Его дыхание. Его холодное, тяжёлое присутствие. Он шёл за мной, как тень. Не отставал. Не позволял уйти.

К чёрту его. К чёрту!

Я ускорила шаг, будто хотела доказать, что смогу убежать от него. Сделала вид, что его не существует. Пусть идёт. Пусть топает сзади, будто собака. Я не повернусь. Я не посмотрю. Я сотру его из своего пространства.

Сжала губы до боли, стиснула зубы, чувствуя, как челюсть сводит. В груди билось одно: «Домой. Домой. Домой».

Совсем немного. Всего несколько кварталов. И я окажусь дома. В своей квартире. Со своим ребёнком. С моей маленькой Тейей. Моей жизнью. Моим светом.

Я шагала всё быстрее, чувствуя, как каблуки болезненно отдаются в ступнях. Воздух ночи был холодным, резким, он щипал кожу, но даже этот холод не мог остудить того жара, что рвался наружу изнутри. Я не оборачивалась. Даже мельком. Хотя спиной ощущала каждое его движение. Его шаги тяжёлые, уверенные. Он шёл за мной, будто считал своим долгом, но я от этого только сильнее задыхалась.

Моя улица приближалась. Знакомые дома вырастали впереди, словно крепости, в которых я так отчаянно нуждалась. Каждое окно, в котором горел свет, казалось мне символом чьей-то безопасности. А у меня её не было. Даже дома. Даже внутри себя.

Наконец я свернула к подъезду. Сердце ударило чаще. Ещё немного. Ещё несколько шагов и я закроюсь от всего мира.

Я почти вбежала внутрь, с силой толкнув тяжёлую металлическую дверь. Закрыла её за собой, и на секунду позволила себе прислониться к ней спиной. Тепло внутри подъезда резко контрастировало с холодным воздухом снаружи, но меня это не согревало. Я тяжело дышала, хватая ртом воздух, будто только что пробежала километры.

Лифт. Нужно в лифт. Я не могла заставить себя идти пешком по лестнице. Ноги дрожали, будто свинцом налились. Я нажала на кнопку, и тусклая лампочка вспыхнула красным глазком. Я стояла, вжимаясь в стену, чувствуя, как капли пота медленно скатываются по вискам.

Каждая секунда ожидания казалась вечностью. В голове ещё звучали мерзкие голоса тех парней. Их руки, их смех, слова… И его лицо. Лицо Мэддокса, искажённое яростью, когда он бил их так, будто хотел разорвать на части. Я всё это видела. И теперь не могла развидеть.

Лифт наконец приехал. Двери скрипнули, открываясь. Я шагнула внутрь, прижалась к холодной стенке, нажала кнопку своего этажа. Двери закрылись с тяжёлым звуком. Кабина поехала вверх, и я впервые за весь вечер позволила себе вдохнуть глубже.

Я закрыла глаза, уткнувшись лбом в холодный металл. Слёзы сами выступили на ресницах. Я даже не поняла, как они прорвались. Просто текли, капая на воротник пальто. Я зажала рот ладонью, чтобы сдержать всхлип.

Если бы он не пришёл… если бы я осталась там…

Лифт остановился. Я поспешно вытерла лицо, будто кто-то мог увидеть меня сейчас. Двери раскрылись, и я вышла в коридор. Мои шаги отдавались эхом, и я старалась идти быстрее, словно от этого зависела моя жизнь.

Наконец я вставила ключ в замок, дверь поддалась. Квартира встретила меня тишиной, мягким светом лампы и запахом детского крема.

Я вошла и закрыла за собой дверь, повиснув на ней всем телом. Потом медленно сняла пальто, бросила его на стул и почти бегом прошла в комнату.

Тея спала в своей новой кроватке. Её маленькое личико было таким безмятежным, губки чуть приоткрыты, реснички дрожали, как у ангела. Я подошла и опустилась на колени рядом.

— Моё солнышко… — прошептала я так тихо, что едва сама слышала. — Мамочка рядом. Мамочка вернулась.

Я уткнулась лицом в край кроватки, позволив себе тихо заплакать. Всё напряжение, весь страх, вся злость, всё прорвалось в этот момент. Но я старалась плакать беззвучно. Чтобы не разбудить её.