— О, Вержбицкая, какие люди! — слышу смешок давней подруги. — Что, муж снял запрет на общение со сбродом?
— Прекрати, Ксю, — тяжело вздыхаю. — Ты не сброд.
— Ага, — слышу в трубке звук, как она прихлебывает, и, судя по всему, это что-то горячее. — То-то он рожу кривил каждый раз, как меня видел.
В чем-то Ксюша права. Мужу действительно не нравился мой прежний круг общения. И дерзкая следачка Ксюха, что не лезла за словом в карман и которая катком проехалась по бывшему кобелю-изменнику, занимала у него верхушку антитопа симпатий.
— Видимо, боялся, что ты меня плохому научишь, — тихо смеюсь я.
— Поэтому ты так незаметно слилась?
— Наверное, это произошло неосознанно, Ксюх. Не хотела скандалов.
— Почему тогда сейчас звонишь? Что изменилось? — слышу напряжение в голосе давней приятельницы.
— То самое, Ксю. Я развожусь.
В динамике виснет тишина.
— Что молчишь?
— А что я должна сказать, что удивлена? Нет, не удивлена. Прости, подруга, но это было предопределено. У него на роже написано, что кобель.
— Неправда, — сцепляю я зубы крепче. — Я бы никогда по нему не сказала, что Егор способен…
— Потому что ты была влюблена и слепа, потому что вышла за него замуж и родила ребенка. Только поэтому. Но я насквозь таких вижу. Особенно мужиков с деньгами, у которых тестостерон прет изо всех щелей.
— Зачем ты мне это говоришь? Почему молчала раньше?
— А ты бы прислушалась? — усмехается она.
— Нет.
— Вот и ответ. Поэтому я и не настаивала на возобновлении общения.
Мы обе молчим. Я перевариваю услышанное, и хочется сбросить вызов. Но мне она очень сильно нужна.
— Я понимаю, что поступила некрасиво по отношению к нашей дружбе и к тебе. Но сейчас мне очень нужна твоя помощь в двух вопросах.
— Внимательно слушаю, — говорит подруга совершенно серьезно.
— Мне нужен самый лучший адвокат по разводам. Такой, что не побоится денег Исаева и возможных угроз.
— Та-а-а-ак, — тянет она. — Похоже, развод давать муженек не намерен. Так, может, простишь его? — спрашивает с издевкой.
— Ксюш, я видела все своими глазами. И это не разовая интрижка. Это его первая любовь, по которой он сходил с ума до нашего знакомства.
— Сочувствую.
Пережив на своей шкуре жестокое предательство мужа с соседкой, она, как никто другой, понимает мое состояние.
— Первый вопрос — адвокат. И у меня есть такой на примете. А второй вопрос какой?
— Можешь отправить наряд ко мне домой, чтобы меня открыли?
— Ты что, взаперти? — закашлялась она. — Прости, чай пошел не в то горло.
— Угу. Сказал, что мне нужно остыть и подумать. Потому что разводиться он не собирается. И приставил ко мне охрану, которая следит, чтобы я не выпрыгнула через окно.
— Поняла, — говорит решительно. — Я что-нибудь придумаю.
— Спасибо, Ксюш, — выдыхаю с облегчением. — И прости.
— Да ладно тебе. Ты знаешь, чем меня можно задобрить, — усмехается она. — Жди мою команду.
Последующий час я ищу в сети контакты юристов, читаю отзывы и истории разводов.
Много пишут про то, что влиятельные мужья оставляют жен ни с чем и часто забирают детей.
И это мой главный страх — остаться без дочери.
Лиза — моя отдушина и счастье. Она частичка моей души, и я не представляю, как буду жить, если Егор оформит опеку на себя, а мне выделит краткие часы встреч.
Нет. Исключено.
Имущество — дело наживное. Единственное, что важно, — дочь. И за нее я буду биться насмерть.
Наконец-то слышу во дворе какой-то шум и голоса.
Звук разговоров становится громче и напряженнее.
Я выглядываю в окно прихожей, чтобы понять, что именно происходит. И вижу двух мужчин в форме и Ксюху. Они препираются с Толиком, которому не остается ничего иного, кроме как открыть дверь.
— Кирюха! — заходит через порог подруга. — Привет!
— Ксюша! Ты сделала это!
— А то! А теперь давай собирайся. Бьюсь об заклад, лакей твоего благоверного уже наяривает ему на телефон и очень скоро твой кобелек приедет сюда.
— Секунду! — бегу наверх, забирая наши с Лизой чемоданы.
— Давай помогу, — вырывает у меня из рук одну ручку подруга. — Эй, Березиков! — кричит она.
— Ксения Ивановна? — вырастает на пороге здоровый молодой парень. — Помоги даме с багажом.
— Без проблем, — говорит он и забирает мои чемоданы.
— Документы взяла?
— Да, успела собрать.
— Вот и умница, — смотрит она, как я обуваю кроссовки, которые смотрятся вполне уместно даже с таким соблазнительным платьем. — Платье — отпад.
— Лучше молчи, — не хочу обсуждать свой внешний вид, про который я даже забыла, пребывая в подвешенном состоянии.
Перешагиваю порог, встречаясь взглядом с Толиком.
— Кира Алексеевна! Егор Николаевич запретил вам выходить из дома! — игнорирует он людей в форме.
— Ты смотри, как бы на тебя и твоего Николаевича заявление не написали о насильственном удержании человека.
— Но… — хочет возразить Толик.
— Никаких но! — рявкает на него Ксюха. — И варежку прикрой, а то муха залетит.
Мы проходим к автомобилю с мигалками, и я сажусь на заднее сидение вместе с подругой.
— Куда едем?
— К родителям. Там дочь.
— Так, забираем дочь, но у родителей ты не остаешься. Это первое место, где он будет вас искать.
— А куда мне ехать?
— Как куда? А подружки тебе на что? Надежнее моей квартиры места не найти, — усмехается она.
— Неудобно тебя сковывать.
— Неудобно есть с завязанными руками, а пожить у одинокой подружки в четырехкомнатной квартире очень даже терпимо, — подмигивает Ксюха.
В этот момент чувствую вибрацию телефона. Смотрю на имя мужа на дисплее, и внутренности стягивает в узел от страха.
— Не отвечай и ничего не бойся. Я тебе помогу. Просто напиши, что собираешься пожить какое-то время отдельно и все обдумать. А завтра я тебя сведу со специалистом по бракоразводным процессам.
— Спасибо, Ксюш. Ты меня спасла.
— Для этого и нужны друзья. Ты и сама тогда меня очень сильно выручила. А на добро отвечать принято добром.
Чувствую, как по щекам текут слезы.
— Поплачь, Кир. Но не долго. Не стоит он твоих слез. Все пройдет. И боль тоже… Потом ты себе будешь говорить снова и снова спасибо, что не стала терпеть изменника.
— Надеюсь, что смогу его разлюбить, — вытираю влагу с лица. — Но жить я точно с ним не смогу. И разведусь без сожалений.