Развод. Без сожалений

Глава 36

— У вас есть какие-нибудь вопросы? — спрашивает Антон Олегович, после того как оглашает наши требования.

Помимо опеки над Лизой, мы все же решили попробовать попросить оставить нам с дочерью дом, хотя я изначально знала, что Егор откажет.

Если я не хочу быть с ним, то и на щедрость рассчитывать не приходится, потому что, как выяснилось, все это богатство записано на его отца.

Да, вот так вот мелочно и низко.

Но ведь Егор в состоянии уговорить родителя переписать его на внучку. Только, судя по тем сообщениям, что оставил мне Николай Фёдорович, в случае если я все же уйду от его сына, то окажусь с голым задом на улице.

Меня это не пугает. Наоборот, я испытываю облегчение, что теперь в моей жизни не будет этой жуткой семейки, у которой нет ничего святого.

Конечно, мне бы не хотелось, чтобы они исчезали полностью с радаров, стерев из своей реальности внучку и будущего внука. Все же Лиза им родная. Но тут все будет зависеть только от них.

— Мой клиент все еще надеется урегулировать вопрос примирением, — отвечает за Егора адвокат, в то время как муж полосует меня ледяным взором.

— Исключено, — отвечаю я твердо.

— Что насчет нерожденного ребенка? — переводит вопросительный взгляд с меня на коллегу мужчина в очках.

— Если Егор хочет участвовать в его жизни, я не против.

Очень маленький процент мужчин занимается детьми, оставленными с женой после развода. Возможно, есть призрачная надежда на то, что Исаев будет забирать изредка Лизу, вспоминая о том, что у него есть дочь, хотя я сильно в это не верю. Он и в браке не стремился проводить с ней как можно больше времени, а после того, как нас официально разведут, все только усугубится. Хотя это разрывает мне сердце. Лиза любит папу, и для нее развод станет ударом.

Что касается еще не рожденного ребенка, то я абсолютно уверена в том, что очень быстро Исаев вообще забудет о его существовании.

— Я хочу, чтобы дети росли со мной, — выдает Исаев, удивляя меня.

— Хочешь опеку над детьми?

— Очевидно, что у меня есть деньги и возможности обеспечить им достойную жизнь.

— Будут ли они от этого счастливы, если ты лишишь их матери? — не моргая, смотрю ему прямо в глаза. — Зачем тебе это, Исаев? Они же будут сидеть с чужими людьми, никому не нужные, пока ты развлекаешься с очередной новой любовью?

— Все в твоих руках, — усмехается он.

— То есть я тебе нужна в качестве няньки? — от возмущения вспыхивают щеки и сердце разгоняется в груди.

— Не только, — отвечает он спокойно.

А у меня рот наполняется горечью оттого, что я столько лет прожила с вот этим чудовищем, которое ни во что не ставит мои чувства. Ведь у самого не осталось ко мне абсолютно ничего, тогда для чего эти жалкие попытки удержать меня при себе?

— Нет, Егор. Дети будут жить со мной, а ты, если хочешь, можешь с ними общаться и забирать на выходные.

— Быть воскресным папой в то время, как в остальное время какой-то хрен будет их воспитывать? — сейчас его усмешка становится похожей на оскал.

— Какой другой, Егор?

— Думаешь, я не знаю, что ты снюхалась с Решетниковым? — он буквально полосует меня потемневшим безумным взглядом.

Чувствую, как рядом напрягается Антон Олегович, но никак не демонстрирует этого.

— Если человеческое участие и интерес для тебя называется “снюхалась”, то пусть будет так. А если ты считаешь, что я так быстро смогла забыть о том, что у меня все еще есть муж, который лезет на каждую доступную сучку, то ты меня совсем не знаешь.

— Хочешь сказать, что вы с ним беседы беседуете? — выплевывает с пренебрежением Исаев.

— Именно, — пожимаю плечами. — Платон тоже прошел через тяжелый развод и морально поддерживает меня. Остальное — твои домыслы. Чего не могу сказать о твоем новом увлечении, о котором судачит весь твой офис.

Исаев сжимает плотно челюсти и, кажется, хочет сказать какую-то гадость, но Антон Олегович опережает его.

— В общем, мы выставили свои условия. Если вы не согласны, то ждем встречного предложения.

— Совместная опека! — внезапно произносит Исаев, тем самым застав меня врасплох своим заявлением. — И жить вы будете в том же поселке, что и я, — припечатывает практически бывший муж. — Я не позволю, чтобы дети забыли о том, кто их настоящий отец. Хочешь развод — получишь его, но на моих условиях.

— Я подумаю, — поднимаюсь с кресла и чувствую, как тревога начинает отпускать меня.

Кажется, игры в прятки окончены.