Развод. Без сожалений

Глава 37

— Вот и все, — выхожу из кабинета, сжимая пальцами свидетельство о разводе.

Все то время, что я ждала, когда нас окончательно разведут, я находилась в диком напряжении. Мне постоянно казалось, что Исаев даст заднюю и пересмотрит наше соглашение.

Даже теперь, когда мы официально разведены и свидетельство о разводе у меня в руках, мне кажется, что он может выкинуть какую-то пакость.

Больше всего я боюсь, что он подаст заявление на пересмотрение решения суда, чтобы забрать у меня Лизу. Уж слишком внимательным отцом он пытался казаться последнее время.

Теперь Егор и его родители постоянно берут дочь на прогулки, возят её в парки аттракционов, детские шоу и закидывают подарками. По мне, так все это очень похоже на подкуп.

Поэтому пока она развлекается с отцом, я дожидаюсь её дома, размышляя о том, что Исаев не вернёт мне её, а дочь решит, что только рядом с папой ее жизнь может быть интересной и яркой. Но когда она заходим домой и кидается ко мне с криками: “Мамочка”, а потом крепко-крепко обнимает, я выдыхаю с облегчением.

Хотя Платон уверяет, что все будет в порядке, я не разделяю его уверенности. Откровенно говоря, мне кажется, что он приложил руку к тому, чтобы Исаев всё-таки не ерепенился и отпустил меня. Иначе у меня не получается объяснить такой внезапной перемены в его решениях.

— Да, все, — задумчиво смотрит на меня теперь уже бывший муж. — Знаешь… Дерьмово как-то все вышло.

— Думаешь? — усмехаюсь.

— Не собирался я разводиться. Даже в мыслях не было. Если жениться, то раз и навсегда, — блуждает он глазами по моему лицу, но я, на удивление, ничего не чувствую.

Сожаление — да, печаль, но как мужчину, тем более своего, я больше не воспринимаю Исаева. Лишь как отца своих детей.

— Не все способны принять тот образ жизни, что считается за норму в твоих кругах.

— Да… А ведь я думал, ты примешь. Покапризничаешь первое время, но поймешь, что в этом нет ничего криминального. И связи на стороне — это все так, пустое. А дом и ты с детьми — вот что важно.

— Нет, Егор. Так не бывает. Если семья действительно важна для тебя, то ты не станешь так активно ее разрушать. Если любишь — бережешь, а иначе все твои слова — пустой звук.

Егор лишь плотно сжимает губы и смотрит на меня так пронзительно, что мне становится не по себе.

— Жаль, что так получилось, — наконец-то произносит он.

— Не я это начала.

— До сих пор не верю, что ты теперь не моя жена. Но еще больше меня бесит твой этот Решетников, — фамилию Платона произносит с заметным пренебрежением.

— Он не мой, — в этом я честна. Несмотря на то что мы очень сблизились с Платоном, я не готова к новым отношениям.

Для меня очень сложно довериться человеку. Я уже не та восторженная девчонка, которая готова была нырнуть в омут с головой. К тому же… я жду ребенка. А это гораздо важнее любых амурных дел. Не думаю, что кто-то в здравом уме будет бегать за женщиной в положении.

— Да ладно, — усмехается он. — Ни один мужик не станет впрягаться так за женщину, если не надеется затащить ее в койку.

— Не нужно всех судить по себе.

— Будь осторожна с ним, — внезапно становится серьезным бывший муж.

— Он… — решаюсь наконец-то задать вопрос, который мучил меня на протяжении всего бракоразводного процесса. — Он чем-то надавил на тебя, чтобы ты отпустил меня?

— Просто будь осторожна, Кира, — Егор не отвечает прямо, и я вижу тоску в его глазах. — Может, отметим?

— Что?

— Развод, — хмыкает он.

— Прости, но мне пора. Теперь отмечать мы будем вместе только дни рождения детей, Егор.

— Как знать, — пожимает он плечами.

— Пока, — вижу, как моргает фарами машина, и иду к ней.

Платон выходит из авто, испепеляя взглядом Исаева, и открывает для меня дверь.

— Все в порядке? — всматривается мне в лицо. — Он что-то хотел?

— Все хорошо, — отвечаю спокойно. — Теперь все точно хорошо.

Решетников переводит внимание на Исаева, что не таясь разглядывает нас. Посылает ему невербальный сигнал и только после этого помогает мне сесть в салон.

— Куда теперь? — занимает водительское сидение.

— Домой, — улыбаюсь я.

Да, теперь мы живем в том же поселке, что и раньше, но через несколько улиц от Исаева. Всех вполне устраивает такой вариант. И пусть этот дом меньше нашего и я не обставляла его с такой любовью и трепетом, как прошлый (на самом деле я все еще в процессе выбора мебели), но он все-таки наш с дочкой. Никто не посмеет меня держать в нем пленницей или, напротив, выставить на улицу. Уже только за это я его полюбила всей душой.

— Как насчет праздничного барбекю? — улыбается Платон, выезжая со стоянки. — Что скажешь? Позовем твоих родителей отметить.

— А тебе разве не нужно в офис?

— Сегодня? — смотрит он на меня загадочно. — Нет. Сегодня у нас праздник, верно? А офис… не убежит.

— Тогда “барбекю” звучит потрясающе, — улыбаюсь, откидываясь на спинку кресла, чувствуя, что все самое лучшее ждет меня впереди.