Развод. Без сожалений

Эпилог

Четыре года спустя

— Мама, мы готовы! — кричит Лиза.

— Все уже собрались? Почему меня не позвали? — выхожу из кухни, вытирая руки о полотенце.

Старшая дочь стала моей настоящей помощницей и правой рукой. А когда родилась сестренка, она и вовсе вела себя так, будто она маленькая мамочка, а не старшая сестра. Бегала к ней по первому крику, присматривала, когда мне нужно было в душ или приготовить поесть, и даже меняла подгузники.

— Мы едем к коровкам! — радостно кричит Варя, наряженная во все чёрное и даже с чёрным крохотным рюкзачком за спиной.

Сразу видно, старшая сестра наряжала, которая и сама одета так, будто собралась на поминки.

И куда делась моя маленькая принцесса, которая любила все розовое и блестящее? Когда стразы и пайетки оказались выброшены на помойку? Теперь это практически подросток, что стремится быть как все и носит нейтральные цвета, а преимущественно — черный. Наша с Егором младшая девочка во всем копирует старшую сестру.

— Зайчик, а зайчики там будут? — наклоняюсь к своей крошке, которая, кажется, только вчера лежала сморщенным комочком у меня на животе в роддоме, а я думала о том, что счастливее, чем в тот миг, вряд ли когда-нибудь буду. И вот уже она отправляется на ночевку к отцу без мамы, но со старшей сестрой.

— Папа сказал, что будут коровки.

— И козочки, — добавляет Лиза.

— И бе-е-е-е!

— Овечки! — говорим мы одновременно с Лизой.

— Как же ферма без лошадей? А еще там будут другие животные! — торжественно подытоживает старшая.

— Значит, будете веселиться?

— Да! — отвечает Варя. — Мамочка, поехали с нами, — смотрит она на меня глазами кота из “Шрека”, и мне хочется ее обнять крепче и никуда не отпускать.

Это уже ее третья поездка с ночевкой к отцу. И вроде все проходит не так страшно, как мне представлялось ранее, но я все равно волнуюсь.

— Малыш, это ваш день с папой. А мама сможет наконец-то полежать и ничего не делать, — усмехаюсь я.

— Скоро ты совсем ничего делать не будешь, — кивает она на мой живот.

— Ну, это вряд ли, — поглаживаю уже округлый животик, где растет маленький Решетников.

— Я бы на твоем месте прислушалась бы к Платону и не отказывалась от помощницы по дому.

— Зачем мне помощница, когда у меня есть ты, — подкалываю ее, на что дочь только закатывает глаза.

На улице слышится сигнал автомобиля.

— Папа приехал! — радуется Лиза. — Все, пошли, мелкая.

— Я вас провожу, — помогаю обуться Варе и, накинув на плечи пальто, выхожу во двор.

У ворот нашего дома стоит внедорожник Исаева. И чуть впереди припарковалась его машина сопровождения.

Егор топчется у ворот, а рядом с ним находится Платон.

— Привет! — здоровается с отцом Лиза.

— Привет, — говорит Исаеву Варенька, но сильнее жмется ко мне.

— Принцесса, ты чего грустишь? — спрашивает ее мой муж, только что вернувшийся из офиса. Его вызвали устранять какое-то ЧП, и я не ждала его к обеду, но не теряла надежды. А он все же успел. И это греет душу.

В ответ дочь тянет руки к Решетникову.

Вижу, что Исаев напрягается, но за прошедшие четыре года он смирился с тем, что в жизни младшей дочери существует еще один значимый мужчина, которого она тоже считает папой.

И первое время бывший бесился, устраивал мне скандалы и пытался всячески перекупить любовь младшей. Но реальность оказалась такова, что он не жил с нами, а с самого рождения рядом находился Решетников, ставший мне законным мужем, едва младшей дочке исполнился год.

Да, мы почти два года присматривались друг к другу. Я наблюдала за его общением с Лизой, оценивала то, как он справляется без женщины в физическом плане и боялась поверить, что бывают настолько положительные мужчины.

Но время шло. Мы все привязались друг к другу. А когда родилась Варя, Платон с первых дней практически поселился у нас, помогая мне с ребенком. В то время как Исаев был практически все время занят, Решетников находился рядом, считая моего ребенка и своим тоже.

— Ну что ты, солнце? — улыбается Платон своей девочке, держа её на руках.

— Хочу, чтобы ты и мама поехали с нами к коровкам, — грустно говорит дочь.

— Сегодня к коровкам вы едете с папой Егором. Уверен, вам будет весело.

— Бабушка с дедушкой тоже поеду с нами, — подаёт голос Исаев, которого переклинивает в тот момент, когда Платон к слову “папа” добавляет его имя. Но он молчит, явно чувствуя себя не в своей тарелке оттого что мой муж уговаривает его родную дочь поехать к отцу.

— Если тебе будет скучно или грустно, то Лиза обязательно позвонит нам и мы приедем за тобой, — обещает малышке супруг.

— Точно? — хитро прищуривается она.

— Обещаю!

— Ну все, папа. Поехали, — садится в машину старшая.

Платон, чмокнув Варю, ставит её на ноги.

— Пока, мамочка, — обнимает меня крепко дочь и, подав руку Егору, идет с ним к автомобилю.

Платон приобнимает меня за плечи, и мы вместе машем детям. Когда машина с дочками скрывается, Решетников целует меня в висок и поворачивает к себе лицом, сильнее прижимая. Он кладет мою голову себе на плечо и шумно вдыхает запах моих волос.

— Соскучился, — говорит он.

— Мы не виделись всего часа четыре.

— Бесконечно долгих часа, — не выпускает из объятий.

Порой мне кажется, что он готов меня задушить от переизбытка нежности. Но я наслаждаюсь тем, что муж такой тактильный и демонстрирует чувства не только словами и действиями, но и прикосновениями.

Мне даже удивительно, что он так долго ухаживал за мной, не стараясь форсировать события, а терпеливо ждал. И вот я сама уже едва сдерживалась от желания трогать его и целовать, целовать…

— Это на тебя разговор с Исаевым так повлиял? — тоже втягиваю запах своего мужчины и прикрываю глаза в наслаждении.

— Не забыл он тебя.

— С чего ты это взял? Я для него давно пройденный этап. Там после меня уже столько было разных Марин, Карин и еще с десяток имен, что я даже перестала запоминать.

— Вот именно. Потому что не цепляет его никто. Есть с чем сравнить. Теперь так и будет грызть локти до самой старости.

— Да ладно тебе, Платош. Его жизнь — пусть проживает ее как нравится.

— Главное, чтобы подальше от тебя.

— Не удивлюсь, если ты до сих пор хранишь компромат на него, — говорю в шутку.

— Как знать, — улыбается муж, — как знать.

Спустя пару лет Решетников сознался, что пустил в ход компромат на Исаева и его отца, чтобы тот оставил меня покое. А для Егора и его семьи репутация имела огромное значение.

Поэтому он больше не пытался надавить на меня или шантажировать детьми.

Но все случилось именно так, как и должно было.

По-крайней мере, хотя бы сейчас он стремится быть ближе к детям. Я не сомневаюсь, что одна из причин такого рвения проводить с ними как можно больше времени — это соперничество с Платоном. Егор не может допустить, чтобы девочки любили отчима сильнее его.

А в целом каждый получил то, что хотел. У Егора теперь есть возможно менять дев как перчатки. С сыном Марины, насколько я знаю, он не общается, потому что блондинка вышла замуж за какого-то престарелого Американца и переехала с ребенком в Штаты.

У меня же теперь большая и счастливая семья, которая в скором времени станет еще больше. Зная Платона, уверена, что на одном мальчике он не остановится и будет заселять тот самый дом, что он построил когда-то для жены и детей, множеством малышей.

Готова ли я к тому, чтобы оказаться в роддоме еще пару раз? С таким отцом, как Платон, — да. Для него семья на первом месте. Он многое делегирует своим сотрудникам и предпочитает работать из дома. Лишь наведывается в офис, проверяя, чтобы подчиненные не расслаблялись особо, потому что даже несколько часов врозь нам даются с большим трудом.

— Какие планы на сегодня? — спрашивает Решетников.

— Обниматься и смотреть кино. Ой! — чувствую едва уловимое шевеление в животе.

— Что такое? Тебе плохо? — взволнованно спрашивает он.

— Нет, — мотаю я головой и, взяв его ладонь, кладу себе на живот. — Чувствуешь? — спрашиваю, прислушиваясь к едва ощутимым толчкам.

— Это малыш? — удивленно смотрит на меня супруг.

— Да, — киваю, чувствуя как на глазах выступают слезы и сердце переполняет нежность.

Когда шевеления прекращаются, муж опускается на колени и целует мой живот, прижимаясь к нему щекой.

— Люблю вас, — поднимается он на ноги и, обхватив мое лицо, нежно прижимается к губам своими. — Как хорошо, что Исаев оказался таким мерзавцем, — усмехается он. — Иначе мы бы так и не обрели друг друга.

— И я не устаю его благодарить за то, что встретила тебя, — целую его. — Пойдем обедать, Платош. Я приготовила твое любимое.

— Мясо по-французски?

— Оно самое, — смеюсь.

— Обожаю! Как и все, сделанное тобою, — берет за руку, целуя костяшки пальцев и заводит в дом, который со временем станет не просто нашим семейным гнездышком, а настоящим родовым поместьем.

Потому что у нас впереди долгие и счастливые совместные годы.

КОНЕЦ