Развод. Его тайна сломала нас (СИ)

Глава 17 Юрий

Утро начинается с ощущения, будто я спал от силы пару часов. Хотя по факту — больше. Просто мозг не выключался ни на минуту. Слишком много всего навалилось за последние дни.

Я лежу, глядя в потолок, и пытаюсь собрать себя в кучу. Сегодня психолог. Первый визит. И от того, как он пройдёт, зависит гораздо больше, чем хотелось бы признавать.

Рядом тихо шуршит Тоня. Она уже проснулась, но лежит неподвижно, будто тоже не хочет начинать этот день.

— Ты не спишь? — спрашиваю негромко.

— Нет, — отвечает так же тихо.

Поворачиваю голову. Она бледная. И это не только из-за токсикоза. Я это вижу. И понимаю, что виноват в том, что не замечал раньше.

Тянусь к ней, провожу ладонью по плечу.

— Всё нормально будет.

Она кивает, но без особой веры.

Из коридора доносится глухой стук, потом шорох.

Я выдыхаю и поднимаюсь.

— Пойду посмотрю.

Выхожу в коридор. Дверь в детскую приоткрыта, и я заглядываю туда.

Алиса сидит на полу, в пижаме, растрёпанная, и копается в чемодане, который мы так и не разобрали до конца. Вытаскивает вещи, кидает рядом.

— Доброе утро, — говорю.

Она даже не поворачивается.

— Я не поеду никуда.

Захожу внутрь, присаживаюсь рядом.

— Это не наказание. Это чтобы тебе было легче.

— Мне и так нормально.

Смотрю на неё. Пять лет, а уже такая броня, что не пробить.

— Тогда почему ты злишься постоянно? — спрашиваю мягко.

Она резко вскидывает голову.

— Я не злюсь!

— Хорошо. Тогда почему ты кричишь, убегаешь, обижаешься?

Молчит. Губы поджимает.

— Пойдём одеваться, — говорю в итоге. — Нам надо выехать вовремя.

— Я не буду одеваться, — отрезает и отворачивается.

— Ладно. Тогда я помогу.

— Не надо! — резко отдёргивается. — Я сама!

— Отлично. Тогда одевайся.

Я встаю и выхожу, оставляя её одну. На кухне Тоня уже ставит чайник.

— Она не хочет ехать.

— Я слышала, — тихо отвечает она.

Подхожу ближе.

— Попробуешь с ней?

Она замирает на секунду.

— Попробую.

Идёт в сторону комнаты.

Я остаюсь стоять, прислонившись к столешнице.

Слышу, как она мягко говорит:

— Алис, давай я помогу тебе выбрать платье…

— Не надо! — почти сразу в ответ. — Уйди!

Сжимаю челюсть.

Через пару секунд Тоня возвращается. Ничего не говорит. Просто проходит мимо и достаёт кружки.

— Я сам, — бросаю коротко и иду обратно.

В комнате Алиса уже стоит у шкафа и натягивает на себя футболку, запутавшись в ней.

— Давай помогу, — говорю.

— Не надо! — снова.

Но не отталкивает. Я аккуратно поправляю ткань, помогаю просунуть руки. Она сопит, но молчит. Отходит на шаг.

— Я поеду только с тобой.

— Мы поедем все вместе.

— Я не хочу с ней.

— Алиса, — говорю чуть строже. — Не надо так.

Она смотрит исподлобья.

— Почему?

— Потому что это неправильно, — говорю наконец. — Тоня с нами живёт. Она часть нашей семьи.

— Она не моя семья!

В машине тишина, от которой уши закладывает.

Алиса сидит сзади, отвернувшись к окну. Лоб прислонила к стеклу, рисует на нём пальцем какие-то узоры.

Тоня рядом со мной. Сидит ровно, руки на коленях, взгляд вперёд. Слишком тихая.

Я ловлю себя на том, что хочу что-то сказать. Разрядить обстановку. Как раньше.

— Алис, — начинаю. — Там есть игрушки. У психолога.

Ноль реакции.

— И рисовать можно, — добавляю.

Она даже не поворачивается.

— Я не буду.

— Хорошо, — отвечаю. — Просто посидишь.

В голове крутятся слова психолога, которого мне рекомендовали. “Важно не заставлять, а создавать безопасное пространство”. Легко сказать.

— Юр… — тихо подаёт голос Тоня.

Я бросаю на неё взгляд.

— Всё нормально?

Она кивает, но видно, что нет.

— Может, я подожду в машине? — спрашивает.

— Нет, — отвечаю сразу. — Пойдём вместе.

Она ничего не говорит, только слегка поджимает губы.

Я снова смотрю на дорогу. Чёрт его знает, как правильно. Я привык решать проблемы. Быстро, чётко, по шагам.

Но тут… нет ни схемы, ни гарантии, что ты вообще двигаешься в правильную сторону.

Сзади тихо шмыгает носом Алиса.

Я слышу, но не оборачиваюсь. Впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему неуверенно. Как будто я сейчас не взрослый, который всё контролирует, а человек, который только учится. И цена ошибки — слишком высокая.

Кабинет оказывается совсем не таким, каким я себе его представлял.

Никаких холодных белых стен, никаких столов. Скорее детская комната. Ковёр, мягкие кресла, полки с игрушками, коробки с карандашами, куклы, машинки. Даже какой-то домик в углу стоит.

Алиса замечает это первой. Её взгляд на секунду оживает. Она отпускает мою руку и делает пару шагов внутрь, осторожно, как будто проверяет, можно ли.

— Привет, — мягко говорит женщина, выходя нам навстречу. — Ты Алиса?

Алиса останавливается. Смотрит на неё внимательно.

— Да, — коротко отвечает.

— Меня зовут Ольга, — представляется психолог. — Проходи, располагайся.

Она не тянется к ней, не пытается сразу “сюсюкать”. И это, кажется, правильно.

Алиса идёт дальше, но не к игрушкам. Садится на край ковра, поджимает под себя ноги.

Я остаюсь стоять рядом, Тоня чуть позади.

— Вы можете присесть, — обращается к нам Ольга.

Мы садимся. Первые минуты проходят странно.

Ольга что-то спрашивает — Алиса отвечает односложно или не отвечает вообще.

— Любишь рисовать?

Пожимает плечами.

— А мультики какие смотришь?

Молчание.

Я уже начинаю напрягаться, когда Ольга просто встаёт и ставит перед Алисой коробку с карандашами и лист.

— Давай тогда так, — говорит спокойно. — Нарисуешь, как хочешь. Всё, что захочешь.

Алиса смотрит на неё, потом на карандаши.

И вдруг тянется. Берёт чёрный. Потом ещё один.

Я слежу за каждым её движением, сам не замечая этого.

Она рисует быстро. Неаккуратно и с нажимом.

Ольга ничего не говорит. Просто наблюдает.

— Это кто? — спустя время мягко спрашивает она.

Алиса пожимает плечами.

— Девочка.

— А что с ней?

— Её бросили.

У меня внутри что-то неприятно ёкает.

— Где? — так же спокойно уточняет Ольга.

— В чужом доме.

Алиса продолжает водить карандашом, даже не поднимая глаз.

— А она одна там?

— Нет.

— Кто с ней?

Алиса чуть сильнее нажимает на карандаш, почти рвёт бумагу.

— Тётя.

Я чувствую, как рядом со мной напрягается Тоня.

— И как девочке с этой тётей? — продолжает Ольга.

Я уже думаю, что Алиса снова закроется, но она вдруг тихо говорит:

— Она злая.

У Тони едва заметно дрогают пальцы.

Я перевожу взгляд на Алису.

— Почему злая?

Алиса пожимает плечами.

— Потому что девочка ей не нравится.

— А девочка что делает?

— Плохо себя ведёт.

— Зачем?

Алиса на секунду замирает.

И потом, всё так же глядя в лист, говорит:

— Чтобы её забрали.

У меня в ушах будто гул появляется.

— Кто забрал? — тихо спрашивает Ольга.

— Мама.

Я сжимаю пальцы на коленях.

— А если мама не придёт?

Алиса не отвечает сразу.

Потом еле слышно:

— Тогда всё равно.

— Почему?

Она наконец поднимает глаза.

И смотрит прямо.

— Потому что её всё равно никто не любит.